Red Christmas ribbon

*** Пак Чанёль – а именно так звали хозяина дома, тяжело сглотнул подступившую слюну, и покосился на нижнюю часть тела. Черт, у него встал. Встал только на один запах этого незваного, но чертовски красивого гостя. Вот тебе и рождественское чудо!.. Пытаясь отогнать непристойные мысли, мужчина въехал на свою большую кухню, и вновь принялся за готовку. Кокос вбежал в коридор на втором этаже. Сехун, шатаясь и держась за стенку, добрался до ванной следом за псом. Проводив омегу до двери Кокос побежал обратно вниз. Это была уютная, тёплая комната в белой и голубой отделке. Душ для инвалида был со специальным сиденьем и перекладинами. Парню показалось, что сейчас не время для принятия горячей ванны, а вот душ – самое то. Омега кое-как содрал с себя (чуть ли не с кожей) мокрую, почти всю в льдинках одежд, и вошел в кабинку. Включил душ и сел на скамейку хозяина дома, потому что ноги совсем не держали. Горячая вода медленно согревала окоченевшее тело. Какое блаженство! Ничто в мире не казалось ему столь совершенным, как горячая вода и то, что он может просто согреться. Гель для душа приятно пах мятой, шампунь в черной бутылке обладал запахом лимона с мятой. Здесь, вокруг пахло любимыми запахами Хуна – сначала пряничный аромат с приправой в виде корицы на первом этаже, теперь вот мята и лимон, прям рождественский рай для обожателя этого праздника. Он намылил свои каштанового цвета волосы, которые уже вышли из стадии «сосульки», и смыл пену горячей водой. Волосы сделались шелковистыми и мягкими, какими и были до сегодняшней «встречи» с зимним бураном. Се вышел из душевой кабинки через полчаса и накинув небольшое полотенце на влажные волосы, натянул чужой халат насыщенного зеленого (О сказал бы, хвойного) цвета, затягивая потуже пояс на талии. Парень рассмеялся бы, если бы не был таким уставшим: Кокос держал ещё одно полотенце в пасти, ожидая его в коридоре. Большое жёлтое полотенце, такое же, как и то, что протянул ему прежде, на первом этаже. – Ты умный пёс, спас мне жизнь, а теперь вот с полотенцем поджидаешь. Такой хороший, мне всегда твоя порода нравилась! – улыбнулся парень псу. Быстренько вытерев волосы, он присел на корточки перед Кокосом и потрепал его по мордашке. Собака фыркнула, но ластиться не перестала. – Ты – мой спаситель! Как только доберусь до дома, вышлю тебе огромную корзину мяса, договорились? Кокос, замечательное имя, и так тебе подходит! Ты такой же светленький и мягкий, как мякоть самого ореха, не зря тебя именно так и назвали, милаш! – он снова потрепал собаку за ушами и стал оглядываться в поисках вещей. – Твой хозяин сказал, что оставит мне вещи… – пес тявкнул и повел его в ближайшую комнату. Это была спальня, но в ней почти не пахло хозяином дома. Здесь был скорее другой запах – слегка приглушенный запах кокосов и в тоже время какой-то – не жилой. На кровати лежали стопкой вещи, от которых приятно пахло пряниками и немного хвоей. – О, а вот и они, – потрепал по голове пса омега. – Спасибо, что помог мне даже в этом, друг! А пока не оставишь меня одного ненадолго? Мне нужно переодеться, – собака лизнула парня в ладонь и не спеша покинула комнату, омега тут же прикрыл за ней дверь, и быстренько переоделся в оставленные для него вещи. Это были домашние, наподобие как и у альфы, спортивные штаны, белая футболка и серая толстовка, также тут были и теплые носки со снежинками. Хун осмелился и взял с туалетного столика (комната все же явно была омежьей) расческу, чтобы хоть как-то пригладить торчащие пряди. Чтобы посмотреться в