Обещание...

Будь, пожалуйста, послабее. Будь, пожалуйста. И тогда подарю тебе я чудо запросто. И тогда я вымахну - вырасту, стану особенным. Из горящего дома вынесу тебя, сонную…

      Настойчивое чувство того, что за ней наблюдают, заставило ее вынырнуть из объятий сновидения. Прежде чем открывать глаза и выдавать себя, она прислушалась. Она услышала, как полыхает огонь в камине и как в окно задувает ветер. Ничего необычного. Разве только слабый шорох одежды. И это не эльфийская одежда, слишком грубая ткань. Рука потянулась под подушку, где обычно у нее лежал крохотный кинжал. Но кинжала не было.       Проклятие! Застигнутая врасплох. Хорош капитан королевской стражи!       Резко распахнув глаза, она так же резко села в кровати. Ее взгляд наткнулся на гнома в темно-синей рубашке цвета грозового неба. «Гном? Что за?». Вид у него был совсем не воинственный – он просто внимательно смотрел на нее.       Он показался ей знакомым. Она спала так крепко, что за время своего долгого сна успела прожить несколько дней в родном лесу и несколько раз убежать на закате к Туманным горам, чтобы понаблюдать за светом звезд памяти. Сон этот был настолько реальный, что происходящее теперь, показалось ей какой-то дикостью… Что она делает в комнате, рядом с королем под горой? Что на ней надето? Что вообще происходит? Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы восстановить в памяти события прошлого вечера и нескольких прошедших недель. Кили… боль потери… счастье обрести… любовь… Кили… жизнь… свадьба… Кили… вечер-пьянка… Кили…       - Торин?- удивленно спросила Тауриэль. Так глубоко она никогда не спала. Она обернулась назад, но не увидела за собой ни Кили, ни Фили… Что-то темное лежало на одной из подушек, но Тауриэль некогда было разбираться что это. Быстрый взгляд на окно дал понять, что утро уже заканчивается, отдавая власть дню. Так долго она тоже никогда не спала. Странный день. Может вчерашнее пиво было перебродившим?.. Другого объяснения она себе дать не могла.       - Извини, я не хотел тебя будить,- пробормотал Торин, опуская взгляд,- я просто…       Он отошел к камину и, взяв кочергу, принялся поправлять горящие поленья. Больше для виду, чем действительно пытаясь растормошить и без того хорошо полыхающее пламя.       - Просто что?- сказала Тауриэль и сама удивилась своему вопросу. Она хотела спросить о том, куда делся Кили, но с губ слетело другое.       Торин обернулся к ней и посмотрел ей прямо в глаза. В своей жизни он не привык бегать. Ни от сражений, ни от неловких вопросов с такими же неловкими ответами. Он надеялся, что она не спросит. Но она спросила.       - Залюбовался твоей красотой,- ответил он ей, и грустная улыбка появилась у него на лице.- Ты ведь знаешь, я ненавидел эльфов всю свою жизнь. Я презирал их, считал едва ли достойными жизни… Многое изменилось с тех пор… Элронд спас жизнь Кили, Трандуил вспомнил о чести, и ты… ненавидеть такую красоту просто глупо…       Тауриэль громко сглотнула. День от таких признаний короля становился еще более странным. Он тоже не привык к такому редкостному пойлу, как вчерашний эль? Что-то она хотела спросить его… что-то важное…       - Где Кили?       - Ты увидишь его только завтра. Первую свадьбу Нового Эребора я хочу устроить по всем традициям нашего рода. Все должно быть правильно.       - Вы ведь понимаете, что она не может быть… во всем… правильной,- запинаясь пробормотала Тауриэль.       - Мне ли не понимать?- усмехнулся Торин.- Но ты ошибаешься, Тауриэль. Ваша свадьба самая правильная, потому что основана на любви. Столь сильной, столь отчаянной, пред которой можно и должно склонить колени! Я знаю, что Гэндальф хотел бы, чтобы сначала женился Фили, чтобы не шли толки, чтобы история забыла о вас. Но… _это_ было бы неправильно. Я хочу, чтобы ваша свадьба была первой. Именно такой великой любви достоин Эребор в это нелегкое время.       