Полюбить игрушку

      Как ни странно, я возвратился домой только под утро и сильно навеселе, причем не только от недавно выпитого — мы с Юстасом распили бутылку дорого виски. Не могу с уверенностью сказать, тепло или холодно сейчас на улице: лично мне ужасно жарко. Направляясь по дорожке к дому, медленно расстегиваю пуговицы пальто, но пальцы едва меня слушаются — в принципе как и ноги. По пути к входной двери, не удержавшись, начинаю петь одну запавшую в мозг песню, название которой не помню, но посчитав это скучным начинаю орать слова песни во все горло: что-то в стиле «Секс, наркотики и рок-н-ролл» — все равно никто не услышит, ведь мой дом находится на достаточном расстоянии от дороги. Прислонившись к стене, я закрываю глаза и прокручиваю в памяти сегодняшний вечер.       - Хорош, черт возьми, — пьяно ухмыляюсь я замочной скважине, пока ключ в моих руках то и дело промахивается. Её отверстие, темное и глубокое, напомнило мне вагину, и в голову сразу пришла Андреа, жаркая, влажная, глубокая. В том, чтобы трахать баб есть своя прелесть, которая может довести до безумия, но тем не менее я продолжаю заглядываться на мужчин. В чем причина, спросите вы меня, а я не задумываясь отвечу, что по-настоящему сладок тот секс, что запретен. У нас свободная страна, где нет дискриминации и геев и лесбиянок не считают отбросами общества и уж тем более не объявляют на них охоту, но как бы их не защищало государство, в глубине души они понимают, что это неправильно. Ну так вот я скажу, что тоже это понимаю, но желание быть плохим мальчиком и нарушать правила берет верх над моралью.       В эту минуту я вспомнил о Карстене, о котором не вспоминал уже часов шесть с того момента как отправился к Юстасу. Где он? Почему не пришел? В голове возникла мысль, заставившая меня мгновенно протрезветь: «А если он приходил, а меня не было дома?» Насколько я помню, ключей от моего дома он с собой не забирал. Достаю из кармана свой новенький телефон последней модели и с губ моих срывается ругательство: аккумулятор сел. Ладно, все равно он скоро придет, — потом поговорим. Наконец моим пальцам удалось воткнуть ключ в замочную скважину, но поворачивать его я отнюдь не торопился. Вместо этого я несколько раз вытащил и вставил его, издав гаденький смешок.       - О да, детка, хочешь меня? — спросил я, облизав губы, и продолжил свои манипуляции. Не знаю, долго ли я забавлялся таким способом — на какой-то промежуток времени я просто отключился, а руки тем временем продолжали свое грязное дело. Если бы соседям довелось застать меня за этим непристойным занятием, то они бы покачали головой и оправдывающе пробормотали что-то о недотрахе, но я-то знаю что это далеко не так. Впрочем, оправдываться я и не собирался, да и показывать средний палец, насколько я знаю, никто не запрещал.       Вдоволь изнасиловав замочную скважину, я повернул ключ и открыл входную дверь. Меня охватило разочарование: ни черта не было видно, а это означало лишь одно — Карстена здесь нет и не было, так как он ненавидит темноту и всегда норовит повключать как можно больше приборов освещения. Что касается меня, то я темноты не боялся и, скинув по дороге на кухню верхнюю одежду, решил попить воды. В раковине громоздилась гора немытой посуды: знак того, что в доме уже давно не ступала нога Карстена, а я не особо утруждал себя наведением чистоты. По белой плитке, на которую падал свет луны, что-то побежало, и я уже тянулся к выключателю.       - Ёбаный мудак! — заорал я в бешенстве и принялся оглядываться по сторонам в поисках подручных средств. Под руку попалась только грязная сковородка, и я со всей силы приложил её об стену. На какой-то промежуток времени я был уверен, что оглох, но вскоре слух возвратился ко мне, но жуткий звон еще долго стоял в ушах, вызывая головную боль, а руки еще долго ощущали мощную вибрацию. Я убрал все еще прислоненную к стене сковородку обратно в раковину и с отвращением поморщился. Только тараканов мне здесь не хватало для полного счастья!       - Надо завтра вызвать уборщицу, — пробормотал я, направляясь в сторону гостиной, и вдруг остановился как вкопанный. Показалось или нет, что что-то скользнуло за плиту? — Ладно, суки, я все понял, — снова заорал я, угрожающе приближаясь к раковине и включая воду, — сделаю всё сам!       Мытье посуды заняло довольно длительное время, и когда я, обессиленный, возвращался в гостиную, за окном почти полностью рассвело. Я устроился на кожаном диване, подложив руку под голову и согнув ноги в коленях. Когда Карстен придет, а он несомненно придет, — я услышу его стук и сразу же проснусь. Погружаясь в сон, я подумал о том, что сделаю с ним, когда он перешагнет порог моего дома, а дверь за ним захлопнется.