зеркало, парню пришлось присесть на пуфик у туалетного столика, поскольку он был довольно низким для высокого Хуна. Причесавшись омега решил, что пора спускаться вниз. На первом этаже работал телевизор, а на ёлке были включены яркие, красивые гирлянды. Дерево было очень высоким, красиво украшенным (только до половины), и настоящей – что нравилось Се ещё больше. С кухни тянулся приятный аромат пекущегося мяса, и парень пошел на него. Альфа суетился: нарезал хлеб и время от времени посматривал в духовке на готовящееся мясо. Омега отклеился от косяка, и прокашлялся: – Позвольте помочь, – хозяин дома рассеянно кивнул не глядя на гостя, отдав ему нож, доску для нарезки и сам хлеб. – Кажется, дух Рождества добрался до вашего дома уже давно, – Сехун улыбнулся собственным мыслям, а лежащий на циновке пес гавкнул. – Да… мне нравится Рождество, – ответил альфа, Се улыбнулся: – И мне, это мой самый любимый праздник в году! – аккуратно разложив хлеб, он принялся за расстановку тарелок и бокалов, и только потом спохватился: – Я так и не представился, я – О Сехун, двадцать шесть лет, омега. Альфа хмыкнул на его слова, и протянул свою широкую ладонь, в которой утонула костлявая сехуновская. – Приятно познакомиться, я – Пак Чанёль, тридцать четыре года, альфа. – он мельком взглянул на Хуна и поспешил отпустить теплую ладошку из своей, вновь подъехав к духовке. – Давайте я всё-таки помогу! – воскликнул омега, поняв, что альфа собирается вытаскивать противень, что наверное, было жутко неудобным в его положении. Альфа резко развернулся и зло зыркнул на него: – Да прекрати лезть со своей помощью! – проорал он, перейдя на «ты» сам того не замечая, Кокос подскочил и зарычал на него, омега же весь сжался под таким взглядом Чанёля. – Думаешь, я только тебя и ждал все это время, чтобы помог с чем-нибудь? Хватит вести себя как с беспомощным! – Кокос зарычал на хозяина сильнее, а у Сехуна вдруг выступили слезы на глазах. Он ведь только хотел помочь, хоть с чем-то, в благодарность за гостеприимство и заботу. Да просто за то, что его, незнакомого, замершего до полусмерти, впустили в дом, а сейчас и накормить хотят, ну точнее, пару минут назад, было именно так. Он сморгнул не прошенные слезы, и понуро кивнул: – Извините, пожалуйста… Я не потому хотел Вам… а потому, что… В общем, извините, я больше не буду… Если Вы не против, я пойду проверю, может быть… телефон работает и…если да, то я попрошу приехать за мной родителей или брата, и… извините ещё раз! Он поспешно прошел в гостиную, надеясь найти там домашний телефон. Так оно и было – на столике у дивана, стоял телефон. Взяв в трясущиеся руки трубку, и набрав домашний телефон родителей омега услышал только треск. Вздохнув и поставив трубку на место, он не знал, что делать и за что взяться – как бы он не был неприятен Чанёлю, на улицу он выйти не мог, там было совсем темно, точнее – темно и белым-бело, и ничего не видно дальше ворот, поэтому, понятное дело, он в такую непроглядь даже до машины своей обратно не доползет… – Не работает? – послышался голос альфы за спиной, О подскочил с подлокотника кресла, на который присел в отчаянии, и не поворачиваясь кивнул, пробормотав: – Вы извините, что я вот так к Вам нагрянул… И я больше не буду к Вам лезть, совсем… Только позвольте переждать до утра, и как только вьюга прекратиться, я сразу же уйду, обещаю… – договорить не дала сильная рука, которая схватила его за запястье и развернула к себе. Хун сжался от страха, когда Чанёль протянул к его лицу ладонь, но не имея возможности дотянуться, он потянул