Тауриэль едва сдерживала слезы, все еще стараясь быть сильной. Слабая… такая потерянная и беззащитная. И рядом не было Кили, чтобы она была сильнее. В руках не было клинка, чтобы от его надежной стали хоть чуть-чуть закалить сердце. И на ней была надета совсем не та одежда, в которой она могла чувствовать себя сильной. Торин подошел к ней ближе и положил свою руку на ее плечо.       - Можно сказать много слов, и никто не поверит,- громко прошептал он,- но лишь однажды взглянуть на вас достаточно, чтобы знать.       - И все, что вы говорили в тронной зале, неделю назад…       - Глупость! Я хотел проверить Кили. Безумец, я думал, что не может быть любви между гномом и эльфийкой! Я уверял себя в этом, хотя прекрасно ее видел…       Он крепко сжал ее плечо.       - И я счастлив, что ты моя дочь теперь.       Тауриэль измученно кивнула. Слезы уже жгли ее глаза, и она держалась из последних сил. Единственное, что ей оставалось, это перевести разговор на другую тему.       - Кили?       Торин отпустил ее плечо.       - В последний день перед свадьбой жених и невеста не могут видеть друг друга. Невеста проводит этот день с родителями жениха, а жених с родителями невесты.       - И где же в таком случае Кили? У меня ведь нет родных.       - Понятия не имею,- улыбнулся Торин.- Ему в отличие от тебя повезло быть свободным в этот день. Первую половину дня ты проведешь со мной. Вечером вернемся в Эребор. Дис хотела, чтобы ты еще раз примерила платье. Она все никак не успокоится и снова что-то в нем изменила. Наверняка она убьет меня сегодня, что я не дал ей сделать этого вчера и украл тебя из замка… Но да ничего – она столько раз меня убивала за свою жизнь, что я переживу!       - Мне повезло больше чем Кили. Я счастлива разделить этот день с вами, мой дорогой отец.       Она смотрела прямо ему в глаза. Рушились стены старого мира, древнего как убитый дракон, ненависть пронесенная через всю жизнь уходила… оставляя место только свободе и любви.       Невозможно. Невыносимо.       Такая красота… и не потому что эльфы красивее гномов. Нет, отнюдь. Тауриэль прекрасна не этим. Она чиста, как свет Аркенстона. Она сильна, как древние воители его рода. Она светла, как первый луч солнца, пробивающийся в окно его спальни – здесь, в Эреборе…       Она другая, но принадлежит Эребору. Подходящая ему, как дверь к дверному проему, стрела к луку, а лук к стреле…       Когда-то эльфы и гномы были друзьями, жили бок о бок в мире и согласии… Никто не думал, что все это может вернуться благодаря столь странной и невозможной любви. Но если эта любовь родилась в их сердцах, значит, она возможна. Значит, о ее невозможности говорят лишь гномы и эльфы, слагают немыслимые легенды и начинают в них верить. Предрассудки… гордость…       Нет, Гэндальф, что бы ты там не замышлял, тебе не удастся испортить или перенести завтрашнюю свадьбу! О ней должны и будут говорить сейчас и потом! Из рода в род. Память о них не угаснет никогда.       Свадьба нового Мира. Первая свадьба нового Эребора.       Торин улыбнулся девушке в ответ. Ему и самому было сложно перенести этот разговор. Его – давно словно каменное сердце – вдруг размягчилось в груди. В последнее мгновение он чуть было не послал все ко всем драконам и не позволил себе обнять ее и даже, кажется – о небеса! - заплакать.       Но все же он был король. И его не так-то просто заставить об этом забыть.       - Я пойду, принесу тебе что-нибудь к завтраку. У нас сегодня много дел.       И он быстро вышел из комнаты. Оставляя Тауриэль один на один со своими странными мыслями в этот странный день       Торин тоже странно выглядел. Не такой как обычно… куда-то делись его королевские повадки – без надменности – просто утонченное величие во всем, в мельчайших жестах, манере держаться, носить одежду… Они выделяли его из толпы, возвеличивали, четко давая понять, с кем именно ты говоришь. Тауриэль бы сказала, что сейчас он обычный гном. Обычный и очень уставший гном. Совсем не король.       