Свести с ума ( Рабочее название )

Взгляд мужчины сразу устремился на кровать, где раскинувшись, спала Галя. В нос ударил запах перегара, который по всей видимости исходил от спящей женщины. На прикроватной тумбочке стояла початая бутылка коньяка, содержимое которой находилось на самом дне. Круглов замер. Он был, мягко говоря, шокирован увиденным, потому как Галя была противницей всевозможного алкоголя, а тут, сама же и « вылакала » почти всю бутылку довольно таки крепкого напитка. « Должно было произойти что-то необычайно страшное, что подтолкнуло бы Галю на такой шаг. » - размышлял майор. Теперь состояние Галины пугало и беспокоило его еще больше. Поморщившись, он подошел к окну и чуть приоткрыл его, дабы проветрить комнату. Укрыв супругу легкой простыней и забрав опустошенную бутылку из-под коньяка, Николай вышел из комнаты. Яркий свет кухонной лампы заставился его сощуриться. Отправив стеклянную тару на дно мусорного ведра, Коля заглянул в сковородку, в которой красовалась жаренная картошка с грибами. Если пятнадцатью минутами ранее он мечтал о вкусном ужине, то сейчас, только о том, чтобы принять душ и погрузиться в крепкий и безмятежный сон. А поутру открыть глаза и увидеть рядом с собой прежнюю Галю. Но, увы, мечты остаются мечтами, и приходиться жить той реальностью, которая сложилась вокруг него. Немного поколебавшись, Коля отставил сковородку и вышел из кухни, не забыв выключить свет. Потоки холодной воды стекали по опущенным плечам мужчины. Оперевшись руками о стену и склонив голову, он снова погрузился в думы полные свои, перебирая в голове все возможные варианты того, что могло произойти с его женщиной. « Может кто угрожает? Вполне возможно. Не признается ведь мне, как обычно. » - размышлял майор. Зубы начали стучать от холода, наскоро обтеревшись полотенцем и натянув шорты, Коля направился в спальню. Поведя носом, он отметил, что запах алкоголя почти выветрился. Бесшумно опустившись на кровать и заняв место на своей законной половине, он провел рукой по волосам полковника и поцеловал ее в теплую макушку. - Змей Горыныч, - усмехнувшись, прошептал Коля, после чего прикрыл глаза, - заснуть будет крайне сложно, - констатировал он, переваливаясь на другой бок. Жара не оставлял в покое москвичей даже ночью. Проснувшись в первом часу ночи, Галя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Неуклюже спустившись с кровати, она на полусогнутых ногах добрела до туалета. Ей казалось, будто бы из нее вышло все, что только возможно. Голова шла кругом. Все плыло, словно в тумане. - Странно, - прохрипела она, - такие симптомы должны проявляться только на утро. « А который час? » - такой вопрос прозвучал в голове полковника, когда она немного оклемалась. Умывшись и прополоскав рот холодной водой, Галя облегченно вздохнула. - Галя - Галя, - сопровождая слова тяжелыми вздохами, произнес Круглов, который наблюдал за ней все то время, пока она умывалась. Робко обернувшись, Галина несмело подняла глаза, ей было настолько стыдно, что хотелось просто провалиться сквозь землю. Наткнувшись на узкие глаза любимого майора, она беспомощно повисла у него на шее. Не долго думая, Коля подхватил «алкоголика » на руки и понес в сторону спальни. Рогозина полностью доверилась немалому опыту Николая в таких делах, как ужасное самочувствие после пьянки. Но ее случай, разумеется, нельзя было сравнивать с теми пьянками, что устраивают мужики. Послушно выпив все то, что приготовил для нее заботливый супруг, Галя почувствовала некое облегчение, которое наступило, конечно, не сразу. Полностью позаботившись о любимой женщине, Круглов осторожно прилег рядом с ней таким образом, чтобы их глаза находились друг напротив друга. - Зачем, Галя? - задал он весьма простой вопрос, - ты ведь пить толком и не умеешь. Зачем нужно было бороться с собой, вливая в себя это противное пойло? Он научился видеть ее насквозь. И сейчас он видел, что ей невыносимо плохо, видел, что