омегу на себя со всей силой, отчего парнишка наклонился вперёд, прогибаясь в пояснице, что не ускользнуло от голодного взгляда альфы; оказываясь лицом к лицу с мужчиной. – Ну, вот, довел такого красивого гостя до слез, – пробасил виновато он, стирая мокрые дорожки с бледных щек. – Извини меня, малыш… – почти прошептал он в самые губы Сехуну. Омегу трясло, только уже не от страха, а от волнения, что вызывал в нем этот альфа. Сейчас их лица находились на одном уровне, глаза – в глаза, губы совсем рядом, дыхание сбилось, а сердце стучало в бешеном ритме. «Малыш» из его уст медом разливалось по всему телу омеги, а аромат пряников замораживал, его хотелось вдыхать и вдыхать... Ещё немного и он сам будет просить альфу обнять его, сам будет прижиматься крепко и со всей силой. – Извини, что я так грубо высказался… Просто… я почти год живу здесь один. У меня есть родные и друзья, но они все живут в других местах. Тут я прежде жил с братом, омегой. Мы с ним попали в аварию, он погиб, а сам я стал таким... Я наверное даже привык уже к одиночеству, вот и сорвался, прости меня, ладно? – альфа сам не заметил, как снова перешел на «ты», что было по нраву Сехуну. Омеге показалось, что они знакомы много лет, и от этого стало совсем тепло на душе. – Хор–хорошо, – прошептал парень в ответ, еле ворочая языком, но он постарался быстро взять себя в руки. – Я жутко голодный. – добавил после слишком радостного возгласа, более застенчиво, пытаясь перевести тему. Чанёль кивнул, улыбаясь - тепло и ярко. От него пахло солнцем, солнцем, которое грело и притягивало Сехуна как ни к кому прежде. – Ты отходчивый, это хорошо. – снова улыбнулся Пак. Се кивнул: – Папа говорит, что это – мой большой минус, и что потому и отпустил так легко Чонина…– пробормотал глядя под ноги омега. Альфа сделал вид, что не услышал имени другого альфы, хотя самому стало не по себе. Ему понравился этот омега, будучи еще незнакомцем, лежащим на полу в его прихожей, замерзший, и почему-то улыбающийся. И хотя от него исходил свежий мандариновый аромат, без примеси запаха альфы, теперь, как выяснилось, он все же у него есть. И какой идиот мог не пометить такого омегу, не греть в своих объятиях, когда он такой милый, теплый и домашний?! Отпустить Сехуна в такую ужасную погоду замерзать в одиночестве?! Или О ехал к своему альфе?.. Вот Чанёль бы вообще такого парня от себя ни на шаг не отпускал, и согревал собой в постели… Если бы мог, конечно. – А мне нравится, когда омега такой отходчивый и спокойный. Мне не по душе слишком жеманные и обидчивые омеги, – неожиданно даже для самого себя сказал он не подумав. – Ну… мне кажется, что всего должно быть в меру. Пак красиво нарезал запеченную индейку, а после положил на тарелку облизывающегося омеги несколько больших кусков мяса, также добавив немного овощей. – Приятного аппетита. Кокос, а это тебе. – альфа подъехал к собаке и наложил мяса и ему. Пес пролаял и принялся за еду. – Господи, как вкусно! – прошепелявил с набитым ртом омега. Альфа фыркнул, Сехун был сейчас слишком милым, хотелось потискать его за щеки - хорошо руки были заняты. – Ты прекрасно готовишь, Чанёль. Пак зарделся больше от того, насколько мило произнес омега его имя и то, как свободно они общались на «ты», и просто кивнул, смутившись. На некоторое время на кухне воцарилось молчание. – О, Боже, ты и чизкейк готовить умеешь? – вздохнул наевшийся было О, глядя на творожное лакомство, которое поставил перед гостем на большом блюде альфа. Омега понимал, что он может лопнуть, но облизнув мягкие губы принял