***

      Но я ничего не смог сделать по причине того, что Карстен не пришел и не постучал, и я благополучно проспал до обеда, — вернее, я бы проспал и дольше, если бы не звонящий где-то поблизости мобильник. Чертыхаясь, я открыл глаза и несколько долгих секунд был в замешательстве, не понимая, где я и что здесь делаю. Чуть позже до меня дошло, что я лег под утро в гостиной, чтобы не прокараулить Карстена. Стоп! А где же, собственно, Карстен?       Игнорируя трезвонящий телефон, я выбежал в джинсах и свитере — я не удосужил себя переодеться — на улицу, оставив дверь нараспашку. Я обежал вокруг дома, но нигде не увидел доказательств того, что он вообще приходил. Все, что я видел — это запутанные следы моей пьяной, неуверенной походки. Он не пришел. Конец.       Последнее время мои планы терпят крах, и с каждой неудачей я становлюсь все слабее и уязвимее. Комок подкатил к горлу, не давая дышать. Жалкий! С каких это пор ты утратил способность управлять людьми и предугадывать события? Ответ пришел сразу же, горький словно разжеванная таблетка антибиотиков: с тех пор как Карстен перестал быть для меня только новой желанной игрушкой и стал чем-то большим. Он не так слаб и беспомощен как я всегда привык думать. В нем есть несгибаемый стержень, который уцелел под моим натиском, а также гордость, не позволившая ему приползти ко мне на коленях и молить о прощении. И чем я только думал?       Вокруг было тихо, лишь в отдалении иногда проезжали машины, шурша шинами и изредка сигналя друг другу. Я с грустью взглянул на деревья возле дома и вспомнил как несколько недель назад мы гуляли здесь с Карстеном. Точнее я играл роль надзирателя, следящего за заключенным во все глаза, чтобы предотвратить возможный побег, который бы не заставил себя ждать, будь Карстен чуточку смелее. Хорошо, что все обошлось. Хотя обошлось ли? Все равно он сбежал, пусть и позже.       Нехотя захожу вовнутрь и впервые задаюсь вопросом, зачем мне такой огромный дом, если я живу один, и не лучше ли подыскать апартаменты поменьше, чтобы чувствовать себя менее одиноким? Тишина была гнетущей, и я даже обрадовался — насколько я вообще мог радоваться в таком состоянии — тому, что мой мобильный вскоре снова зазвонил.       - Слушаю, — небрежно бросил я в трубку, не особо заботясь о приличиях.       - Привет, Дреас, — раздался бодрый голос Томаса, и я недовольно закатил глаза: ненавижу, когда он меня так называет. — Как дела у тебя?       - Просто замечательно, — съязвил я, поудобнее устраиваясь на узком диване. В трубке повисло молчание: видимо, парень обдумывал, что бы мне ответить на это. Я никогда не был в восторге от Томаса, но ценил его за преданность и готовность сделать все, что я ему скажу, без лишних вопросов.       - Слушай, с тобой точно все в порядке? — снова спросил он, и я уловил в его голосе нотки беспокойства. — Мишель говорит, что ты сейчас занят устройством личной жизни, поэтому не появляешься в нашем кругу. Это действительно так? Или у тебя проблемы да ты распространяться о них не хочешь?       Я с трудом подавил смешок, когда Томас назвал Михаэля Мишелью. Тот бесится безумно, а ему только этого и надо. Дело в том, что когда Михаэль проколол себе язык, то какое-то время испытывал проблемы с речью, и мы ржали над этим до слез. Он безбожно коверкал слова, в том числе и свое имя, которое в его исполнении начало звучать как Мишель. Сейчас с произношением все нормально, но имя прилипло к нему намертво.       - У меня все нормально, но я действительно сейчас устраиваю личную жизнь, — ответил я, чувствуя что соскучился по своим ребятам. Как бы в подтверждение моих слов Томас признался, что им меня не хватает.       - Мы не виделись больше месяца, Андреас, — напомнил он и добавил: — Так ты вообще забил на учебу или как?       - Или как, — согласился я и услышал смех Томаса.       - Может, встретимся? Приходи на занятия, у нас с двух начинаются.       Я ответил, что подумаю, но парень был далеко не глуп и сразу понял, что думать я и не собираюсь. Повисла пауза, а я не находил слов, чтобы объясниться. Дело в том, что в душе моей все еще жила призрачная надежда на то, что Карстен придет, и я не хотел разойтись с ним, — я бы себе этого потом не простил. Нет, я должен был остаться дома и ждать его возвращения, к тому же у него нет ключей от дома, а я не мог позволить ему заболеть, сидя на снегу.       - Я не говорю нет, Томас, — наконец нарушил неловкое молчание я. — Просто сегодня мне нужно побыть дома и уладить кое-какие дела. Встретимся завтра на занятиях.       - Договорились, — в голосе Томаса слышалось облегчение. — Тебе точно не требуется помощь? Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать, — напомнил он, и я впервые осознал, что люди, которые меня окружают, вовсе не бесчувственные марионетки в моих руках, а обычные люди со своими чувствами и привязанностями.       - Конечно, — улыбнулся я и бросил нетерпеливый взгляд на входную дверь. Скорей бы уже Карстен вернулся. Мы не виделись всего несколько суток, а я уже скучаю так, словно прошло несколько долгих лет. — Тебе не о чем беспокоиться, Томас. Завтра я присоединюсь к вам, — пообещал я, после чего мы вскоре попрощались и условились встретиться у входа в университет в два часа дня.       Подумать только: я никогда раньше не оставлял своих друзей надолго, а тут прошло аж полтора месяца! С появлением в моей жизни Карстена я стал все реже видеться с ними, проводя почти все свободное время рядом с блондином. После того как между нами все разладилось, я перестал появляться в универе и отвечать на звонки. Единственным, кто иногда врывался в мою жизнь и не давал окончательно упасть духом, был Михаэль, но и с ним я не общался уже несколько недель. Как бы там ни было, я обязан с ними встретиться, - нет, это не совесть меня замучила, просто я так хочу. В конце концов, на одном Карстене свет клином не сошелся.

***

      - Ну что, Клаус, дорогой, рад встрече со мной? — процедил я сквозь зубы, всё сильнее сдавливая пальцами его шею, на удивление мягкую и такую уязвимую, что я с садистским наслаждением вонзил в нее ногти. Парень издал жалкое бульканье вместо вразумительного ответа, на доли секунды его глаза широко раскрылись, он дёрнулся в очередной попытке освободиться, но тщетно, а затем его вырвало прямо в унитаз — уже второй раз за эти пятнадцать минут. В нос мне ударила жуткая вонь, и я чуть отошёл в сторону, тем не менее не ослабив хватку. За моей спиной закашлялся Михаэль, Томас чертыхнулся и закрыл нос ладонью. Воняет как из мусорного мешка, оставленного летом на улице открытым. Чем тебя кормили за завтраком, Клаус? Неужто рыбьими потрохами вперемежку с гнилыми помидорами? Ах да, такой вариант вполне вероятен: ты ведь теперь не из наших…       - Ну как, нравится быть бедным? — спросил я, когда парень прекратил выворачивать себя наизнанку. Нижняя часть лица была испачкана блевотиной, из носа текла кровь. Чувствуя отвращение при виде этого ничтожества, я в очередной раз макнул его головой в унитаз и услышал громкий хлюп, когда его лицо с силой соприкоснулось с осклизлой стенкой, а потом нажал слив. — Умойся, свинья, — бросил я, давя на его шею сверху вниз, не давая не то что вывернуться — пошевелиться, — ты выглядишь жалко.       - Андреас, прекрати, а то захлебнётся ещё, — взволнованно попросил Томас, слыша как парень давится, отфыркивается и кашляет, глотая воду из унитаза, но я его не слушал. Меня никогда в жизни не переполняло столько ненависти как в эти минуты, и было жизненно необходимо выплеснуть её на кого-нибудь, чтобы очиститься самому. Думаю, если бы рядом со мной не было Томаса и Михаэля, я бы запросто убил Клауса Мюллера, так некстати попавшегося мне на глаза в коридоре универа. Он всего лишь оказался не в то время не в том месте, но что это меняет, когда глаза застилает ярость, а преимущество находится на моей стороне?       В том, что мне в очередной раз снесло крышу виноват никто иной как Карстен, черт бы его побрал. Вчера я прождал его целый день, уверенный в том, что он появится с минуты на минуту. Я даже заказал его любимую пиццу с курицей и грибами в знак примирения, а что получил взамен? Очередной вечер, проведенный в одиночестве на нервах. Ближе к двум часам ночи я выбросил коробку с нетронутой и давно остывшей пиццей в мусорный бак и пообещал из-под земли достать Карстена и заставить его ответить за все сполна. Пожалуй, я бы отправился в Мюнхен по утру и за шиворот приволок его сюда, но проблема состояла в том, что я уже пообещал Томасу навестить нашу честную компанию, а за свои слова я привык отвечать.       Вот так я и оказался в университете, злой и жаждущий расправы, готовый смести всё и всех, кто встанет на моем пути. Ирония заключалась в том, что препятствием этим стал никто иной как Клаус Мюллер, мой бывший друг, которого я бросил, когда тот больше не мог похвастаться деньгами своего богатенького папочки. Я не питал к нему ненависти по этому поводу, скажу даже более — с того момента как я выгнал его из моей свиты я и думать забыл о нём, но Клаус этого не мог знать. Бедняга, наверное, думает что я набросился на него за то, что из элиты он опустился на уровень обычных студентов, едящих полуфабрикаты и одевающихся на рынке, но это не так. Вся вина лежит на Карстене, возомнившим из себя не весть что.       - Андреас, хватит, отпусти его, — пробормотал Михаэль, оттаскивая меня от парня, попытки освободиться которого стали значительно слабее. Я позволил ему увести меня к дальней стене туалетной комнаты, в то время как Томас подошел к Клаусу, который тщетно пытался приподняться над унитазом, и, схватив за шиворот как нашкодившего котёнка, рывком поставил на ноги. Он сделал несколько шаркающих шагов и сразу же начал заваливаться на бок, — Томас едва успел поймать его. Признаюсь, после всего что произошло с Клаусом, тот выглядел жалко: черные волосы облепили лицо, с них стекала вода из унитаза и смешивалась с тонкой струйкой крови из разбитого носа, губы тоже были слегка перепачканы кровью, но не были разбиты: скорее всего он сильно прикусил язык, когда я швырял его в стены как тряпичную куклу.       Клаус на подкашивающихся ногах поплелся к выходу, но поравнявшись со мной остановился и улыбнулся жуткой кровавой улыбкой, почему-то ассоциирующейся у меня с клоунами из фильмов ужаса. Честно сказать, внутри у меня всё похолодело. Он смотрел на меня в упор всего несколько секунд, но они показались мне долгими часами. У меня создалось впечатление, что он заглянул мне прямо в душу, вывернул ее наизнанку, выставляя напоказ всю грязь, что сидела глубоко внутри.       - Андреас, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Томас, внезапно возникнув передо мной, и я только сейчас осознал, что с того момента как дверь за Клаусом закрылась, прошло несколько минут, а я всё также смотрел перед собой и видел его взгляд, кричащий о том, какая же я мразь. Я неопределенно мотнул головой и поспешил покинуть стены университета, норовившие рухнуть мне на голову. Ребята кричали мне вслед, чтобы я остановился или хотя бы подождал их, но я был глух и слеп: я слышал лишь ледяной смех Карстена и видел лишь кровавую улыбку Клауса, снявшего с меня шкуру величия.