ей очень стыдно перед ним. - Мне так плохо, если бы ты только знал, - наконец призналась Рогозина, прикрыв глаза, - не только из-за выпитого. - Зачем нужно было напиваться, когда ты могла просто поговорить со мной, рассказать о том, что тебя тревожит, - тихо причитал майор, поглаживая худощавые плечи. - Прости меня. Я знаю, что ты не любишь, когда женщина выпивает. Я просто сломалась, Коля, - поджав губы, чтобы не расплакаться, - меня сломали, уничтожили. - Да что с тобой случилось, а? - слегка прикрикнув и заглянув в серые глаза, в которых застыли слезы, - кто тебя обидел? Кто посмел? - Обними меня, - еле слышно прошептала Галя и уткнулась в мужскую грудь. - Скажи мне, Галя, - не унимался Круглов, но при этом выполнив просьбу, - я любому голову снесу за тебя, обещаю, ты только скажи. - Нет, - твердо заверила Галя, - это касается только меня, понимаешь? - Нет, не понимаю, - фыркнул старый офицер, разрушив объятия. - Коля, прошу! Мне и так нелегко. Я не хочу ссориться с тобой. - Это ты, Галя, ничего не понимаешь. Но я тебе сейчас все объясню! Все, что касается тебя, касается и меня. Потому что ты моя женщина, моя жена, единственный родной человек, которым я так дорожу, - выпалил Коля, сжав хрупкую ладонь в своей. Его глаза яростно заблестели. Эмоции вырывались наружу. С губ то и дело срывались грубые фразы. - Больно, - простонала Галя, пытаясь выдернуть свою ладонь. - А мне не больно? - прикрикнул Коля, - своим молчанием и недоверием ты мне доставляешь такую боль, вот, здесь, - прижимая ее руку к бьющемуся сердцу. - Я тебя прошу, не лезь ко мне в душу, она и без того болит, - громко всхлипнув. - Ты просто ужасная эгоистка, - вырвалось из уст мужчины, - тебе наплевать на то, что я чувствую, на все мои переживания и не только! Я схожу с ума от беспокойства. А ты предпочитаешь молчать, ну, что ж, продолжай молчать и дальше. - Да как же ты не понимаешь! - резко закричала Галя, вцепившись ногтями в предплечье мужчины, который собирался уходить, - хотя, ты меня и так никогда не понимал. Ты ничем не лучше других, такой же предатель, как и все, Круглов! Слезы градом скатывались по ее щекам, она кричала что-то неразборчивое: что-то про предателей, лицемеров, которые ее предали. У нее начиналась истерика, которую, как казалось, не возможно было остановить. Резко подскочив, Коля побежал на кухню за успокоительным. Вернувшись через несколько минут, он протянул рыдающей женщине граненый стакан с растворенным в воде успокоительным. - Я не хочу, - прохрипела Галя, отталкивая его руку, - я предпочту лучше умереть от сердечного приступа, чем каждый день ощущать всю эту душевную боль. - Милая моя, ну что же ты такое говоришь, - прошептал Коля, сжав ее в своих объятиях. - Как же я всех вас ненавижу, предатели проклятые, - кричала Рогозина, пытаясь вырваться из крепких объятий, - отпусти меня сейчас же. - Никогда, слышишь, никогда не смей меня об этом просить, - вкрадчиво произнес старый офицер, еще крепче прижимая к себе полковника, - ты даже не подумала о том, что было бы со мной если бы вдруг тебя не стало. Ты называешь меня предателем, хорошо, но кем тогда можно считать тебя, если ты думаешь о том, чтобы покинуть меня? Ты — самая настоящая предательница! Наступило молчание, долгое и упорное. Галя лежала, уткнувшись лицом в подушку, а Коля, в свою очередь, успокаивающе гладил ее по спине. Он понимал, что немного перебрал, когда начал нападать на нее, называя эгоисткой и предательницей.