решение, что не может отказать себе в удовольствии его попробовать. – Вау, это просто нечто! – пропел он съев почти четверть блюда. Творожный чизкейк был невероятно вкусным, за что Се не уставал расхваливать альфу, Чанёль даже покраснел. Хуна это забавляло, такой взрослый, а умеет краснеть… – Ты не будешь против, если я предложу вымыть посуду? Просто ты столько готовил, и наверное очень устал… – скороговоркой проговорил омега, опустив взгляд на скатерть. Он боялся очередного взрыва от альфы, но его не последовало. Пак согласился, признавшись, что ненавидит это дело. Омега мог не париться и загрузить все в посудомоечную машину, но ему хотелось лишний раз размять руки, и в тоже время сам он никогда этой машиной не пользовался предпочитая старый способ. Пока он был занят альфа просто смотрел на то, как омега крутится на его кухне, переставляет тарелки, а Кокос тихонько вздыхал. Этот омега так напоминал Лу Хана, что невозможно было не признать этого. После окончания уборки, дружная компания переместилась в гостиную, где так и работал не выключенный телевизор. По всем новостям передавали, что такая погода продержится ещё минимум два дня. Альфа украдкой следил за Сехуном: какой будет реакция? Но омега вел себя довольно спокойно, только бросил расстроенный взгляд на телефон на столике. Спустя несколько часов, пожелав друг другу приятных сновидений, они разошлись по разным комнатам, и ещё долго не могли уснуть. Сехун ворочался на уютной кровати, в комнате, где раньше жил брат – омега Чанёля. Кокос не желал оставлять парня одного и бросив хозяина, глубокой ночью пришел к не спящему омежке, держа в зубах ту самую спасительную красную ленту. Сехун нежно улыбнулся, и погладил пса за ушами: – Мой спаситель, мой герой. Это мне? – собака гавкнула и омега рассмеялся. – Хорошо, спасибо, я ее обязательно сохраню. Кокос улегся рядом только после того, как Сехун отодвинулся от края постели и похлопал по одеялу перед собой. Согреваемый его теплом и мерным дыханием, омега спокойно выдохнул и засопел в подушку. Собака же ещё долго смотрела на него, и тихо скулила – ведь этот рождественский гость был так похож на его прежнего, первого хозяина. В соседней комнате, никак не мог уснуть альфа, которого будоражил запах мандаринов, что доносился из комнаты брата. *** Рождественское утро встретило растрепанного, сонно потирающего пятку о пятку Сехуна, в виде снующего по кухне альфы, который вовсю готовил завтрак. – Счастливого Рождества! – тепло улыбнулся Чанёль, продолжая обжаривать бекон. – Счастливого Рождества, Чанёль! – смущенно прокричал убегающий на верх омега, поняв в каком виде предстал перед хозяином дома. Сехун быстро принял душ, причесал торчащие в разные стороны пряди и переоделся в предусмотрительно оставленную альфой одежду: светлые джинсы с прорезями на коленках; белый свитер свободного кроя с оленями на груди и специальными заплатками на локтях. Посмотрев на свое отражение в зеркале омега с улыбкой на губах, решив оставить вчерашние носки со снежинками. – Ещё раз – счастливого Рождества и доброго утра! – заправив прядь за ухо пробормотал Се, спустившись на кухню. Чанёль обернулся и залип на острых коленках, что выглядывали из прорезей на джинсах. – Я так понимаю, это не твои джинсы, да? – снова смутился парень, скорее от взгляда альфы напротив, чем от того, что понял какую глупость сморозил: если бы брюки были альфы, он бы в них утонул, как во вчерашних домашних штанах, пришлось бы подворачивать. Альфа помотал головой из стороны в сторону. – Не мои, брата… Я ведь говорил про