Мир, в котором есть ты...

      Проговорив о времени, проведённом в разлуке, почти всю ночь, Сиэль всё равно чувствовал себя бодрым и выспавшимся. Всё потому, что сегодня он, наконец-то, спал спокойно! Довольный тёплыми объятиями, вкусной едой и долгожданными поцелуями он с большим, чем следовало бы, удивлением отметил неслыханную бледность лица своего соседа по парте, оценивая его состояние полностью противоположным своему собственному. Алоис выглядел напуганным, растерянным, а главное совершенно серьёзным. И этот образ был явно не тем, какой граф запомнил, какой привязал к нему исходя из опыта прошлой жизни.       Всегда, когда им раньше доводилось пересекаться, Алоис прибывал в отличном настроении, о чём свидетельствовала искренняя улыбка, красовавшаяся на его лице. Может, она и не была такой, но окружающими почему-то воспринималась именно так. Поэтому все, знавшие графа Транси, считали его либо невероятно счастливым, либо глупым и от того, в общем-то, тоже вполне довольным жизнью.       Сиэль больше склонялся ко второму варианту. Поскольку, как ему казалось тогда, поводов для счастья не так уж много. Сейчас же, пусть не внешне, но внутренне любивший свою жизнь он гадал, что же могло послужить для такой резкой перемены восприятия действительности. Ответ в голову не приходил, и Сиэль, радуясь тому, что в пустом коридоре их никто не услышит, тихо спросил, удивляясь, как неуверенно звучит его голос:       — С тобой всё в порядке?       Алоис будто бы проснулся. По крайней мере, его возвращение к реальности Сиэль воспринял именно так.       — Да, — ответил он. И снова стало так тихо, что было слышно, как гудят машины, проезжающие по ближайшей непешеходной улице.       — Послушай, — сказал вдруг Алоис, спустя некоторое время, — я видел вас сегодня, тебя и твоего дворецкого, не видел, как вы смотрели друг на друга, но видел, как держались за руки... Скажи, неужто он убил тебя?       — Что?! — Сиэль не поверил в услышанное. — Конечно, нет!       — Тогда почему ты здесь?       — Потому, что Себастьян не знал, что ему делать. Потому, что запутался, — честно ответил граф, чувствуя нужным сказать правду, пусть и не окрашивая состояния души в действия.       — Но Клод знал, что делать... — прошептал Алоис, снова погружаясь в свои мысли.

***

      — Откуда ты знаешь этого чудика? — Ник наконец задал вопрос, мучивший его целый день. — Когда я спросил его, он ответил, что вы вместе выполняли поручения королевы. Я, конечно, тоже люблю «Дети шпионов» и такое прочее, но мог бы придумать, что-то более правдоподобное. Всё же Елизавета II скорее доверит спецзадание МИ-6, нежели вам, уж извини.       — Он имел в виду Викторию.       — Что?       — Шучу, и он, думаю, пошутил, — сказал Сиэль, напоминая себе о необходимости поговорить с Алоисом на тему сохранения некоторых фактов их биографий в секрете.       — Странный он всё же какой-то. Один бант чего стоит!       Сиэль хмыкнул. Алоис проучился в их классе всего пару дней, но уже порядком получил за внешний вид. Хвала небесам, что у них была обязательна форма. Шорты с чулками были бы для всех красной тряпкой. И тогда одними насмешками дело бы не ограничилось. Сиэль был в этом уверен, как и в том, что Алоис бы пришёл в школу в таком виде. Просто не подумав. Вообще, по мнению Фантомхайва, он был слишком оторванным от действительности.       Посмотрев на Транси в абсолютно другой жизненной ситуации, Сиэль мог только покачать головой и сказать, что у Алоиса явные проблемы с адаптацией. Однако и отметить также, что он не такой уж ограниченный в плане знаний, как казалось раньше.       Но не это послужило причиной следующей фразы, а то, что Сиэлю не давало покоя, что Алоис оказался именно в этом времени и именно в этом месте. Чтобы не произошло у них с Клодом, высшие силы посчитали, что он нужен здесь. Вот только для чего?       — Давай возьмём его с собой сегодня? — предложил Фантомхайв, имея в виду запланированную прогулку. Ник пробурчал что-то, но согласился.       