Другое ей тоже показалось странным - почему она не проснулась, когда уходил Кили? Она давно уже так глубоко не спала, чтобы не просыпаться от любого шороха рядом. Может здесь, в компании этих трех гномов, она наконец-то почувствовала себя в такой безопасности, что смогла полностью забыть о тревогах… Не в выпивке же, в самом деле, дело?.. Да она мало пила за всю свою прошлую жизнь, но не могло же все стать настолько странным из-за нескольких кружек пива, от которых вчера у нее даже не кружилась голова.       Ей не нравилось это ощущение безопасности - Нет! - нравилось, но оно было настолько непривычным, что она боялась его ощущать. И ругала себя на чем свет стоит, что позволила себе забыться в эту ночь.       Капитан королевской стражи - у нее никогда не было спокойных ночей, в которые под ее подушкой не лежал бы клинок, и она была бы не готова в любое мгновение встать на защиту своего короля и королевства.       Странное дело, но вчера, собираясь в этот поход, она не переодела гномье платье на более удобное и привычное эльфийское одеяние. Она взяла с собой клинок, но когда ложилась спать, благополучно оставила его лежать возле камина.       Если что-нибудь и случилось бы: это им, а не ей пришлось бы выручать ее из переделки… Кажется, вчера она была не в состоянии за себя постоять. Совершенно.       Хорошо, в таком случае, что они не ввязались в какую-нибудь драку.       Она быстро встала и умывшись привела в порядок свои чуть растрепавшиеся волосы.       Странное счастье расползалось по всей ее груди. Быть здесь и провести этот день с отцом, то, что было ей недоступно в ее эльфийской жизни. Она нашла не только любовь, но и родителей. Такие как есть, но для нее они были лучшими. И о других она даже не помышляла мечтать.       Торин искренне ее полюбил и желал ей счастья. Любоваться ее красотой. Не просто любоваться – признаться ей в этом.       Прямо, без обиняков.       Только король так может. Только Торин.       Быть великим.       В малом.       Она посмотрела на кровать и нахмурилась, что-то лежало на подушке Кили. Это оказался его рунный камень. Его обещание – вернуться…       Ноги перестали ее держать, и она рухнула на кровать.       Глупое сердце было больше не в состоянии выдерживать это рвущееся наружу счастье, и она расплакалась. От счастья… от того, что его сейчас нет рядом с ней, от того, что у нее есть отец, и еще от чего-то такого, что она даже не могла себе объяснить. Одним словом - странный день. С самого начала.       В комнату вернулся Торин, неся с собой поднос с едой.       - Что случилось?- он поспешно поставил поднос на стол и подошел к ней.       - Ничего,- пробормотала она, отворачиваясь. Но он развернул ее лицо к себе и заглянул ей в глаза.       - Невозможно быть настолько счастливой. Еще несколько недель назад все, о чем я могла мечтать, это о кусочке свободы, вырваться из темницы моего мира и птицей улететь в нескончаемую даль… а сегодня… у меня есть все. Я свободна. Я люблю. И я счастлива…       Единственный раз в жизни позволить себе не быть железным. Быть обычным.       Другим.       В этом изменившемся мире.       И он обнял ее, крепко прижимая ее голову к своей груди и гладя ее по волосам, рассыпавшимся медными локонами на ее, вздрагивающие от рыдания, плечи.       - Я, кажется, поняла смысл выражения «умереть от счастья», Торин,- всхлипнула она.       - Глупая, кто ж умирает от счастья? Тебе еще жить и жить… родить мне кучу внуков и увидеть Эребор в его восстановленном величие.       Она еще немного поплакала и успокоилась. Разве могло быть иначе, когда тебя успокаивает сам король.       - Вы только не говорите Кили о том, что я плакала,- пробормотала она, отстраняясь.       - А ты никому не говори, что король под горой успокаивал плачущую эльфийку.       Они рассмеялась.       - Ни слова…- она заговорщицки понизила голос.       - Ты думаешь, Кили не плачет? От такого-то неожиданного свалившегося на его голову счастья просто грех не пролить слез. Я думаю, он сидит теперь в каком-нибудь другом трактире и, напиваясь на пару с Фили, рыдает в его жилет. Ну все, будет тебе.       