Антропный принцип

– Доброе утро, капитан! Кажется, погода наладилась, и, если так пойдет дальше… – я останавливаюсь на пороге корабельной гостиной, разделенной прямо посередине прозрачным кристаллическим экраном, для сохранения разной температуры и состава воздуха в каждом из отсеков. – …мы будем на орбите планеты Липси уже через двадцать семь часов с небольшим. – Доброго дня, майор, – радушно встречает меня компаньон в путешествии к иным мирам, единственный и самый настоящий джентльмен в моей, богатой событиями, биографии начинающего космодипломата, – проверим криокамеру после завтрака? – Думаю, уже пора. Доброе утро, Мастерс, – здесь же, в гостиной, на половине Кристо, меня ожидает третий член нашего маленького экипажа, который никогда не заговаривает со мной первым. Я полагаю такие привычки непозволительной роскошью для кибердога, но у него воспитание и с этим приходится считаться. – Доброго дня, – он внимательно оглядывает мою небесно-голубую форму космического дипломата, такую же, как у Кристо, и дает мне понять взглядом, что сидит эта форма на мне как на корове седло. – Ваш костюм для выхода в космос – в химчистке, а мне сегодня некогда, – Мастерс бывает консервативно настроен прямо с утра, и придает всяким мелочам неподобающее, прямо таки сакральное, значение, – ладно, пойдете под моим присмотром, а то опять криазотом брюки испачкаете… – Хватит делать мне замечания, как школьнице, – твердо говорю я. – Хозяин, могу я с этой минуты обращаться к майору Зиме «сэр» во избежание недоразумений? – его желтый глаз дерзко подмигивает мне, тогда как второй глаз, обращенный к «хозяину» – готов поспорить! – выражает самое трогательное почтение. – Можно подавать? *** Кристо – хозяин корабля, он выбрал земной интерьер гостиной, чтобы я «чувствовал себя как дома», хоть это и временное пристанище. Признаюсь сразу – в холостяцкой квартире Михаила Поречкина на Земле ничего подобного не водилось, не говоря уже о временных пристанищах майора Михаила Зимы. Но мне нравится выбор Кристо, и я доверяю ему такие вещи, кроме того, я слышал, будто бы на его родине, в Туманности Андромеды, принято держать над обеденным столом головы предков. Я стараюсь не вспоминать об этом по совету Мастерса, которого Кристо одолжил мне сегодня для работы в открытом космосе. Почему-то мой компаньон чувствует себя гораздо спокойнее, поручая меня заботам этого «корректора дипломатических манер» ростом с теленка, наделенного немереной силой, мягким нравом и специфическим чувством юмора. – Мастерс, а почему ты стал Мастерсом? Я хочу сказать, что твоему хозяину явно нравится английский стиль, но он ведь не англичанин, и я не англичанин, хоть и блондин. То есть, я понимаю его выбор… – стройные ряды моих мыслей, пытаясь облечься в слова, приобретают иной смысл. – Тьфу, Мастерс, кажется, я не это имел в виду… – Похоже, я понял, что вы имеете в виду, сэр. Я все еще, в основном, тот киберпес, которого вы помните. – Никогда бы не сказал, – фыркаю я, и стараюсь сосредоточиться на работе. Но вопрос, почему биоробот, сконструированный десять лет назад мужем Сони Северцевой, сейчас сопровождает космического джентльмена из Туманности Андромеды, занимает меня гораздо больше. – Даже зовут тебя иначе. – Дело вкуса моего теперешнего хозяина. Что касается второго вопроса, то, в свое время, хозяин дал понять составителю нового словаря, что его эстетическому вкусу весьма импонирует сдержанная манера. Прошу прощения, сэр, что в моем запасе больше не осталось других, более привычных для вас выражений. – Что ты, Мастерс, все нормально, – уверяю я, думая о том, как бы и мне научиться уходить от вопросов с дипломатичностью этого кибердога. Не придумав ничего лучше, добавляю, – ты и тогда был очень воспитанным. – Спасибо сэр, вы тоже достигли больших успехов за последние две недели. У меня где-то завалялось эссе доктора Уйле «Точки влияния языковой матрицы на парадигму поведения», очень советую. – Мастерс успевает облететь все датчики и увести меня еще дальше от темы разговора, пока я, с грацией слонопотама, ловлю тросом проплывающую мимо горелку, – позволю себе напомнить, что сегодня день вашего рождения. Какие будут распоряжения к ужину? – Как ты считаешь, Мастерс, – решаюсь я, – сможет ли кухонный комбайн изготовить две одинаковые с виду половинки торта из совершенно разных продуктов? Хочу поставить его в центре стола, чтобы половинки оказались по обе стороны от защитного экрана. – Хотите слепить одно целое из двух разных половинок? Это предложение хозяину понравится, – кибердог прячет усмешку за надменным прищуром золотистых глаз.– Если бы я был уверен, что вы меня не выдадите… – Я умею держать язык за зубами. – Не сомневаюсь, что умеете, майор Зима, сэр, – хотя шлем оборудован микрофоном и расстояние не играет никакой роли, Мастерс доверительно склоняется к моему уху и сообщает, – до меня дошли слухи, что хозяин тоже готовит вам сюрприз. Он будет рад, если во время вручения этого сюрприза вы будете на высоте. – Ну, мы все тут на высоте, если брать от уровня моря,– пытаюсь пошутить я, но начало меня настораживает. Я не нервный, просто дальновидный. – Именно так, сэр. Особенно после того как вы стали обучаться дипломатическим манерам. Кстати, скоро гонг к переодеванию. Точность – вежливость королей и дипломатов. – Какой гонг? Нет у нас никакого гонга! – Теперь есть. Бом, сэр. *** – Пожалуй, ужин удался на славу! – Кристо в темно-синей фрачной паре все еще сидит за обеденным столом со своей стороны, выпрямив спину так, что его роскошные иссиня–черные волосы спадают назад, и при этом, он едва касается белоснежной скатерти своими, еще более белоснежными манжетами, выдвинутыми из–под рукавов ровно на три сантиметра. То, что длинные пальцы, которые сейчас поглаживают столешницу, отсвечивают синевой в тон костюму, уже почти меня не смущает. – Хотя идея принимать веселящие напитки вместе с едой по-прежнему кажется довольно необычной. – Я бы назвал ее скорее «варварской», «нецивилизованной», – строго добавляет пес, обжигая меня взглядом. Подобное заявление настолько сбивает с толку, что я потрясенно молчу, хотя