Однако позже пожалел о своём решении. Они прождали Алоиса на месте встречи минут двадцать и успели за это время пару раз сыграть в скаченные на телефон шахматы. Нику это порядком надоело. И он злился, во-первых, потому, что терпеть не мог кого-то долго ждать, а, во-вторых, потому, что Сиэль реагировал на всё крайне спокойно, хотя парню казалось, что это потому, что он оба раза выиграл.       Когда запыхавшийся Алоис прибежал и начал, извиняясь, объяснять, казавшуюся ему важной, причину, Ник закипел ещё больше:       — И что, что Клод попросил тебя что-то там сделать? Ты позвонить не мог?! — спросил он, абсолютно не понимая, что такого в просьбе Клода.       — У меня нет телефона, — выдохнул мальчик, наконец переведя дыхание.       — Мог бы и узнать... Стой, аппарата в смысле? Да ладно? — удивлённый Ник быстро успокоился. И дальше всё пошло нормально.       Сиэль говорил редко, больше слушал. И внимательно следил за тем, чтобы сменить тему, если разговор норовил коснуться лишнего. Но таких моментов было немного. К тому же друг, вроде как, проникся к Алоису, а, значит, они будут общаться, что в свою очередь значит, что Транси останется «именно в этом месте», и скорее всего будет рядом в то самое «нужное время». Так что Сиэль остался довольным. Тем более, Алоису вблизи будет легче показать, что нужно делать, а что нет. Раз уж Клод не удосужился это сделать.

***

      Сиэль открыл дверь сам, надеясь на то, что Себастьян дома, и не желая тревожить его, вероятно, уставшего после работы. И пусть граф знал, что даже самый тяжёлый человеческий труд едва ли доставит демону физический дискомфорт, он всё равно испытывал лёгкое беспокойство. К тому же, существа, зависящие от энергии, зависят так же от своих внутренних состояний. И пусть Себастьяну всегда удаётся оставаться невозмутимым, это не означает, что ему всё безразлично.       Да будь оно так, разве бы Себастьян подходил к своей работе с такой ответственностью. Ведь выгод, помимо материальных, в общем-то, бесполезных ему, он не имел. Сиэль мог понять, зачем тогда бывший слуга делает это, но объяснить – вряд ли. Как и выразить свою признательность. Единственное, что он мог – сделать так, чтобы об их вечерах оставались приятные воспоминания.       Мальчик разувался и снимал верхнюю одежду, попутно думая, чем бы заняться сегодня. Подыскав наилучший вариант, он пришёл на кухню, где Себастьян готовил для него ужин.       — Сегодня ты поздно, — заметил демон, не отрываясь от дела. И хотя как такового вопроса и не было, он явно подразумевался.       — Сегодня мы гуляли втроём. Вместе с Транси. Ты же помнишь его?       — Тот, которого ты звал «этот клоун»? — усмехнулся мужчина. — Как же...       — А кроме этого ты помнишь, что он, вообще-то, мой ровесник и ему давно полагалось уйти со сцены? Тебе не кажется странным, что он здесь?       — Мне казалось странным, что ты оказался здесь. А если что-то однажды получилось, не стоит удивляться повторению результата. К тому же я предполагаю, как это могло произойти.       — И как же?       — Очень просто: Алоис был по уши влюблён, со всеми вытекающими, а Клоду в какой-то момент это надоело. Интересно другое. Для того, чтобы остаться, ему нужна была связь.       — Ты полагаешь, они...       — Нет. Этого было бы не достаточно. Что-то другое. Но разве это важно?       — С точки зрения более детального понятия механизма таких перемещений. Слушай, можно ли использовать портал для того, чтобы оказаться в другом времени?       — Вряд ли. По крайней мере, я не слышал о таком... Нет, думаю, нет.       Видя реакцию Сиэля на его ответ-рассуждение, Себастьян сказал:       — Я собирался поговорить со старыми друзьями о порталах, и ты напомнил мне, что надо отправляться. Вернусь поздно, — демон поцеловал его и оставил одного.       Сиэль вздохнул. Уж больно он не любил менять время, которое они могли бы провести вместе, на одиночество.

