Три товарища

      Если бы тогда Яна спросили о том, что ждёт его после встречи с Альбертом Коулом, бывший наёмник ответил бы, что возможно, его не ждёт ничего хорошего. Вот только впоследствии он и сам не знал – прав он или нет...       Недельная щетина украшала молодое лицо, а раны всё ещё напоминали о себе – но Ян попривык. Попривык к Арадешу, к этому доброму и терпимому, но немного чокнутому старику; к этой прожужжавшей всем уши неугомонной дочери лидера поселения Танди, к придурковатым рейдерам и их тупому, как пробка вожаку Гарлу. Ко всему привыкаешь, в своё время – пить вместо самогонки пиво, курить дешевые, оставшиеся в дефиците сигареты и стрелять один раз вместо семи...       Но, кажется, встреча со странным, словно первый раз оказавшимся на этой послевоенной земле человеком в забавном комбинезоне с цифрой тринадцать на спине, изменила Яна. Если бы тогда его спросили о том, что ждёт его после встречи с Альбертом Коулом, бывший наёмник ответил бы, что возможно, его не ждёт ничего хорошего – сто к одному они бы умерли в скором времени. Вот только впоследствии он и сам не знал – прав он или нет..       Впрочем, всё оказалось не так, плохо, как предполагал Ян – найти Убежище 15 и обшарить его всего не составило проблем, а уж когда там нашелся ПП...       Ему нравился этот парень – не в том смысле, когда двое мужиков лобзают и ласкают друг друга – от таких мыслей Яна тошнило и вызывало желание пройтись по морде ублюдка, который заговорил о подобном, кастетом. Ему нравилось находчивость Альберта, его остроумие, его способность договориться – и эта добрая, тёплая улыбка с тонкой ноткой лукавства, с хитрецой – и взгляд такой же.       В первый раз действия Альберта вызвали бурю одобрения, когда тот вызвал на драку этого осла Гарла, чтобы "отбить" Танди, пока тот кретин в металлической броне размахивал руками, просто врезал ему промеж ног, а потом закончил драку коленом о злобную морду налётчика. От этого Ян расхохотался в силу, даже зааплодировал товарищу, который впоследствии, потихоньку признался, что высмотрел этот трюк в старом фильме. Ну и то, что ему просто повезло...       Чем дольше они путешествовали вместе, тем проще Яну становилось с Альбертом – человеком добрым, открытой души, не скованным злобой, отчуждением и презрением. Попить пивка после долгой дороги – запросто, Альберт не напивался в стельку. Надрать задницу жирному ублюдку Гизомо и его приспешникам вместе с полицией, рейнджером Тихо и Киллианом Даркуотером – проще простого, в такого ублюдка сложно промахнуться. Правда, старые раны напоминали о себе, и ПП предательски дрожал в руках при стрельбе очередью, едва не задевая своих...       Ян был готов поклясться чем угодно, что этот человек с сияющим взглядом и улыбкой может изменить мир – вернуть этой мёртвой земле надежду – на прощение, на новую жизнь. Бывший наёмник учил его стрелять, а "Выходец из Убежища" учил его понимать, что жизнь более сложная штука, как и мир вокруг них.       В конце концов, Ян начал относиться ко всему вокруг по-филосовски – по крайней мере, ему так казалось. Относиться более спокойно, более понимающе. И всё же мужчина не мог простить окружающим многих вещей – канибализма, глупых смертей, фанатичное поклонение сектантов "Священному Пламени". И войну. Войну, любую, кажется, он ненавидел больше всего, хотя с первого раза об этом и не скажешь. Но в глубине души этот человек ненавидел себя – за то, что не в силах изменить сложившийся порядок вещей, основанный в мироздании.       - Война, знаешь ли, будет всегда. Просто потом люди будут драться уже на палках. – Говорил он с горечью в голосе.       Альберт дал ему надежду – такую малую, такую незначительную, но надежду – что когда-нибудь, люди изменят суть мироздания...

***

      Ян верно следовал за Коулом и в Некрополь, где шарахался от каждого "зомби", и в Могильнике, когда Альберт пытался разрулить конфликт местных банд и подобрал Катю; в комплекс в "мифическом" Свечении не полез – больно сильно припекала радиация, а рад-х хватило бы лишь для спуска одного; очень, кстати, понравилось ему подмётка Кати о том, что она с удовольствием съела бы горячую сосиску на длиннющей палочке. Так же верно последовал и в Собор, отстреливая чокнутых фанатиков-сектантов почти как в довоенных вестернах; и в Демонстрационное убежище, где от вида всё ещё живой плоти на стенах заблевал любимые ботинки; второй раз его стошнило при виде создателя. И именно там, при встрече с этим "куском дерьма в кабинке копьютера", как говорил Ян, его вера в Альберта, его способности, его силу возросла многократно...       Ян не задумывался о смысле жизни, о смерти и о подобных вещах – жизнь была столь стремительной, яркой, наполненной красками в этой серой и бледной Пустоши. Сжимая в зубах тлеющую сигарету, всаживал целые обоймы в туши врагов, неважно каких – радскорпионов, налётчиков, сектантов или супермутантов. В тот раз он не думал о смерти. По крайней мере своей...       Когда здоровенный урод в металлической броне был готов разрядить обойму в человека, открывшего ему глаза, заставившего иначе взглянуть на этот уж и не такой плохой мир, Ян принял решение, не раздумая. В конце концов, он и вправду не думал, что будет дальше...       Боль отозвалось по всему телу, казалось, что даже старые раны открылись. А внутри каша вместо органов; зашипев и зарычав от боли, Ян упал на холодные плиты. Но ярость вместе с адреналином мощной дозой выбросились в кровь – он не мог так просто уйти, уж точно не сейчас.       - Yippee-ki-yay, motherfucker!* – С трудом проговорил он, взведя Пистолет 0,223. – В ад мы отравимся вместе!       Щелчок, мгновение, и хлопку вторит вой подстреленной образины – попал точно в трубку, заменившую глаз. Так тебе и надо, курва! Что происходило дальше, Ян не видел, лишь слышал – вопль, полный ненависти и ярости – Альберт мстит; рядом грохочет очередь боевого дробовика – Тихо помогает; вскрик мрази и рык металлических действий – молодец, девчушка, юркнула козлу за спину и всадила в свободное пространство Потрошитель. Хана ублюдку...       И всё же, ему хватило сил, чтобы подняться на локтях и увидеть, как дёргается супермутант в предсмертной агонии, как отрываются его руки, и вываливается из нутра кишки вместе с кровью. Впрочем, они в одной лодке – тут даже суперстимулятор не поможет, все органы лучи лазера в кашу смешали. Вообще не понятно, как он ещё жив...       Ему было больно, очень больно – как можно без боли смотреть на искаженное грустью и болью, солёными слезами, заплаканное лицо Альберта? На это вечно сияющее теплотой и добротой лицо, теперь ставшее мрачным, лишенное тепла и блеска? Из последних сил Ян затянулся сигаретным дымом, улыбнулся натяжно, с трудом, отбив в сторону руку Коула со стимулятором... Выдохнуть дым уже не смог.       Бывший охранник каравана и наёмник Ян умер с надеждой в человека, способного изменить мир...