Мастерс, вообще-то, вполне земной пес, несмотря на все эти ужимки. – Сложно принять незнакомое, – деликатно сообщает Кристо. – Сколько Разумных во вселенной, столько и обычаев. Но именно потому космическая дипломатия - это настоящее искусство, игра, которая никогда не может наскучить. Я киваю, хотя справедливости ради следует заметить, что настоящая дипломатическая миссия досталась мне впервые, да и то, скорее названием, чем по сути. На самом деле, я по–прежнему специалист в том, что еще сто пятьдесят лет назад назвали бы разведкой, а теперь скромно прячут за аббревиатурой ОС – «околоземная статистика». – Однако, мне думается, что сейчас обстановка не располагает к поиску различий, – продолжает мой собеседник, коротко улыбнувшись. Есть у него такая особенность – уголок рта приподнимается в улыбке и на мгновение лицо становится совсем другим, дерзким, хищным даже, но вот прошла секунда и он снова смотрит на вас вежливо и внимательно. Надо ли говорить, что за последние несколько дней я стал специалистом по этим улыбкам. – В наших культурах есть и общие черты. Например, находясь в приятной компании, мы предаемся воспоминаниям о прошлом. И, если это не секрет, я не отказался бы узнать, как вы однажды избрали свою нынешнею профессию. – Нет-нет, – спешу ответить я, – то есть, от вас не секрет. Мне начальство выдало разрешение рассказывать все, даже подробности новейших секретных разработок. О которых я, правда, почти ничего не знаю… И вот снова мне удалось вызвать одну из его быстрых улыбок. Не думаю, что дело в моей неуклюжей шутке, скорее он просто вспомнил короткий разговор с моим генералом Копушко, который произошел почти сразу же после того, как Мастерс выловил меня в безвоздушном пространстве возле Снежинки и приволок в катер к хозяину. Признаться, я тогда был больше занят тем фактом, что мне удалось остаться в живых, поэтому первый разговор с Землей вышел скомканным и довольно невнятным. «Слушайся его во всем, Михаил, – говорил Копушко, вытирая пот со лба большим клетчатым платком. – Ты не представляешь, кто это такой и что для нашей службы значит сотрудничество с ним! – тут Копушко наклонился поближе и торжественно добавил, – я и сам толком не знаю, так что смотри там!» Их разговор с Кристо был еще более бессмысленным, но весьма забавным. Особенно мне запомнилась та часть, в которой генерал твердил «Ваше Высочество», а джентльмен из Туманности Андромеды терпеливо объяснял отсутствие у своих сородичей любых аналогов земной королевской власти. – Я на самом деле уже плохо помню. Кажется, хотел доказать себе и остальным, что могу совершать подвиги. Тогда ОС был единственным способом попасть в число настоящих межпланетников. А ведь действительно, плохо помню. Но так и написано в моем досье: «Полная психологическая стабильность, отсутствие нежелательных эмоциональных реакций и склонности возвращаться к пережитому». Там дальше еще что-то про замкнутость и неразговорчивость, поглядели бы они на меня сейчас, ха! – А вы, капитан? – я поднимаю уже не первый бокал, но, вместо того, чтобы выпить, подношу его к глазам и смотрю на Кристо. Видно плохо, силуэт расплывается и теряет всякое сходство с оригиналом, но я старательно кошу глазами, одновременно обдумывая вежливый вопрос. – Можно любить дипломатию, как искусство, но... эээ... я хочу сказать, всегда есть что-то еще. Почему вы мне помогли? И почему вообще сотрудничаете с ОСом? – Мой ответ, вероятно, будет не слишком интересным и очень долгим, поэтому позвольте начать с тоста, – внезапно слышу я. Ничего себе, а как же «варварство»? – В соответствии с земной традицией, конечно же. Я перехватываю бокал так, чтобы видеть его, как положено, а он, в свою очередь, берет в руки блестяще-хрустальный, плавно извивающийся в виде змеи сосуд, отливающий изумрудной зеленью. Некоторое время мы смотрим друг на друга, но потом происходит что-то для меня неожиданное. – Здравствуйте! – говорит Кристо, и его голос даже в исполнении позитронного переводчика ласкает слух переливом бархатных интонаций. Несмотря на свой, доказанный сотнями тестов, контроль над эмоциями, я вдруг чувствую с десяток эмоций сразу – страх, тоску, нежность, и еще мне хочется быть лучше, умнее… черт с ними – с дипломатическими манерами! – хочется хотя бы коснуться его бокала, пусть даже через эту, почти невидимую, но разделяющую нас, преграду… Я тянусь вперед, и мой бокал с хрустом сминается кристаллическим щитом, кровь на моей руке смешивается с вином и стекает на скатерть. Но я не чувствую боли, водоворот эмоций вбирает меня целиком – обида, гордость, любопытство, одиночество и растерянность – их так много, что я забываю дышать. Вот наваждение! *** – Совершенно невозможно, чтобы ему стало дурно от такой небольшой потери крови… – сопит Мастерс, перевязывая мою руку. Я, кажется, лежу на полу, прямо на нашем идеальном ковре. – Может, на кресло перенести? – Очень странная реакция, – слышу тихий, но строгий голос Кристо. – Ты уверен, что не знаешь в чем тут дело? – Земляне так реагируют на алкоголь, сэр, а точнее на его избыток. Я ведь вам рассказывал, – отвечает Мастерс… но с другого конца гостиной. При этом я отлично слышу его сосредоточенное сопение в районе правого уха, а мягкие собачьи лапы продолжают меня бинтовать. Естественно, этого достаточно, чтобы мои истерзанные – и вовсе не избытком алкоголя! – нервы не выдержали, и я поднимаюсь, оглядываясь по сторонам. Так и есть, возле меня сидит кибердог, а еще, совсем рядом, там, где проходит граница защитного экрана, стоит Кристо, и лицо его удивительно взволнованно. Неужели из-за меня? А у ног космического джентльмена... да-да, это либо галлюцинации, либо иллюзия, но у его ног все-таки сидит еще один кибердог. Не в силах придумать вежливый и уместный вопрос, я просто тыкаю пальцем сначала в одного, а потом в другого. – Как неловко получилось, – вздыхает Кристо, но его скромность притворна, глаза сияют, губы подрагивают как бы в предвкушении улыбки. – Я хотел сделать вам сюрприз и Мастерс раздвоился по моей просьбе. – Так бывает? – Хороший специалист может сделать бекап системы и даже внести определенные поправки. Я