брата-омегу, который жил со мной, так вот, это его вещи. Но должен признать, да простит меня Лу–хён, на тебе они смотрятся в разы лучше! – шатен снова смутился. Черт, этот альфа только и делает, что заставляет его краснеть. – Спасибо… А где Кокос? – Се огляделся в поисках собаки. – У него утренняя прогулка. Может быть, и сегодня ему удастся спасти кого-то ещё? – подмигнул альфа Хуну. – Да ты садись, чего стоишь в дверях? Ты же не против омлета с беконом и тостов? – Я только «за», – рассмеялся омега. – Я сам редко готовлю, не для кого, а для себя одного не очень-то хочется и стараться… Правда, я умею печь пряничный домик, ты любишь пряничные домики, Чанёль? – понимая, что задал глупый вопрос, смущенно улыбнулся омега. Ведь от самого альфы аромат пряников был куда слаще любого самого сладкого пряничного домика на свете. – Не знаю даже. Последний раз я ел такой в далёком детстве. Хочешь приготовить? – Да запросто. Только мне нужна свободная кухня и нужные ингредиенты, это можно устроить? – хозяин уверенно кивнул. – Решено, тогда начну сразу после завтрака. После вкусного и сытного завтрака омега принялся за уборку, а после за готовку сладостей. Кокос уже давно вернулся с прогулки и Хун поймал себя на том, что он рад, что пёс вернулся один безо всяких милых омег вдобавок (неужели, он ревнует?). Усмехаясь своей глупости – только он мог в такую непогоду выехать из теплого дома, умные дома сидят или уже вовсю празднуют с семьями. Но почему-то сейчас, когда Сехун пек нужных форм коржи он был очень даже рад, что заблудился, проехал нужный поворот и оказался здесь, в доме поначалу этого грубоватого, а после даже слишком нежного и заботливого альфы. Омега радовался бегающему вокруг него Кокосу, который напрочь не слушал хозяина, не желая оставлять милого парня одного на кухне. – Ну–ка, попробуй, – О протянул Кокосу вымазанный в креме коржик, и по радостному лаю собаки понял, что вкусно. – Как думаешь, Чанёлю понравится? – пес снова гавкнул и облизал пальцы омежки. – Ну, Кокосик, золотце мое, мне же щекотно! Прекрати, и я обещаю тебе ещё кусочек, договорились? – смеясь, сполз на пол парень, обнимая ластящегося пса. Парень провозился с готовкой почти до самого вечера. Когда приглашенный Чанёль въехал на своей коляске, он присвистнул – стол ломился от лакомств. Тут было имбирное печенье, сладкие булочки с сахарной пудрой; несколько пирогов (по видимому, с разной начинкой), и в самом центре – красивый, аккуратно украшенный пряничный домик. – Вот это да!.. – восхищенно выдохнул альфа, неосознанно облизывая губы. У Се дернулся кадык от такой пошлой картинки и сейчас омега изо всех сил успокаивал разбушевавшиеся чувства – у него просто очень давно не было секса, всего-то. И да, этот шикарный альфа тут совсем не при чем. – Все такое красивое, Сехун, правда! – Чанёль впервые в жизни не знал, какие можно слова подобрать. – Я подумал, что делать слишком высокий и крупный домик было бы глупо, ведь нас всего двое… – собака возмущенно залаяла, и омега рассмеялся, приглаживая ему мягкую шерстку. – Прости меня, Кокос! Смотри, что я испек для тебя, – парень протянул псу печеньку в виде косточки, полностью покрытую глазурью. Пёс умял лакомство в считанные секунды. – Рад, что тебе понравилось. Вот, держи, но больше не проси – много сладкого вредно, – он поставил перед Кокосом миску с несколькими печеньками в виде косточек и кошечек, и наконец, сел напротив альфы. – Можно уже пробовать? – проскулил Пак, Хун же хихикнул и кивнул. Альфа попробовал пирог с капустой, с мясом и наконец, добрался до