Обещание...

      Они не замечают, как возвращается Бард и, усаживаясь в стороне, слушает рассказчика с не меньшим интересом, чем его дочери. А время медленно и неумолимо движется вперед.       Кили доходит в своем рассказе до орлов, и они решают остановиться на этом, чтобы пообедать. И только теперь они замечают Барда. В нем что-то изменилось с прошлого вечера. Что-то едва уловимое - словно с его плеч упала тяжелая ноша, и ему стало легче бороться с этой жизнью. Да, это так. Он чувствует, что его дочери почти совсем оправились после этих ужасных событий. И это не важно, что это не он им помог в этом. В конечном счете, если бы он не приютил этих гномов, Кили мог умереть раньше, чем подоспела бы эльфийка. Вот когда привычка помогать окупается с лихвой.       Его дочери задорно смеются и представляют себя на месте путешествующих. Они слушают Кили, затаив дыхание и хотя рассказываемое несомненно было на самом деле, для них оно кажется лишь сказкой. И эта сказка уносит от них боль, печаль и страдания…       Сигрид раскладывает суп, а Тильда режет хлеб. Они – как будто семья. Довольно странная и нелепая. Но никто не чувствует кого-то лишним. И даже Кили привыкает к этим людям.       Он знает, что должен уйти… но сначала он закончит свой рассказ.       Прибегает Баин и девчонки наперебой рассказывают ему, что он пропустил. А он быстро ест суп и упрашивает отца, остаться после обеда, чтобы дослушать историю Кили.       И Бард уступает ему. Но сам он не может остаться и, выпив чаю, уходит.       Кили продолжает свой рассказ. В небе парят сотни снежинок, за пределами их крохотного лагеря – холодно. Но им тепло. Жарко горит костер, а слова греют не хуже теплых лучей солнца.       Так медленно наступает ночь. Рассказ окончен и так как Баин вернулся, места для Кили в их палатке больше нет. Он это понимает, и просто собирается уходить.       - А вы еще придете к нам?- с надеждой спрашивает Тильда.       - Конечно,- Кили улыбается ей и ласково проводит рукой по ее щеке,- береги себя и своих сестру и брата.       Тильда улыбается и гордо хмурит лоб. Ей нравится, что именно ей он поручил заботу о старших, а не им о ней, как это обычно бывает.       - И Герду тоже береги,- он возвращает ей куклу, и девочка прижимает ее к груди.       - До скорой встречи, господин гном! Пожалуйста, будьте счастливы! Вы заслужили этого и она тоже,- тихо говорит ему Сигрид и обнимает его на прощание.       Последним он обнимает Баина и еще раз Тильду. И уходит. С улыбкой на лице.       Они машут ему вослед, и только Сигрид замечает, что он идет в сторону противоположную от Эребора… Он не собирается возвращаться. И уходит дальше – на юг. В поисках себя, смысла и жизни. И от этого девушке больно. Он заслужил свое счастье! Он может и должен быть счастлив вместе с Тауриэль. Ей обидно, что она не смогла сказать ему этого. Не посмела, не нашла слов. Но теперь уже поздно. И его силуэт растворяется в хороводе мелких снежинок, что сыплются с неба.       И все, что ей остается это глотать подступающие к горлу слезы, чтобы Тильда ничего не заметила.       - Ой,- говорит девочка,- мы же совсем забыли, что хотели слепить снежных человечка и гнома вместе с ним!       - Слепи их за него, с Баином…       Сигрид кутается в свой плащ и подбрасывает в костер дров. Сегодня был странный день. Они словно прожили другую жизнь вместе с этим гномом. Не счастливее и не интереснее чем их собственная – просто другую. Но в воздухе осталось что-то незавершенное. Отсутствие последней точки.       Счастливой точки в его жизни.       - Тауриэль,- очень тихо шепчет Сигрид, глядя на огонь костра,- пожалуйста, услышь меня! Этот гном слишком упрямый, чтобы вернуться к тебе. Найди его сама!       Она смахивает со щеки слезы и поднимает головку.       Все будет хорошо. Должно быть.       Обязательно.