уже корректировал Мастерса, когда менял переводчик, и теперь мне понадобилось просто немного времени и, конечно, его полное содействие. – Так это действительно еще один Мастерс? – уточняю я ошарашено. Перспектива находиться под неусыпным вниманием киберпса круглосуточно не приводит меня в восторг, но, с другой стороны, это же подарок. Невежливо отказываться. – Наши философы говорят: «Имя определяет сознание», а ученые: «Язык лежит в основе выбора эволюционного пути». Я отменил последние изменения в словаре и думаю, что вы можете снова называть его Трильби. Если конечно захотите. *** – Трильби, не вздумай спать на моей кровати! – я возвращаюсь в собственную спальню после совершенно сумасшедшего вечера и первое, что вижу – это черный хвостик, торчащий среди постельного белья. – Залезть в кровать к джентльмену в первый же вечер? Фу-у-у... Я только постелил. Но если вы передумаете, я буду считать себя польщенным. Против воли мои губы расплываются в широкой улыбке. – А где Мастерс обычно спал у… ну ты понимаешь? – Мастерс не спал, Мастерс охранял сон прекрасного хозяина, изредка позволяя себе поправить одеяло, а по утрам приносил ему полотенце и тапочки. А вы, Миша, решили спать одетым? – А он, что… Эй, я собираюсь надеть пижаму! Отвернись! – У меня еще несколько неотложных дел, – уверен, что слышу добродушное фырканье. – Облачайтесь в свое удовольствие… сэр. *** Вокруг планеты Липси носится целая стая орбитальных станций – «Снежинок». Изящные, сверкающие, они окружают планету подобно драгоценному кольцу. И каждая из этих снежинок обладает собственной красотой, которая отличает ее от других. Мы и с Кристо познакомились на такой же станции, в нескольких парсеках отсюда. Вначале операция не казалась мне слишком сложной – под чужим именем проникнуть на собрание космических дельцов, осмотреться и забрать топливо, принадлежащее нам по закону. Я шутил: «наконец-то, Соня, я побуду на месте твоего мужа». В общем, побыл, если не считать последней части марлезонского балета, в которой я едва не превратился в свободное космическое тело на орбите планеты Москва. Но сейчас у меня другое задание – убитый председатель, как и Кристо, сотрудничал с ОСом, и теперь мне предстояло не только отвезти его «тело» к соплеменникам, но и завербовать среди липси нового информатора. Из чего исходили наши аналитики, составляя подобное задание, лучше не спрашивайте. Иногда я подозреваю, что они принимают решения бросая кости. – Если бы мне дали пять часов, чтобы срубить дерево, то четыре из них я бы потратил на заточку топора. – Трильби прерывает череду моих воспоминаний совершенно диким замечанием, сделанным особенно скрипучим голосом. – Не понял намека. Если ты о липси, они – не растения, они – Разумные. По мне, так даже на мишек чем-то похожи, только с тремя ногами. – Ну, Миша, каждый ведь разумен в меру своих способностей. А мы везем с собой их не совсем живого соплеменника, что не сделает минуту передачи тела родственникам приятной для обеих сторон. И… вы не сможете взять с собой оружие, следовательно, должны владеть собой в достаточной степени, чтобы не вызвать междупланетный скандал. Ну да, обнадеживает. – Не хочешь ли ты сказать, что тот человек, который стоит сейчас перед тобой, и который справлялся одновременно с представителями шести различных планет, преследуя убийцу, не в состоянии справиться с горсткой мирных липси? – А если я скажу, что из всех Разумных люди меньше всех подвержены ксенофобии? Слабо верится? То-то же. – Трильби вздыхает. – И мы на территории липси, было бы абсурдно ждать от вас победы над всей планетой. – Прорвемся, брат. С нами Кристо, да и я чего-то стою. – Ловлю себя на том, что очень хочется зарыться руками в теплую шерсть кибердога и посидеть так хотя бы пару минут. Странное и абсолютно несвоевременное желание. – Есть еще что-то по делу? – У меня все, остались последние наставления от Мастерса: вы должны держаться уверенно, с достоинством, но не высокомерно. Отвечать лучше честно, но уклончиво. И не давайте никаких обещаний. *** Персонал орбитальной станции оказывает нам поистине неоценимую услугу, разместив у себя криокамеру с телом липси. То есть, неоценимая она по словам Мастерса, а вот я несколько расстроен тем фактом, что нам с Кристо не придется спускаться на планету. Но ничего не поделаешь, остается только надеть белые траурные костюмы и проверить цельность биопленки, покрывающей тело. Внутри станции атмосфера, пригодная для липси, а мы дышим каждый из своего баллона. Я держусь не совсем уверенно – то ли Нероном на уровне самодеятельного театра, то ли завсегдатаем турецких бань. Мой спутник, впрочем, выглядит и держится прекрасно, его гордую осанку не портят даже эти нелепые одежды. Я снова чувствую несвойственное майору Зиме волнение, причем еще до прихода липси, а к тому моменту, когда в гостиничный номер один за другим проходят огромные хвостатые существа покрытые серо-черным мехом, с широко распахнутыми лилово-виноградными глазами и черными тонкогубыми ртами, мне хочется, чтобы ничего подобного со мной никогда не случалось. Существа по одному подходят к криогробу, рассматривают старика, и вряд ли принимают нас за Разумных. Наконец, один из них останавливается напротив моего спутника и некоторое время не сводит выпученных глаз с его лица, буквально сантиметр за сантиметром изучает высокий лоб и тонкий нос, плотно сжатые губы и острый кадык. На «лице» липси написаны брезгливость и… ужас? Я не специалист по инопланетной мимике, но кое-какие выражения универсальны для всех. Кристо произносит несколько слов на местном наречии, и липси, приседая от неожиданности, топорщит свой мех на загривке иглами, из открытого черного рта вырывается вздох, похожий на шипение. К нему на помощь спешит другой и уводит подальше с глаз. Кристо ободряюще смотрит в мою сторону «Все не так плохо!», а я лишь теперь перевожу дыхание, и вдруг замечаю свои сжатые руки с побелевшими костяшками пальцев. Нет, ну это вообще никуда не годится! Серо-шерстяные существа щебечут что-то неожиданно высокими голосами, я стараюсь подстроить мой переводчик и только успеваю уловить «Церемония… никто, кроме липси… друг, долг, дерево…» и встреча заканчивается на радостной ноте, прочириканной хором. Ничего не понимая, послушно покидаю комнату с криогробом, и только когда мы снова остаемся одни вспоминаю о задании. Кажется оно провалено, но кто будет меня винить после того, как посмотрит запись? *** – Ну что? – киберпес выскакивает на «порог» встречать нас, – извините, хозяин, как прошел дипломатический прием? Мы с Кристо некоторое время смотрим друг на друга, не в силах признать, кто же из нас является хозяином именно этого пса – оба, и Мастерс и Трильби, похожи как две капли воды. Я уступаю первенство: – Говорите вы... – Друг мой, – его изящная рука взмывает вверх, и ладонь останавливается на уровне моей груди, едва не касаясь ее, – разрешите обменяться с вами рукопожатием, как это принято на Земле. Вы держались стоически. Я принимаю его невесомую ладонь, окутанную прозрачной перчаткой, в свою. Снова странное ощущение – сквозь двойной теплоизолирующий пластик я будто бы чувствую тепло. Нет, определенно надо будет перепройти психологическое тестирование сразу же по возвращении на Землю. – Видишь ли, Мастерс, – продолжает мой друг, – майор Зима не дрогнул, когда нам всем угрожала опасность быть распыленными в космическом пространстве, и вел себя достойно даже тогда, когда липси не предоставили нам возможности отказаться от церемонии, в которой никогда не принимали участие инопланетники. Мне кстати вспоминается одно бытовое выражение, которое я услышал от себя же при встрече моей ноги с чугунной батареей центрального отопления, но я слишком сосредоточен на мышцах собственного лица, чтобы позволить себе предаться подобным воспоминаниям. – Я совершенно незнаком с этой церемонией, – бормочу я, все еще не выпуская руку Кристо из своей, – она будет проходить на поверхности планеты? *** Боюсь, я израсходовал недельный запас воды в душе, пока приходил в себя после услышанного. Гордость не позволила мне признать, что на самом деле я простоял все время у криогроба как бревно, ровно ничего не понимая в происходящем. Новости о посещении планеты и нашем участии в таинственном обряде свалились на меня, как снег на голову, как раз тогда, когда я уже считал операцию проваленной. Хотел побыстрее вернуться на Землю? Приходится признать, что хотел. Игры в расследование, далекое космическое путешествие, Трильби, в конце концов – даже майор Зима не железный. Кстати, Кристо уточнил, что я могу свободно брать передатчик, и он не станет подслушивать. То есть, выразился он не так, но для того, чтобы описать, как он подошел к этой теме, как ее затронул и как завершил разговор, понадобится страницы две. Как бы там ни было, я ему верил, и теперь, когда выдалась свободная минутка, собирался воспользоваться этим предложением. Только с кем посоветоваться? Можно, например, позвонить Югу, и он расскажет, как Трильби попал в Туманность Андромеды. Неплохая мысль. Или вот, можно Соне, и она, зная все о деловых партнерах отца и деда и фактически занимаясь их делами, сможет рассказать что-то о Кристо. Вообще-то Юг и Соня мои единственные друзья – с тех пор, как я пошел работать в ОС, новых знакомств не заводил, а старые все со временем забылись. Решено, звоню им. В блокноте появляются столбики цифр – галактика Млечный Путь, Солнечная система, Земля. Мне нравится считать вручную, да и мозги потренировать не вредно. Итак, Земля, широта, долгота… Мои друзья сейчас живут на даче, под Москвой, но неожиданно я ловлю себя на том, что рука выводит совсем другие цифры. – Медицинский пост 001? Это майор Зима с орбиты Липси, нужна срочная консультация. – Майор Зима? – передатчик доносит приятный женский голос. – Михаил Зима? Это Таня, Таня Осокина, помните меня? – Вообще-то нет. Вы извините, нужна срочная консультация. Желательно психолога. – Мы два года назад вместе на Таймыр летали, помните? Ах, Таймыр. Сонина идея. Меня тогда вызвали на срочную операцию, и улетел я, кажется, с заметным облегчением. – Вспомнил вас, Татьяна. Но мне действительно нужна консультация, будьте так добры, соедините. – Хорошо, – голос уже не кажется таким приятным, но можно об этом не думать. Ведь диспетчер медицинского поста не представляет угрозы и не относится к потенциальным инопланетным союзникам или космическим дипломатам. – Соединяю. Психолог, к счастью, не знаком со мной лично, он аккуратно сверяет мои данные и, наконец, спрашивает, в чем дело. Если бы я только знал! – Хочу записаться на полное внеплановое психологические тестирование. – Вас что-то беспокоит? Мизантропия, клаустрофобия, ксенофобия, ксенофилия? – Я… нет. Не знаю, вряд ли. Боюсь, что-то произошло с моей способностью принимать решения. Малозначимые события и мысли отвлекают от работы. А несколько часов назад я радовался тому, что задание провалено, и я могу вернуться на Землю. – Обычная усталость... – Я никогда не устаю! – Ну-ну, не говорите глупостей, – журит меня психолог, и я представляю его таким толстеньким седым старичком в очках. – Ваш последний отпуск был два года назад, да и тот, как я вижу, длился три дня. Сосредоточьтесь на задании, а когда вернетесь на Землю, будет вам и тестирование и отдых. Что ж, я все еще могу определить, когда спорить бессмысленно, поэтому покорно обещаю думать о задании и позвонить снова, если почувствую себя хуже. Безымянный врач, в свою очередь, обещает оставить на диспетчерском пункте соответствующие инструкции и в следующий раз меня соединят прямо с ним. На этом Земля отключается, и я опять иду в душ. Ну нравится мне думать под шум воды, ничего не могу поделать. *** – Видите ли, мой дорогой друг, было бы неразумно рисковать нам обоим, в случае если поездка окажется опасной. Поэтому… Мы стоим в гостиной – да-да, именно стоим, друг напротив друга, разделенные всего лишь тонким защитным экраном. – Я все равно не отпущу вас одного! Разговор идет по кругу и с тех пор, как Кристо сказал, что собирается спуститься к липси один, прошло уже минут сорок. У меня есть задание, а кроме этого, мне совсем не понравилось, как смотрел на моего друга покрытый мехом инопланетянин. – Уверяю вас, что со мной ничего не