сладостей. Имбирное печенье таяло во рту, булочки казалось, были из сахарной ваты – настолько сладкими они были, но все меркло в сравнении с тем самым пряничным домиком. Омега разрешил съесть ему крышу, окошко и дымоход, смеясь и приговаривая: – Ты теперь похож на Санту. Чанёль, ты такой смешной сейчас с сахаром на губах и подбородке. Как жаль, что мой телефон совсем сдох, не то я бы сфоткал тебя сейчас же, – а альфа залип в который раз, только теперь на чужой улыбке: яркой, светящейся. Уборка снова была на Се, который с удовольствием крутился на большой кухне, ловко лавируя между шкафчиками, прибирая со стола, и вымывая посуду, снова без перчаток и посудомоечной машины. А альфа снова незаметно наблюдал, пока омега думал, что он в гостиной, за ним и не мог оторвать глаз от такой умиротворяющей картины. «Вот бы видеть его рядом со мной всегда». *** Сехун смотрел на валящий непроглядной белоснежной стеной снег за окном, с сожалением думая, что не может схватить Чанёля за руку и потащить туда лепить снеговиков и кидаться снегом за шиворот. – Можешь побегать с Кокосом, если хочешь… Я дам тебе теплые вещи, – тихо проговорил альфа заметив грустные взгляды, что бросал парень в окно. Омега отрицательно покачал головой не оборачиваясь. – Ты не должен торчать целый день дома только из-за того, что я не могу… – Чанёлли, а давай посмотрим что-нибудь веселое, а? – крутанувшись на подоконнике, повернулся к нему. – Я хочу посмотреть про очередное чудо на Рождество, ведь оно бывает, да, Чанёлли? – глазки грустно блеснули, и альфе нестерпимо захотелось обнять его, прижимая к себе и согреть, делясь своим теплом и нерастраченной нежностью. – Конечно, Сехунни, – только и смог улыбнуться Пак. Парень фыркнул на его «Сехунни», но ничего не сказал. Спустя полчаса О по просьбе Чанёля принес остывшее искрящееся полусладкое вино из холодильника и чокнувшись бокалами они поздравили друг друга с Рождеством. После пары бокалов, разговор пошел веселее, и скоро они смеялись даже над маломальскими шутками друг друга. *** – Необыкновенно вкусное вино! Никогда в них не разбирался… Да уж, это самое интересное Рождество в моей жизни! – улыбнулся омега сам себе. – Ещё вчера я и представить себе не мог, что заеду так далеко, дальше родительского дома. – Как так вышло, что ты проехал нужный поворот? – удивился слегка опьяневшим голосом, Чанёль. – Абсолютно ничего не было видно! Я даже не знал, переехал ли я по мосту через реку, просто следовал за машинами, идущими впереди, и вдруг все огни исчезли, и я оказался совсем один. Как в самых страшных американских ужастиках, – хихикнул Хун. – И, конечно же, по закону подлости мотор заглох, машина отказывалась заводиться, а вокруг – вообще ни души. – Ты живешь в Сеуле? – Да, – кивнул омега делая еще глоток. – Я ехал к родителям на Рождество. Папа позвонил мне и сказал, что идёт сильный снег, но поскольку у меня была новая машина, я был уверен, что доеду. В какой-то момент я чуть было не повернул назад, но знаешь, я не жалею об этом! – парень посмотрел на альфу. – Ведь тогда я не встретил бы тебя, Кокоса, и не провел Рождество вот так… Жаль, только что не могу позвонить семье, и сказать, что со мной все в порядке, чтобы они не волновались. – Дня через два связь починят, да и снегопад уже прекратился. По телевизору передавали, что все аварийные бригады сейчас активно работают, так что через пару дней ты… ты сможешь уехать домой или туда, где тебя ждут. – закончил альфа с некой грустью. – Ты не хочешь, чтобы я уезжал? – глаза – в глаза, задал вопрос в