Он похлопал ее по плечам и отошел.       - Завтрак и вперед! Нам нужно успеть нанести пару визитов до обеда.       Первый и так получилось, что последний, визит они нанесли в ювелирную лавку. Ее воздвиг на старом месте потомок того прежнего ювелира, которого знавал когда-то Торин. Так что лавку не пришлось долго искать. Витрины были почти пустые, покупателей не было, и лавка эта стояла только потому что нужно же было ей стоять, и не закрывалась потому что кроме всего прочего она служила домом не молодому уже лавочнику и его многочисленным детям.       - Ваше Величество?- ахнул лавочник, встречая короля буквально с распростертыми объятиями,- неужели вы к нам за…       - Да,- перебил его Торин, проходя прямо к прилавку,- нам нужно свадебное кольцо.       - Для завтрашней свадьбы?- еще более удивленно ахнул лавочник.       - Гномье кольцо. Показывай, все что есть.       Лавочник всплеснул руками и, бросившись к прилавку, достал из-под него несколько коробочек, в которых на бархатных подушках лежало с десятка три колец.       - Это все, что у тебя есть?- разочарованно протянул Торин.       - Времена изменились, господин король. Нынче в почете хлеб и еда, а не золото и камни.       - Придется поискать у нас в хранилищах…- обреченно сказал Торин. Все кольца из хранилища он знал, для Кили ему хотелось выбрать что-нибудь особенное.       - Подождите, Торин!- Тауриэль достала из коробки одно из колец и, подняв руку, осмотрела его,- мы возьмем это.       - Ты уверена?       - Да. Посмотрите сами…       Она положила кольцо на ладонь Торину, и он почти сразу согласно кивнул. Кольцо было выполнено из белого золота в форме двух крыльев, направленных в разные стороны и украшено мелкими черными звездными камнями.       - Я вижу лучника и скрипача, отважного воина и мечтательного сказочника…- сказала Тауриэль.       - Гнома, что осмелился мечтать наяву,- подхватил Торин,- то, что нам нужно.       - Что выгравировать на нем? Ваши инициалы? Пожелания долголетия и многодетности?       Торин запнулся… Он совсем забыл о том, что на свадебных кольцах полагается что-то гравировать и совсем не успел придумать.       - Амралин мэ,- сказала Тауриэль,- вы знаете, что это значит?       - Конечно. Я знаю много языков. Это значит… постойте-ка… «мэ» значит «моя», «амралин» толкуется по-разному – любовь, мечта, судьба… жизнь…       - Это подходит,- сказал Торин, улыбаясь.       - Вечность,- закончил лавочник, забирая у него из рук кольцо.       - Вечность?- удивленно воскликнула Тауриэль. Она прожила достаточно много зим, чтобы понимать, что из совпадений соткана реальность их судеб, но чтобы настолько. Он назвал ее так, прощаясь с ней на берегу… вряд ли имея в виду именно это значение слова. Моя любовь, моя жизнь… Не вечность же, нет…       Но в те долгие ночи по пути к Эребору из Ривенделла, ночи без сна, в которых она издали любовалась на него спящего и бодрствующего… все долгие ночи потом… и те несколько безумно долгих ночей, когда она уже знала, что будем с ним до конца своей жизни, она шептала в тишину ночи эту фразу, ловила ее устами и наделяла смыслом… подбирала перевод, неумело, не зная… Мой свет. Моя ночь. Только одно.             Ты моя вечность… Кили… Моя вечность…       - Да. Один из вариантов,- кивнул лавочник.       - Гравируйте!- выдохнула Тауриэль.- Амралин мэ.       Моя вечность.       - Для меня великая честь – продать кольца для первой свадьбы Нового Эребора,- быстро говорил лавочник, пока Торин доставал кошелек и отсчитывал несколько монет для него.- И пусть эта свадьба сильно отличается от других, это не значит, что мы не должны отпраздновать ее как полагается!       - Что ж и даже осуждения не ждать?- неожиданно спросил Торин, бросая монеты на прилавок.       - К-какое осуждение?- он сжался под пристальным взглядом гнома.       - Он - гном и наследник трона, она – простая _эльфийка_… Это ли не повод осуждать?       - Вы что?- сказал лавочник,- в-вы серьезно? Я человек слишком маленький, чтобы судить о делах, которые мне не ведомы…       - Достойный ответ,- Торин удовлетворенно кивнул и, кажется, даже приободрился с утра. Он положил на прилавок еще две монеты.- Кольцо доставить в Эребор, и передать лично в руки леди Дис. Моей сестры.       - Будет сделано!- поспешно заговорил лавочник, убирая монеты и остальные кольца обратно под прилавок,- еще до обеда, Ваше Величество.       - Значит вечность?- задумчиво сказал Торин, когда они вышли из лавки.       - Да.       - Ты жалела о ней хоть мгновение? И пожалеешь ли еще?       - Нет. Кили – путь моей погибели. Но только погибнув можно спастись… Он – мое спасение, Торин. Я пожалею в своей жизни о многом, но только не о нем.       - А я? Что ты скажешь обо мне?- Торин остановился и обернулся к Тауриэль.- Так умело читая свою душу и жизнь, неужели ты не способна видеть судьбы других?       - Иногда, кусочки жизни грядущей действительно отпечатываются на лицах,- улыбнулась Тауриэль и внимательно посмотрела на Торина. Несколько долгих минут.- Вас ждет слава.       Торин усмехнулся. Это и без того было ясно.       - Мир и покой…- быстро добавила Тауриэль,- долгая жизнь, много дольше, чем вы думаете и чем хотели бы еще вчера.       - Что-то изменилось? Со вчерашнего дня?       Для Торина это было лишь игрой. Подобно той, в которую он играл с Кили и Фили в далеком детстве, загадывая для них будущее, играя роль пророка… Вспомнить бы хоть немного из того, что он им предсказал и проверить сбылось ли хоть что-нибудь… Кажется, для Кили он предсказывал любовь скрипачки… Интересно, а Тауриэль умеет играть на скрипке? Кили тогда только для того и начал обучаться игре на этом инструменте, из-за предсказания дяди и не желая пропустить свою любовь ненароком… Интересно, а что он скажет на это теперь?       В этом во всем не было смысла и Торин, чуть наклонив голову в знак благодарности за эту игру, пошел дальше. Но следующее ее слово, заставило его оцепенеть, замереть на месте и даже забыть как дышать. Откуда? Откуда она могла знать?       - И любовь… Вас ждет любовь,- повторила она.       В следующую секунду это показалось не таким уж и удивительным. Она ведь была там, когда он встретил Эллисен в тронном зале спустя столько лет. Она была рядом и тогда, когда он ломал кресло от отчаянного воспоминания былого… Шесть сотен лет способны дать мудрость читать знаки. Но она ошибается… Этой любви не будет в его жизни.       Он принял это решение сегодняшним долгим утром. И он не отступится. В его жизни нет места любви. Никогда не было и не будет…       Глупая девчонка! Ей не удастся сломить его волю. Он чувствовал на себе ее пронзительный взгляд, но не оборачивался.       - Вы вернули Эребор, вернули дом для своего народа. Пришло время обрести покой для вашего сердца! Бессмысленно и бесполезно убегать. От себя не убежишь. И от любви тоже.       Он обернулся к ней, тяжело дыша. Мгновение – в ее глазах он видел глаза племянника. Тот же взгляд. Такой же, как у него. Сильный и нежный. Готовый обнять и утешить в ту же секунду – взгляд пронизывающий насквозь, смотрящий прямо в душу…       Только может быть, немного более свысока… Его слова. Его взгляд. В ее глазах.       Если бы он уже не верил, он бы поверил в ту же секунду, что это любовь их нашла и связала, и никому нельзя и не стоит стоять у них на пути…       Мгновение прошло. И это снова была Тауриэль.       - Неужели это написано на моем лице?- с трудом выговорил он, наконец.       - В глазах. Слишком много боли и страдания. Позвольте себе немного счастья, господин король. Неужели вы его не заслужили после стольких лет?       Торин устало провел рукой по лицу и закрыл ею свои глаза. Хватит читать его душу. Хватит говорить о том, что правильно и о том, что следует делать.       Он – Король. Одинокий. Король под горой. До конца. Своих. Дней.