случится... – Вы же их видели, они ненавидят другие расы, вот и Мастерс подтвердит. Спуститься-то дадут, а подняться – это еще большой вопрос! Кристо одним скупым жестом откидывает волосы назад и выпрямляет спину. – У каждого живого существа есть некие стороны бытия, непонятные и даже оскорбительные для других Разумных, и наш долг – помнить об этом. Не судите липси строго, друг мой, постарайтесь понять… – С радостью пойму, если они тоже постараются. Вы же передали мне права на управление кораблем? Сказали, что я тоже капитан? Так вот, или мы вместе едем к липси или улетаем сейчас же отсюда. – Я озвучиваю собственные мысли не слишком дипломатично, но решительно. И тут же перехватываю сапфировый взгляд – Кристо смотрит мне прямо в глаза, второй раз с момента нашей встречи, но только теперь он совсем близко. Так близко, что, если бы не экран, я легко мог дотронуться до него. Вот скажем, его волосы – они выглядят совсем как человеческие, но такие ли они на ощупь? Или кожа – из-за цвета кажется, что она должна быть холодной, но мы почти ничего не знаем о других Разумных, сведения о физиологии и анатомии относятся к сверхсекретным. Как для него звучит мой голос в переводчике, как он видит меня? Черт возьми, кажется я потерял нить разговора и пялюсь, пялюсь… Да что же это такое?! *** – … и помните, Миша, не обязательно копировать липси. Я показывал вам жесты, допустимые на дипломатических приемах? А скалить зубы, проходить в помещение, куда вас не пригласили, рассматривать кого-либо в упор, прикасаться, шутить, громко смеяться и издавать другие труднопереводимые звуки не прилично. А также: чесаться, сморкаться, испражняться, делать резкие движения, трогать чужие вещи, в том числе, природу... – Где белые носки? – вопрос, заданный довольно провокационным тоном, по моему мнению должен был остановить этот фонтан красноречия, именуемый Трильби, и внушить ему некоторое уважение к хозяину. – Что касается ваших вещей, все – в рюкзаке. Мастерс проследит за ними. – В каком плане? – подозрительно переспрашиваю я. – В плане умной говорящей собачки, следующей за горячо любимым хозяином, куда бы не забросила того судьба, – если учесть, что в это время такая же собачка просовывает мои руки в лямки и водружает на спину рюкзак, то следующий вопрос «Кто здесь хозяин?» уже вертится на языке, но кибердог не отдает мне бразды правления, – а мне, кроме вас двоих, еще и за кораблем нужно присмотреть. Хорошо, что теперь у меня, можно сказать, две головы, восемь лап и… – … сорок четыре языка, а в шаттле только два места,– замечаю я довольно сурово. Трильби расправляет смятое покрывало на кровати и подталкивает меня к выходу, где уже ждет его собрат, который благосклонно сообщает: – Не стоит беспокоиться, я лечу отдельно, сэр. *** К стандартному шаттлу, обследованному представителями местной власти, «пристегнут» небольшой шар с багажом, за которым и присматривает Мастерс. Я все же обеспокоен тем, как долетит до цели наш четвероногий друг, и время от времени тревожу его по переговорному устройству. А еще я делаю это для того, чтобы занять себя хоть чем-то и скрыть странную реакцию собственного организма. Когда за нами закрылся люк и шаттл с легким шипением оторвался от корабля, мой пульс участился, дышать стало тяжелее, и я испытал что-то похожее на панику. Насколько похожее? Честно говоря, из всего, что я чувствовал за последние десять лет, это было ближе всего к данному определению. И виной этому мог быть только Кристо, больше некому. Вот, скажем, когда мы встретились впервые, то находились в двух герметически закупоренных «лучах» кристаллической космической станции. Потом нас разделял крепчайший экран и все пространство гостиной. А теперь, стоит мне только пошевелиться, как я обязательно чем-то задеваю своего компаньона, и преграда в два слоя защитного материала совсем не кажется непреодолимой. – Знаете, есть такой известный дипломатический анекдот, – говорит вдруг Кристо. – Некую персону по ошибке приняли за влиятельного правителя, вы и липси называете таких «большая шишка», если не ошибаюсь. И специалисты разведки, неустанно пекущиеся о благе родной планеты, преподнесли этой персоне в подарок свое новейшее изобретение – неподкупного и многофункционального робота-шпиона. Я киваю, хотя на самом деле думаю сейчас только об одной, нет, о двух вещах – когда посадка и насколько просторным в определенном месте окажется мой мягкий инопланетный скафандр. – И вот представьте себе, – продолжает тем временем мой собеседник, – донесения этого робота утверждали, что объект наблюдений совсем не «большая шишка», а скромный космический биолог. Но ему никто не верил! Донесения проанализировали опытные психологи и криптологи, и пришли к выводу, что защитный механизм робота был взломан, а стало быть персона, о которой идет речь, еще более таинственна и опасна. Как вы думаете, что они сделали потом? Кристо смотрит на меня выжидательно, и моя хваленая интуиция подсказывает, что я упустил важное, что эмоции в очередной раз отвлекли меня от дела, но в этот момент шаттл мягко приземляется, несколько раз переворачивается по часовой стрелке и останавливается, слегка покачиваясь. Защитный слой опадает, словно кожура апельсина, и со всех сторон внутрь льется яркий, почти осязаемый свет планеты Липси. *** Аметистовые луга, изумрудные горы и холмы, укрытые пеной цветущих деревьев наконец открыты нашим глазам. Планета, такая же, как на голограмме в каюте старика Председателя, даже еще лучше… Еще трепетней, нежней – вся как прекрасный сон, овеянный любовным дыханием. Моя рука тянется к застежкам защитного шлема, но мой спутник останавливает меня: – Постойте, не давайте этим чарам вскружить голову! Вы здесь в относительной безопасности только под защитой скафандра. – Да, да – микробы, бактерии…– бормочу я, отстраненно замечая, что после посадки на планету вообще не могу сосредоточиться. Вижу у отдаленных деревьев серо–шерстяную группу встречающих и добавляю, – местное население… От группы отделяются шесть особей и решительно направляются в нашу сторону. Теперь, на родной планете, в естественных для них условиях, я