***

      Между тем, Себастьян уже успел добраться до портала. Открыть его не составило труда, а вот настроится на перемещение... Мысли путались. Воображение не хотело рисовать Залы Совета. Тогда, решив изменить маршрут, Себастьян подумал о доме. И спустя мгновение действительно оказался в непосредственной близости от небольшого готического замка.       Как давно он тут не был? Наверное, лет пятнадцать. Пожалуй, это первый случай, когда он оставлял дом на такое долгое время. И, несмотря на магическую защиту, следы продолжительного отсутствия хозяина в виде паутины расползлись по стенам. Себастьян покачал головой, взмахом руки приводя всё в порядок. После он вошёл внутрь через парадный вход, двери которого распахнулись, приветствуя демона.       Поднявшись в кабинет, мужчина сел за стол и, удобно устроившись на резном стуле, больше напоминавшем трон, щёлкнул пальцами. Посреди комнаты сразу возник призрак, стремительно принявший человеческие очертания.       — Добро пожаловать, господин, — почтительно произнёс он, склонив голову. Себастьян кивнул.       — Ты знаешь, зачем я тебя позвал.       — Да, господин. За время вашего отсутствия вас только один раз навещал лорд Рокстафальд. Это было пару лет назад. Желаете точную дату, господин?       Демон покачал головой. Если бы у Рокстафальда было что-то важное, он его из-под земли бы достал. К тому же мужчина собирался встретиться с ним сегодня.       — Ещё, господин, вчера вам пришло письмо, — дух понизил голос, произнося конец фразы. Однако хозяин всё ещё выжидающе смотрел на него. — Оно лежит в башне, на окне, в чёрном конверте. Мы не смели трогать, — сообщил слуга.       Себастьян кивнул и отпустил его. Меньше всего сейчас ему хотелось читать письма в чёрных конвертах. Однако он покорно поднялся по винтовой лестнице, ведущей на самый верх.       Как только он вошёл в комнату, письмо слетело с подоконника и упало ему в руки. Правда сразу же поднялось и открылось.       «Для тебя есть один сувенирчик, который надо заслужить,» — прозвучал в сознание жуткий голос.       Письмо снова оказалось руках и дало возможность Себастьяну перечитать строчку раз десять и полностью осмотреть себя, после чего сгорело. Однако поиски оказались безуспешными, и кроме странной фразы действительно ничего не было.       И несмотря на интерес, Себастьян ожидал какой-то подвох.       Что ж, оставалось только ждать.       Он спустился в свои покои и рухнул на кровать, размышляя. Но скоро часы, настроенные на лондонское время, пробил семь, извещая его от том, что пора торопиться.       До Залов Совета демон добрался в считанные секунды. Представляли они собой большой комплекс, состоящий из нескольких одноэтажных зданий, по оформлению фасадов напоминающих Цвингер в Дрездене. Однако, разумеется, отличающихся от него. Обычно здесь собирались самые знающие члены местного общества и решали вопросы чрезвычайной важности, связанные с ключевыми событиями того или этого мира. И, признаться, Себастьян удивился, что портал был закрыт без решения совета.       Он шёл по длинной арочной галереи, стены которой были украшены древними письменами и увиты диковинными растениями. Пройдя ещё несколько красивых помещений, Себастьян вошёл в круглый зал, у стен которого стояли резные стулья с выдвигающейся из подлокотников столешницей. В центре помещения находился невысокий бассейн, наполненный серебристо-синей водой, бортики которого имели пристройки в виде полок, заполненных книгами и свитками. Потолок в помещении представлял стекленный купол, имеющий в ряд колец, позволявших отсчитывать фазы луны и другого, влияющего на этот мир, светила.       — Аледер, — позвал Себастьян.       — Приветствую тебя, — произнёс явившийся и вышел на свет.       