В глубине квартиры раздалась трель домашнего телефона. - Я сейчас вернусь, это, наверняка, звонят со службы, - прошептал Коля над ухом женщины. Как только он покинул комнату, Галя подскочила, открыв шкаф, она начала рыскать по всем полкам в поисках нужной одежды. Одевшись с такой скоростью, как в армии, она осторожно прокралась мимо гостиной, в которой вел переговоры майор. Отыскав ключи от машины, она собиралась уже открыть входную дверь, как вдруг послышался громкий возглас: - Куда это ты собралась? Зажмурив глаза и поджав губы, Галя робко обернулась. « Что говорить? » - крутилось у нее в голове. - Мне еще раз повторить? - прокричал Круглов, сближаясь с женщиной. - Я к отцу, - робко промолвила Галя, пятясь к двери. - И ты думаешь, что я отпущу тебя к отцу, посреди ночи да еще и в таком состоянии? - пытаясь сохранять остатки спокойствия. - С чего ты взял, что я тебя еще спрашивать буду? Эгоисты ведь никогда и ни с кем не считаются, - железным голосом проговорила Рогозина, припоминая все обидные слова супругу. Круглов тяжело задышал, словно бешеная собака, кулаки непроизвольно сжались, зрачки расширились. Галя вжалась в железную дверь и зажмурила глаза, когда над ее головой прогремел удар. - Я твой муж, - прокричав прямо в лицо, - поэтому ты будешь считаться со мной! Я все равно все узнаю, хочешь ты того или нет. Запоздалая боль в руке остудила пыл майора. Стиснув зубы, он схватился за больную кисть и с досадой ударил ногой о мягкий пуфик. Галя продолжала стоять в прежнем оцепенении. Она видела Николая в таком состоянии только в стенах ФЭС, когда он допрашивал всяких мерзавцев. Сейчас она не осуждала его и тот факт, что он чуть ли не поднял на нее руку, ведь во всем виновата только она сама. Ее молчание играло на нервах мужчины, вот они и не выдержали, дали трещину. « Из-за меня он окончательно поседеет » - мелькнуло в голове у полковника. - Я отвезу тебя к отцу, - сообщил Коля, - пока еще чего-нибудь не натворил. За все время езды они не проронили ни слова. Николай, сосредоточившись на дороге, аккуратно вел машину, а Галя сидела с виноватым видом и всматривалась в даль. Подъехав к дому зятя, Коля остановил машину и произнес: - Быть может, тебе здесь будет лучше, чем дома, со мной, - глядя на горящую панель. - Проводи меня до калитки, – попросила Галя, сама не зная для чего. Николай молча вышел из машины. Обогнув ее, он помог женщине выбраться из белого внедорожника. Держа дистанцию, как пионеры, они дошли до деревянной калитки. - До свидания, Галя, - придерживая больную руку, попрощался Николай. Не дожидаясь ответа, он с опущенной головой направился к машине. Прыгнув в салон, он тяжело вздохнул и взъерошил волосы. На душе было так погано, как никогда. Складывалось такое ощущение, что они расстаются, что это последний раз, когда они виделись. Бросив взгляд за окно, он обнаружил, что Галя уже ушла. Возвращаться домой совершенно не хотелось, ведь там он окажется совсем один, наедине с самим собой, со своими мыслями и совестью. Еще раз взглянув на кирпичный дом, Коля выжал педаль газа. Машина со свистом тронулась с места, и вскоре она скрывалась за ветхими от старости домами. Галя, находясь в объятьях отца, беззвучно плакала. Николай Иванович отнесся ко всему с пониманием, поэтому все свои вопросы он оставил на потом. - Мне тебе нужно столько рассказать, пап, - всхлипывая, произнесла Галя, - друзья оказались врагами, у меня оставался только Коля и ты, но его я довела... И остался только ты. - Расскажешь, непременно, но потом, - прижавшись губами к мокрой от слез щеке, - помнишь, когда ты начинала плакать, будучи еще ребенком, я тебе всегда говорил, что у папы болит сердечко, когда ты плачешь, и ты, услышав это, переставала плакать. Вспомни, родная моя, - прошептал Николай Иванович. Галя погрузилась в воспоминания далекого детства. А ведь и правда, всегда срабатывало. На душе всегда становилось тепло, как и сейчас, в эту секунду. Осознание того, что они с отцом связаны непрерывной нитью, согревало душу. Слезы сами собой переставали катиться из глаз. - Как у тебя это получается? - шепотом спросила Галя, заглянув в глаза родного человека. - Это получается не у меня, а у нас, потому что мы с тобой единое целое, - выдал « свой » большой-большой секрет Николай Иванович, - молочка? Галина улыбнулась и кивнула, одновременно стирая дорожки слез. - Ну, вот, совсем красавица, - протянул судья, подмигнув одним глазом.