могу оценить липси по достоинству. Они довольно органичны и, даже, по-своему, красивы, если принять во внимание условия их жизни. Липси двигаются к нам мощными прыжками, поджимая передние лапы, отталкиваясь двумя задними и опираясь на третью. Мех, сверкая на «солнце», вбирает в себя и тут же выплескивает все краски окружающей природы, кажется, что липси сопровождает радужное сияние. Когда группа приближается на достаточное расстояние, становится ясно, что прыжки их не столько мощные, сколько ловкие – на пути не остается поврежденных растений. Проступает вблизи и личная окраска каждого – темные полосы на искрящемся меху создают яркие, оригинальные узоры. Уже слышно, как группа на ходу дружно щебечет высокими птичьими голосами, однако, когда до шаттла остается всего несколько моих шагов, липси так же дружно унимают свою прыть и принимают степенные позы, разумеется, ровно настолько, насколько позволяет это сделать конституция их тел. Обмен приветствиями не требует от меня особого напряжения, поскольку Мастерс натаскал меня в этом вопросе… кстати! – Как там Мастерс? Кибердог уже установил наши вещи на платформу, парящую над цветущим лугом совершенно непонятным образом, и приветливо виляет коротким хвостом, поймав мой взгляд. «Умная говорящая собачка? Вот жук!» *** – Есть правда, и есть истина. Правда заключает в себе ряд фактов в свете вашей субъективной оценки. Правда липси должна отличаться от любой другой. И между вашей правдой и правдой липси пролегает обширное поле истины, которое не вспахал еще ни один из нас. Все это Мастерс сообщает мне, встряхиваясь и почесываясь, а в заключение щелкает зубами, пытаясь поймать пролетевший через платформу розовый лепесток. В общем, валяет дурака и наслаждается моментом, тогда как я, окруженный стражами, пытаюсь разглядеть ландшафт и запомнить дорогу. На всякий случай. Кристо стоит впереди, на краю платформы и безмятежно беседует с крупным липси, замечательная шерсть которого колышется легкими волнами от встречного ветерка. А мимо проносятся цветущие поляны, взгорья, заросшие золотистыми баобабами, а ущелья, полные лиловых одуванчиков, взрываются нежными облачками за нашими спинами… – Да, так на чем я остановился? Знаете ли вы, что никто и никогда не видел женщин–липси? Вы можете возразить, что их искусно прячут, но… это наводит на некоторые размышления, не так ли? – Возможно, даже среди наших сопровождающих имеются женские особи, но мы об этом не знаем. Велика потеря! Лучше дорогу запоминай, а то… – я провожу ладонью по горлу и делаю страшные глаза, пытаясь унять болтливого Мастерса, – как обратно добираться? Вот о чем надо думать! Ох, и красота! Наша платформа благополучно опускается на небольшой поляне среди раскидистых деревьев с изумрудной листвой и корявыми дуплистыми стволами, будто бы покрытыми сусальной позолотой. Приехали! *** Как только мы спускаемся с платформы на поляну, из-за деревьев выступают встречающие нас липси, на мой взгляд, общим числом до полусотни. Неизвестно, сколько их еще может прятаться в этом чудесном лесу за богатырскими стволами или в густой кроне. «Остынь, – говорю я себе, – пока ничего страшного не происходит», и пытаюсь отодвинуть воспоминание об угощении хорошо прожаренными червями, как-то преподнесенными мне в качестве местного деликатеса… в одном из уголков родной Земли. Липси встречают нас пением – многоголосым, слаженным и ритмичным – и, даже я, которому медведь на ухо наступил, понимаю, что это не концерт самодеятельности в нашу честь. Через несколько минут до меня доходит, что у всех поющих липси есть особенность – какие-то миниатюрные сверкающие украшения, подвязанные к шеям. И еще… бросается в глаза тело Старика, аккуратно разложенное на травке под ближайшим деревом. Кристо останавливается в нескольких шагах от тела, слегка расставив свои ступни, обутые в мягкие сапожки. Ткань серебристого скафандра бликует под трепещущей листвой дерева, настраиваясь на оптимальный температурный режим. «Это и есть церемония?» – бормочу я, стараясь не двигать губами. Конечно, в итоге получается что-то вроде «Тета и есь тетимония», но мой спутник меня понимает. – Церемония началась еще вчера, а мы приглашены на кульминацию, если так можно выразиться. Кстати, обратите внимание на тело… Я еле сдерживаюсь, чтобы не передернуть плечами – старик буквально «прошит» от паха до шеи какими-то бледными змееобразными отростками, предположительно, растительного происхождения, с такой силой выпирающими из почвы, что некоторые из них проткнули тело бедняги насквозь, а остальные, приподняв липси над почвой, колышут его в такт окружающей нас мелодии. – … это в программе. Не волнуйтесь – всего лишь корень дерева липси. Толпа серо-шерстяных за нашими спинами плотным кольцом окружает дерево. Они заметно сосредоточены на исполнении мелодии, пушистые хвосты чуть колышутся в заданном ритме. На фоне основной мелодии возникают высокие горловые звуки, которые совпадают с толчками корня тянущего свою добычу все выше и выше – к темнеющему в ветвях дуплу, разверстому как пасть. – Что это? – чувствую, как рука Кристо находит мою, крепко сжимает через мембрану и так же быстро отпускает, пока звуки мелодии, невыносимо высокие и резкие, заставляют корни вскинуть тело на уровень нижних ветвей и медленно погрузить его прямо в темный провал, обозначенный на тускло-золоченом стволе. Липси немного отступают и расслабляются. – Вижу, вас поразило начало… – Это еще не все? – невежливо перебиваю я, – вы уверены, что ничего не забыли мне сообщить? – Видите ли, иногда я чувствую себя банальным, описывая очевидные для вас вещи. – Это не тот случай, – бурчу я сердито и добавляю, смягчаясь, – Кристо, поверьте, у Земли нет сведений и я совершенно не в курсе. – Простите, друг мой. Вероятно, вы заметили, что симбиоз липси и их деревьев, в данном случае выражается в том, что конкретное дерево способствует размножению определенной взрослой особи, но процесс несколько усложнен… – Неужели? – …тем, что основной носитель генофонда не совсем жив… – Так… – стараюсь собрать мысли. – Липси женятся на деревьях. Причем, дереву не нравится, что жених – труп. Это свадьба или похороны? – На нас обращают внимание, пожалуйста, потише... Кольцо вокруг дерева восстанавливается, мы, как и прежде оказываемся в первом ряду зрителей. Липси напряженно вслушиваются, вытягивая шеи и поводя ушами, собирают складки на мохнатых лбах, нетерпеливо подергивают кисточками хвостов – нервничают. Наконец-то тишину нарушает хриплый булькающий звук и слабый свист. Липси радостно принимаются чирикать. Мой друг тоже немного расслабляется и решает продолжать прерванный разговор: – Есть разные способы размножения… – от этих слов я чувствую внезапное першение в горле и невнятно бормочу «Да–да…», а он продолжает, – Липси размножаются нетрадиционным для Земли способом деления. Созревшая особь разделяется пополам вдоль хребта и затем отращивает недостающую половину. Голова отходит основному носителю, хвост, из которого впоследствии формируется еще одна голова – вторичному носителю. Дерево выполняет роль кокона или яйца, или… – Понял! Почва под ногами вздрагивает, слышится тот же негромкий свист… и липси, чрезвычайно настороженные, спешно сбиваются в круг, наступая мне на ноги. Дерево оживает! Ствол его дрожит, ветви изгибаются и взмахивают листьями, как зелеными ладонями! Но самое интересное происходит с корнями – тяжелые и толстые, они поднимаются над почвой вертикально, концы их лопаются с треском, как переспевший горох, и уже через несколько минут все подножие дерева укрывается ковром чудесных цветов – огромных, снежно-белых, прячущих в нежно-розовых сердцевинах нежнейший пух, и издающих звуки, подобных которым мне еще не приходилось слышать. Если вообразить прикосновения к струнам скрипки дель Джезу – легкие и прохладные, подобные каплям чистейшей родниковой воды, неожиданные и настойчивые, звук от которых проникает прямо в мозг и дрожит на веках – это будет весьма приблизительное описание испытаний моего слуха пением дерева липси. Один за другим, липси подходят к цветам и, почтительно склоняясь, одаривают каждый цветок блестящими украшениями, что прежде болтались на их собственных шеях. – Гм! – прочищаю я горло, и этот звук все же привлекает внимание моего спутника, казалось бы, всецело отданное созерцанию довольно энергичных ухаживаний аборигенов за местной флорой. – Это они серьезно? – Не судите, да не судимы будете. И приготовьтесь. – Не понял? – Ритуальные кристаллы, которые липси носят на шеях, служат для вскрытия вен. Присмотритесь, липси наносят себе точные ранки на предплечьях, из которых кровь брызжет на цветы. Затем каждый липси отмечает место пролитой крови, чтобы определить, чей именно материал дал начало новой жизни. Я позволил себе предположить, что вы не захотите испробовать действие кристалла на себе, поэтому внес некоторые изменения в молекулярный состав мембраны скафандров. – Зачем это? – Для генофонда, уважаемый майор, как же иначе беднягам липси обмениваться генами? Симбионты вынуждены полностью доверять друг другу в этом деле. – У меня был прадедушка–алкоголик, – бормочу я себе под нос, – может это лишнее… – но мой собеседник снова берет меня за руку и ведет вперед, к цветам. Мелодия становится громче и постепенно из чистой, умиротворенной, превращается в пульсирующую, дикую, а вместе с ней снова ускоряются мои дыхание и пульс. – Не волнуйтесь, – говорит Кристо, наклоняясь ближе. – Мы с вами всего лишь испытываем ощущения, характерные для процесса размножения у наших рас. Ничего себе! Земляне не занимаются размножением прилюдно, хочется заорать мне. Есть, знаете ли, некоторые особенности, которые не принято демонстрировать другим. Но тут что-то касается моей руки, я чувствую острую боль и капли крови – моей собственной крови – падают в чашечку цветка. Я не сразу понимаю, что пальцы Кристо каким-то образом прошли сквозь защитную ткань скафандра, не повредив ее, и теперь касаются моих. Прикосновение кажется горячим, словно ожег. – Как?! Как вы это сделали? – Подселил в мембрану бактериальную культуру с заданными свойствами. Пустяковая задача... для биолога. Мы стоим друг напротив друга, и его вторая рука, вопреки всем законам физики и биологии, медленно поднимается вверх, ложится на прозрачную перегородку моего шлема и проникает сквозь нее. Пение дерева становится все громче, кажется, я краем глаза вижу, что белые лепестки дерева меняют цвет на темно-алый. – Интересный эффект, требующий дальнейшего изучения, не так ли, капитан Зима? Нет, не думаю, что смогу и дальше называть вас этим именем… только если вы сами того захотите… Голос моего собеседника рассыпается на миллионы нот, а пальцы на моей щеке сжимаются так, что это было бы наверняка неприятно, но почему-то только запускает новую волну эйфории. Я тянусь вперед, пытаюсь ухватиться за что-то, удержаться на ногах… И теряюсь в мелодии дерева и тысячеголосом пении его детей. Эпилог Как меня зовут и что я здесь делаю? Родная планета. Я должен был вернуться. Карантин. Анализы. Психологическое тестирование и доктор, в реальности – темнокожий и без очков. Запрет на космические полеты. Дождь и слякоть. Скоро наступит зима. Желтые яблоки на кухонном столе. Корреспондента Михаила Поречкина уже не существует. Он вполне официально погиб двенадцать лет назад. Товарищ Киров, он же счастливый супруг Сони Северцевой и официальный представитель ее семьи в корпорации «Снежинка», сейчас дома под Москвой – чертит мелом на доске детали новых микросхем или гордо гуляет по саду с розовой детской коляской. Майор ОС Михаил Зима никогда не рождался. Что там говорили мне про имя, которое определяет сознание? – Трильби, как меня зовут? – Опять за водкой ходили? – Трильби стучит столовыми приборами, бросает грязную деревянную дощечку в мойку с грохотом, от которого мне хочется прижать ладони к ушам. – И, как обычно, на голодный желудок, хоть бы картошки дождались! – Спасибо, не хочу картошки, – я задергиваю штору, чтобы не видеть серого плаксивого неба, подернутого глубокими морщинами облаков. – А помнишь, какие обеды мы устраивали по дороге к Липси? – Помню, отчего нет. Вам креветки тогда сильно нравились и мой фирменный слоеный пирог. И аппетит был не то, что сейчас! – Вот, а на