Это был мужчина средних лет, на вид, по человеческим меркам, от больше сорока, но меньше пятидесяти. Однако Себастьян знал, что тот порядком старше его. Сколько демон себя помнил таким, Аледер заведовал Залами. Но он был не из здешних. Его белые волосы и голубые глаза за него говорили о прошлом. То, что они остались светлыми, показывало, что душа не осквернена предательством, однако нахождение здесь лишало его прежнего статуса. Не ангел, но и не демон, Аледер ощущал себя также. Он искренне презирал свою жизнь, да и к себе относился без особого почтения, видимо, даже спустя тысячелетия не сумев себя простить.       Себастьян окинул его взглядом, отмечая, что тот выглядит особенно уставшим. Всё потому, что пора бы смириться с неизбежным и перестать изводить себя. Но их отношения не были настолько близкими, чтобы советовать, когда не просят. Вообще Аледер, кажется, ни с кем не имел близких отношений, держась на расстоянии. Однако он был очень сведущим и делился знаниями, если считал разумным.       — Я понимаю, что ты занят, но, может, уделишь мне немного времени? — начал Себастьян, зная, что это, в общем-то, не так, но также зная, что Аледера надо сначала втянуть в разговор, чтобы ответы были не односложными.       — Конечно.       — Как обстоят дела? Не уж-то всё настолько спокойно, что совет не собирался более семидесяти лет?       — В мире всегда есть что-то, что нужно разрешить, но удел людей делать это без постороннего вмешательства.       — Удел или проклятие? — усмехнулся Себастьян.       — Может быть, счастье. Как посмотреть, — произнёс бывший ангел, глядя на воду. Он простоял, задумавшись, некоторое время, а потом, вспомнив, спросил, — Что ты хотел?       — Портал во Флоренции на днях был закрыт. Почему?       — «Наверху» должен был быть праздник, — Аледер обычно так именовал Рай. — Однако на кануне Лунную реку отравили. Причём сделали это на пересечении пространств с нашей стороны. Но таким ядом у нас не пользуются, да и зачем, ведь воды реки дают всем зеркала.       Себастьян нахмурился. Надо быть круглым идиотом, чтобы портить всевидящую воду. Лунная река, по истине удивительное творение, несла свои воды по кругу, низвергаясь на границе измерений в Ад и после поднимаясь обратно в Рай. Она не имела устья, а исток её был спрятан ото всех и открыт только светлым созданиям. Однако она была священным место по обе стороны границы.       — Поскольку, по предположениям, яд был принесён из противоположного мира, врата вокруг Ватикана были закрыты.       — Из противоположного мира? — уточнил демон, чувствуя как нутро наполнятся неприятной прохладой.       В мире всё хитро устроено. У всего есть противодействующая сила, направленная на сохранение гармонии. Ад компенсируется Раем. Ангелы сдерживают бесов. А на долю людей приходится более ужасный враг, о котором они даже не подозревают. И «внизу», и «наверху» четвёртое место зовётся «противоположным миром». Там обитают невиданные твари, имеющие только одно желание: поглотить всё живое. Когда-то давно одна такая пробралась сюда. Демоны прошлого попытались использовать её, но это чуть не закончилось гибелью их всех. Дабы спасти мир ангелам пришлось помогать им загонять монстра обратно. Уничтожить его так и не удалось... Дыру надёжно запечатали, и уже давно об этом забыли. Но если врата откроются, неизвестно, какие ещё ужасы хлынут в этот мир. Известно только одно: настанет конец света.       — Да. Однако, яд удалось вывести достаточно легко.       — Каким же образом?       — Как часто бывает, случайным. Я учу Аврана исцелять. И взял его с собой посмотреть какие бывают яды. Он только вернулся от людей и принёс веточку ландыша, которая выпала из его кармана, когда он наклонился к реке. Упав в воду, она уничтожила всю грязь.       — Ты уверен, что это именно она?       — Да, поскольку я набрал яд в чаши и мог повторить в качестве эксперимента.       — Надо же. Что ж, Рокстафальд может гордиться.       — Он не знает. Я просил не говорить ему, что Авран был там. Поскольку он бы не одобрил такого приобщения к медицине. Чашу, опущенную в реку без защитного заклинания, разъело. Попади такая вода на кожу...       — Я так понимаю, что виновник не найден.       Аледер покачал головой.       — У нас столько одарённых: предсказатели, ясновидцы. Неужто никто не может дать хотя бы наводку? — за колкостью Себастьян прятал удивление. Его собеседник помрачнел.       — Тот, кто это сделал, использовал сильный оберег, который защищает от чужого глаза. Плохо то, что его защита ещё держится на обладателе какое-то время, даже если оберег снят. Но я думаю, что мы выясним всё в скором времени. Что-то мне подсказывает, что ждать осталось недолго.       Поблагодарив Аледера, Себастьян покинул его, надеясь, что тот не ошибся, и направился к Рокстафальду, желая узнать что-то интересное, и, возможно, даже получить ещё какую-либо информацию о происшествии.       Дом Рокстафальда напоминал крепость. Себастьян, где-то слышавший, что дом олицетворяет своего хозяина, каждый раз, приходя сюда, вспоминал об этом и не мог сдержать беззлобной усмешки. Пряча её, но сохраняя приподнятое настроение, он подошёл к маленькой едва заметной двери, которой они с другом обычно пользовались. В этот раз дверь была запечатана. Видимо, хозяин отсутствовал или был занят и не знал о его приходе. Демона больше бы устроил второй вариант. Он постучал. И мгновением позже появился дух, здешний слуга, пустивший его внутрь и проводивший до кабинета, в котором Себастьяна просили подождать.       Рокстафальд исполнял роль верховного судьи, и к нему часто обращались с просьбой предсказать вероятный исход дела. Отказать в аудиенции он не мог, поэтому рано или поздно принимал всех, кто выказывал такое желание. Только вот обычно приходили те, кого он сам видеть не хотел. Так, вероятно, случилось и теперь.       Оставшись один, Себастьян ещё сидел в кресле какое-то время. После он встал и, помня о дозволении брать любые книги с полок, подошёл к книжному шкафу. У Рокстафальда была литература на любой вкус, и Себастьян думал найти что-нибудь под настроение. Однако тут его внимание привлекла одна книга, всунутая между другими явно наспех. Один томик из коллекции стихов разных авторов. Семнадцатый между двадцатым и двадцать первым. «Поразительная аккуратность, учитывая его любовь к порядку в мелочах,» — подумал демон и достал книгу. В середине её страницы расходились чуть в стороны от большой закладки.       Закладкой служил портрет, спрятанный от посторонних глаза в первом попавшемся тайнике. Себастьян ещё раз взглянул на изображение и невольно улыбнулся. Улыбнулся потому, что был тронут той искренностью, с которой смотрели на него большие добрые глаза, и потому, что понял, зачем здесь то, что он увидел. Чувствуя, что прикоснулся к чему-то сокровенному для другого, Себастьян поместил книгу туда, откуда взял, и подумал, что Авран, должно быть, совсем не изменился, хотя он не видел его больше ста лет.       Передумав читать, демон вернулся в кресло, где, не вставая и не думая более об этом, прождал своего друга.       Вот дверь распахнулась, и Рокстафальд вошёл внутрь. Поверх его привычной одежды был надет камзол и церемониальный плащ, которые были сняты находу и, едва свернутые, полетели на спинку кресла. Себастьян сдержал комментарии. Он знал, что правильно это носиться по-другому: со специальной рубахой, иными брюками, орденами и прочее, – но он также знал, что кое-кому это более чем известно, и даже предполагал причину такого пренебрежения.       — Леди Нирбран, — прошипел демон, — мне весь мозг вынесла. Как можно быть такой дурной? Я ей говорю, что, нет, законы не нарушены, разбирайтесь сами. Она готовит мне новые аргументы (причём, о Пламя, в основном, морально-нравственные) и приходит снова! Я видеть её больше не могу!       