обратном пути все вдруг поменялось. Обеды прекратились. – Я присаживаюсь за столик, на «свое место», и устало опираюсь локтем о столешницу. – И все остальное тоже. Кристо заперся в лаборатории, возился в чем-то, а на меня ноль внимания. Выкинул меня на Земле, даже не попрощались толком. – Ну не последний раз, может, еще свидитесь… – дог возится со старой газовой плитой, чертыхаясь и поминая союз кибернетики и математики. – Достаньте сверху банку огурцов, а я пока почту вскрою. Спорить с псом бесполезно, поэтому я мысленно обращаюсь к табуретке, которую волоку к антресолям. Рассказываю ей, что все впустую, что Кристо улетел по своим делам и никто ему не нужен. По большому счету, я и сам себе не нужен – без имени, которое определяет сознание. – Можно вопрос? – Трильби внимательно изучает очередной рекламный проспект. Ничего больше мне не шлют, даже счета оплачивает кто-то другой, подозреваю, что Соня. – Все равно ведь спросишь, ну, что еще? – Что произошло на планете Липси? Я замираю. Кажется, кто-то тут собирался щадить мои чувства и вообще, этот разговор мне не нравится. – Что произошло? Я уже сто раз рассказывал, как провалил задание. Нет, не так, я даже не вспомнил про задание. А Кристо нас вытащил и еще он сказал, что я не майор Зима, и он в чем-то прав, но только у меня нет другого имени и другой жизни кроме этой. – А какое именно задание вы провалили, Миша? – У тебя память барахлит? Я должен был связаться с кем-то из липси, найти нового союзника для Земли вместо старика-председателя. Ты пойми, это не просто задание – дипломатическая миссия высочайшей важности. А я не то, чтобы заговорить с липси, я вообще толком не помню, чем занимался. – То есть, если я правильно понимаю, нам нужен липси, который лоялен к Земле? Старший корень верхнего дерева леса Закатной территории подойдет? Это у них что-то вроде наследного маркиза, хотя объяснить все нюансы сможет только специалист. – Что значит «подойдет»? – вопрошаю я, как мне хочется верить сурово, а не пришибленно. – У тебя там завалялся деревянный маркиз, и ты молчал все это время? – Это я молчал? Это ты молчал! – это «ты» в устах Трильби звучит настолько неожиданно, что я икаю, отступаю назад и, конечно же, попадаю ногой в пакет с картофельными очистками. В следующее мгновение потолок и пол меняются местами, моя голова встречается с табуреткой и сразу же вокруг становится тихо и темно. *** – …верхнего дерева леса Закатной территории… Закатной, а не томатной! Да, правильно, территории, Михаил Кайон Альто третий. Секундочку… а я говорю, можете, девушка и не только можете, но и подождете. Знакомый голос Трильби с нотками недовольства заставляет меня открыть глаза. Кажется, я в больнице; белые стены, белое постельное белье, белая пижама. Вспоминаю свою встречу с табуреткой – ну да, только мне могло так повезти и еще хорошо, если сотрясение небольшое. Я осторожно поворачиваю голову набок и нахожу взглядом кибердога. Он смотрит на меня внимательно, но почему-то с хитрецой и молчит. – Ну? – не выдерживаю я. – С чего бы начать, – задумчиво тянет пес. – Пожалуй, с того, что кто-то пережил обряд инициации липси, разделил генофонд с одной из самых влиятельных семей планеты (и это я еще молчу о некой особе из Туманности Андромеды, внесшей свою лепту в тот же генофонд), стал выбранным наследником Кайона Альто второго, опекуном Кайона Альто Четвертого… – Я не понима… - …и распорядителем всех его дел до очередного совершеннолетия оного, что включает в себя: землевладения, недвижимое имущество, движимое имущество, в том числе, доля в корпорации «Снежинка»… И даже словом не обмолвился! Нет-нет, и не утруждайте себя, право. Наверняка эта секретная информация не предназначена для ушей простого кибердога, который спас вашу жизнь всего лишь каких-нибудь пару раз. – Трильби, миленький, если ты это все обо мне, то поверь, что я знаю еще меньше твоего. Кристо должен был… – Ах, Кристо! Капитан Кристо, который отдал приказ лететь на Землю, хотя ситуация требовала иного. Дерево выбрало вас наследником Председателя и ничего тут не поделаешь, даже самые консервативно настроенные липси не стали бы спорить. Но что делаете вы? Улетаете в неизвестном направлении, потому что хозяину срочно нужны какие-то биологические образцы! Простите, еще минуточку… Я не сразу понимаю значение последних слов, потому что перевариваю остальное на скорости тысяча мыслей в секунду. Пожалуй, Кристо говорил что-то о выборе дерева, но уж точно не о том, что оно выбирает наследника. Или я невнимательно слушал? А может, это я сейчас невнимательно слушаю? Михаил Кайон Альто третий – звучит… по-дурацки звучит, если честно, но выбирать мне не из чего. Выбирать, ха! Если я не сошел с ума, то теперь у меня есть выбор и я могу действовать, могу улететь. Придется сначала полететь к липси, но потом – куда угодно, можно будет даже разыскать Кристо. Если и только для того, чтобы узнать, что я ему не нужен. Трильби тем временем снова засовывает нос в небольшую черную коробочку, которая стоит тут же на столе. – Да, девушка, я все еще здесь. И не нужно так волноваться. Значит, первого пилота вы записали, второй – уполномоченный посол скопления альфа Туманности Андромеды, Кристо Фария Кайон Альто третий. Да, супруг. Слушайте, какая вам разница? Да. Да. Транзит через Землю, направление – планета Липси, сектор 95683. Карантин не требуется, коридор зеленый, стартовали два часа пятнадцать минут назад, приблизительное время начала работы двигателей ускорения – минут через пять. Что вы говорите? И вам приятного дня. Падать в обморок второй раз за день – несолидно. Конечно, черный кибердог передо мной выглядит точно так же, как я помню. Возможно, именно он несколько часов назад жарил картошку на грязной кухне и отчитывал меня за плохой аппетит. Но все-таки, что-то в нем есть чужое, непривычное. И я говорю, почти совсем уверенно: – Мастерс? Глаз, обращенный ко мне, подмигивает, а черная лапа бьет по коробочке переговорного устройства. Коробочка издает мелодичный треньк и меняет цвет на светло–зеленый. – Капитан Кристо, сэр, наш раненый окончательно пришел в себя, готовьте ускорение!