Рокстафальд перевел дыхание и хотел было сменить тему, поскольку считал неприличным занимать чужие мысли рабочими проблемами. Но Себастьян, кажется, был абсолютно не против его выслушать, и демон, пользуясь случаем, продолжил уже спокойно:       — Решил взять выходной и в кой-то веки не спеша позаниматься домашними делами. Она явилась и сюда! Люди что-то говорили про незваного гостя, не помню уже, но явно что-то нехорошее. Хотел было вежливо попросить её отсюда. Но тут слуга говорит, что она пришла дело заводить. Я думаю, конец мучениям. Велел пустить. А это оказался только предлог, и снова та же песня.       Знаешь, что меня особенно поражает? Когда я ей говорю: «Хорошо, раз вы уверены в собственной правоте, официально обращайтесь в суд», – она тут же вспоминает мои слова, что единственный реальный исход для неё – платить за трату времени судей. И почему-то желание отпадает. Но вместо того, чтобы успокоиться, она снова терроризирует меня, будто бы я скажу ей что-то другое.       — А разве тебе будут лишними триста душ? — поинтересовался Себастьян.       — Пфф, триста! Повезёт, если из этих трёхсот, я получу хотя бы двадцать! А так и будет, — заверил Рокстафальд и, дабы лишить собеседника сомнений, пояснил, — на закрытие Очага Справедливости без приговора уйдёт энергия, примерно, половины того количества. Останется сто пятьдесят. Теперь раздели тринадцать. Учти, что обвинённому без оснований тоже полагается компенсация из этого числа. И накинь мне, по статусу, от половины до целой доли остальных. Но ты прав, — сказал он, меняя тон и подходя ближе к окну, — я был бы рад и десяти. Видишь ли, мне кажется, что скоро я совсем забуду, какого это.       Себастьян наградил его ироничным взглядом.       — Не смотри так. Оскорбительно, что ты мне не веришь. Я никогда тебя не обманывал и не собирался впредь.       — Однако жалование судьи (без прибавки тебе, по статусу, от половины до целой доли) весьма неплохое.       — Да, но оно даётся раз в пять лет. И последнее я получил, примерно, четыре с половиной года назад. Стоит ли говорить тебе, что эти души весьма примитивные. И тенденция такова, что со временем будут хуже. Плюс ко всему, я абсолютно не умею растягивать их на весь срок. Я знаю, что еда у меня будет всегда, но знаю также каким образом, и поэтому хочу как можно дольше удержать его около себя. А, значит, и расход в два, а то и в три, раза больше, чем на меня одного.       Всё это Себастьян прекрасно понимал, но ему было забавно слушать друга и видеть его реакцию.       — И что же, Авран ест такое? — спросил он.       — В привычном нам виде – нет. Но он может забирать часть у меня. Однако, поскольку это не эмоции, я чувствую утрату и должен её восполнить.       — А порадоваться для него ты не можешь?       — На заказ – нет. К тому же ему нужны людские чувства. Моих мало, — в интонациях демона на мгновение промелькнули досада и какое-то странное подобие ревности.       Себастьян был внимательным слушателем, но не всегда нужно что-то слышать, чтобы знать это.       — Хотя, наверное, это действительно так... — сказал Рокстафальд скорее себе.       Его гость молчал, сам он тоже больше не произнёс ни слова в течение нескольких минут.       — Мне просто кажется, что что-то не так, как было раньше, — проговорил он.       — Может, с твоими делами вы стали проводить меньше времени вместе...       — Не то, что бы. Но я знаю, он мечтает отправиться со мной в путешествие по людским городам. Вот скоро кончится срок моей должности, и непременно...       — ...И, поэтому, ему кажется, что ты его меньше любишь, — закончил Себастьян фразу, ответно прерывая друга.       Тот уставился на него с неподдельным удивлением, вскоре сменившимся усмешкой.       — Брось, Авран знает, что я его не люблю.       — Ты живешь с ним двести пятьдесят лет.       — Двести шестьдесят пять и четыре месяца, если быть точным.       — Тем более!       — Однако это так, я его не люблю. Любовь выше моего понимания и моих потребностей. А столь долгий срок... мне комфортно и хорошо с ним. Что ещё надо?       — Чувства?       — Для начала, потребность в них. Не замечал у Аврана такой. Я много раз говорил ему, что демоны не умеют любить, он никогда не спорил. И даже однажды, вернувшись от людей, сам сказал, как хорошо, что муки любви нам недоступны.       — Возможно, дело в том, что он плохо переносит душевные страдания, как свои, так и чужие.       — Не знаю, в чём там дело, знаю только, что то, что связывает меня с ним не есть любовь.       — Как угодно. Но, дружеский совет, не говори ему об этом.       Дав время обдумать свои слова, Себастьян увел разговор в сторону. И несмотря на то, что Рокстафальд охотно подхватил инициативу и увлечённо рассказывал о недавних событиях, демон чувствовал, что мысли друга заняты совсем другим.       «Как же, как же, — думал он сам. — Двести шестьдесят пять и четыре месяца...»       Себастьян знал, что у Рокстфальда отличная память, но знал также, что с уборкой из неё ненужного у него тоже неплохо, и если бы ему это не было важно, он никогда бы об этом не вспомнил.       Однако, пора было вспомнить то, за чем он пришёл сюда.       — А ведь всё не так однообразно, как ты пытаешься мне это представить. Тебя ждёт заслуженная слава на финале срока и почётный уход, если ты не захочешь остаться далее.       — Звучит неплохо, но я пока не понимаю, за что такие почести?       — За раскрытие дела «Лунной реки», я полагаю. Слышал, говорят, оно скоро разрешится.       — Дело «Лунной реки», — усмехнулся демон. — Пусть так. Только вот я не детектив, и моя роль не расследовать происшествия, а оценивать их, если будет уместно так выразиться. А никто не знает ещё ничего, касательно этого. Однако говорят порядочно, это точно.       — А что думаешь ты?       — Последнее время я много думаю, и всё не о том.       — Но если вдруг слухи окажутся правдой? Тебя не может это не занимать, учитывая, что ты думаешь не только о сохранение своей жизни.       — Если это окажется правдой, я постараюсь умереть раньше Аврана и не видеть его смерти.       — Значит, ты полагаешь, что тот, кто это сделал, решит пойти дальше?       — Не знаю, — мрачно произнёс Рокстафальд, впервые всерьёз задумавшись о произошедшем. — Однако они играют с огнём и доиграются. А вообще, мне кажется, что противоположный мир есть средство, а не цель. Цель наверху, но не настолько высоко. Я полагаю, что это люди. Их цель люди.       — Ты постоянно говоришь «их», — заметил Себастьян. — Почему? С чего ты уверен, что их много?       — Потому что, обычно, всегда есть двое: тот, кто придумал, и тот, кто сделал. Исполнитель и заказчик. Потому, что первый слишком глупый, чтобы придумать, а второй слишком умный, чтобы исполнить.       Сказанное заставило Себастьяна задуматься. Это насколько надо быть недальновидным, чтобы исполнять такие указания. Ведь если поймают, а, наверняка, поймают, наказание будет ой каким серьёзным. Демон стал припоминать тех, чья мания величия стремилась к мировому господству, и чьи слова при этом хоть как-то предвещали действия. Но кандидатура не находилась.       — А почему люди? — спросил он.       — А почему бы и нет? — отозвался Рокстафальд, кажется, потерявшей интерес к этой теме. Однако это было не так, и чуть позже он продолжил. — Я думаю, что править людьми интереснее, поскольку все всегда стремятся обрести власть именно над ним. И мне навязчиво кажется, что этот раз не исключение.       Но увы и Рокстафальд не обладал чем-то большим, чем предположения. Поэтому пробыв у него ещё немного, Себастьян отправился в обратную дорогу.       Он давно почувствовал чьё-то присутствие. Но не предпринимал ничего ровно до того момента, пока большая фигура не преградила ему путь.       — Что тебе нужно, Орфеомар? — спросил Себастьян, желая побыстрее расстаться с неприятным собеседником.       — Здравствуй, Себастьян, — со спокойной небрежностью в голосе отозвался тот.       — Здравствуй. Мне повторить вопрос?       Чувствуя чужое недовольство и боясь упустить шанс, Орфеомар переменился, подошёл к нему ближе и, с почтением и мольбой в глазах, произнёс:       — Можешь ли ты сделать мне одолжение и принять этот скромный подарок в знак моего уважения?       — Ты в своём уме? Даже если ты предложишь мне все сокровища мира, я у тебя не возьму ничего! — воскликнул Себастьян, даже не взглянув на дар.       — Я знаю, но она сказала, что не простит меня, если я не заслужу твою благосклонность.       — И кто же тебе так сказал?       — Изабелла.       — Изабелла? — выгнул бровь демон. — Не расстраивайся, она не простит тебя в любом случае.       — Сказала, что простит, — заверил Орфеомар, протягивая руку с тёмным бархатным мешочком.       Себастьян сделал шаг назад:       — А зачем тебе, позволь узнать, её прощение? Неужто ты сожалеешь?       — Увидев её ещё раз, много лет спустя, я впервые понял, какая она красивая, и... ну ты понимаешь, наверное.       Демон задумался. С одной стороны, Изабелла могла послать Орфеомара к нему, чтобы от него отделаться. Но она бы предупредила. Или решила сделать сюрприз для правдоподобной реакции? С другой стороны, всё это было странным, и привычка не доверять Орфеомару, отточенная веками, брала верх.        — Ты просто взгляни. Он из провинции, в которой когда-то жила Изабелла. У неё есть похожий. И я подумал, что, ну в общем-то, ей будет приятно такое, да и тебе, — с этими словами Орфеомар развязал веревочку и достал браслет. В этот раз Себастьян удостоил вещь вниманием. Брать пока что он не стал. Но отметил, что у Изабеллы, действительно, есть почти такое же украшение.       — Примерей-ка, — сказал демон с расчётом, что если дар с подвохом, то Орфеомар откажется или как-то себя выдаст. Однако тот сразу же надел браслет и с надеждой улыбнулся.       Себастьян подождал какое-то время, но ничего не происходило. Использовал мощное заклинание на проверку чар, но снова ничего не обнаружил. Тогда он решил, что от того, что примет безделушку, хуже не станет.       — Можно посмотреть поближе? — рука с браслетом оказалась у его лица. — Так и было? —спросил, он внимательно глядя на инкрустацию?       — Нет, это я вставил, — гордо ответил Орфеомар.       — Ты хоть знаешь, что это за камни?       — Да, и я думаю, что они покажут тебе всю важность, с которой... покажут, насколько это важно для меня.       Сокровища мира: людское золото и серебро, платина и алмазы, рубины и сапфиры, – всё меркло по сравнению с тремя маленькими синими камешками. Осколки давно утраченного Камня Создания, они представляли собой особую ценности и наделяли владельца неслыханной магической силой. Огромное искушение, но что-то мешало протянуть руку и взять их.       — Откуда они у тебя?       — Я нашёл их в заброшенном храме.       — Его обыскали весь в своё время.       — Значит, мне повезло или плохо искали.       — И то, и другое, — согласился Себастьян, в своё время безрезультатно облазивший руины вдоль и поперёк. — Где же они были?       — Позволь сохранить это в секрете.       — Ты понимаешь, что её прощение, если оно последует, не гарантирует ничего. Как и то, что я, пожалуй, приму твой подарок.       Орфеомар закивал и улыбнулся. Он снял браслет и протянул новому обладателю.       — Заверни пока. Я надену после.       — Как скажешь. До встречи.       — Прощай, — произнёс Себастьян и исчез во мраке.       — Неужели удалось? — удивился Орфеомар, оставшись один. — Удалось! — вскричал он и зловещая улыбка озарила его лицо. Он взмахнул чёрными кожаными крыльями и тоже покинул место встречи.