лоб, Сехун. Альфа тяжело сглотнул, но ответил честно: – Нет, но ведь и просить тебя остаться рядом с собой не имею права… Никакого, да? – вопрос был риторический, но омега решил идти до конца, и быть также честным: – Не знаю… Имеем ли мы право вообще хоть на что-то сейчас? И потом, у меня есть одно нерешенное дело… черт, я не знаю – он устало потер лицо ладошками, а Чанёль обиженно прикусил губу. Альфа понимал, что не имеет право требовать что-либо от парня, сидящего рядом, но как же, черт возьми, сильно, хотелось услышать совсем другое. Но и ждать, что этот красивый и до умопомрачения, вкусно пахнущий, омега, может выбрать его – глупо. – Просто есть глупый омега, ждущий решительных действий от бросившего его в канун Рождества, альфы два года назад… Я не знаю, можем ли мы с тобой сейчас на что-то надеяться или пробовать, не разобравшись с моей старой проблемой?.. Да и потом, у тебя ведь тоже, наверняка, есть милый омега, который… – У меня никого нет! – поспешно ответил альфа, а после прокашлявшись, добавил: – У меня и до аварии ни с кем серьёзных отношений не было. Лу-Лу говорил, что это из-за моего слишком скверного характера, который меняется с «минуса» на «плюс» чаще, чем у омег. – хихикнул Пак. – А сейчас… кому нужен инвалид, который, возможно, и не встанет на ноги?.. – грустно закончил он. – А мне почему-то кажется, что все у тебя ещё будет, Пак Чанёль, вот увидишь! – улыбнулся омега, и они не могли оторвать друг от друга нежных взглядов. – Ладно, проехали, сменим тему, – предложил Пак, и Сехун сразу же согласился. Так было обоим легче. – Слушай, а у тебя есть поп-корн? Мне вдруг очень захотелось чего-то воздушного и лёгкого, как думаешь, он будет сочетаться с вином? – хлопнул в ладоши Се. Заметив удивление альфы, парень слегка смутился. – Извини, я иногда слишком много болтаю. – Просто ты – очень необычный, вот я и не привыкну никак, – Чанёль улыбнулся. Спустя пару минут они уже были на кухне, где ждали, когда микроволновка известит о приготовленном лакомстве, оживленно обсуждая, какой фильм посмотреть. – Уже Рождество... – вдруг совсем тихо проговорил О, альфа внимательно посмотрел на него. – Этот праздник я думал встречу в объятиях своего альфы, со вкусным поцелуем на губах и кольцом на пальце. – пояснил он на немой вопрос мужчины. Альфа сглотнул: – Прости, если я о личном, но я не почувствовал на тебе постороннего запаха, только твой. Ты собираешься стать женихом в будущем году? – глупость ляпнул конечно, но главное – хотелось знать правду. Омега медлил с ответом. Что он мог ответить ему? Что да – я так думал, или – не знаю, наверное?! – Ну, скажем так: есть один альфа и есть один омега, которые встречались с последнего класса школы. Им было весело вместе, хорошо, омега был влюблен, а альфа отвечал взаимностью. И вроде бы всё хорошо, и вроде бы все есть, проходит четыре года их отношений, семьи ждут от них пышной свадьбы и детишек, но вдруг этот чертов альфа заявляет, что он хочет взять перерыв в отношениях – ровно два года, и если все останется в их жизнях по-старому, то встретится на этом же месте и он сделает это самое предложение… А до этого времени почему бы не узнать, а действительно ли вы – идеально подходите друг другу так, как говорят все вокруг?! А этот второй парень, омега, стоит и хлопает заплаканными глазами, глупо соглашается с доводами альфы, а что ему ещё остается?! И вот, спустя два года, надеющийся на продолжение отношений омега, который изменил свой имидж, сменил любимое маленькое авто на более представительский класс, о, и волосы перекрасил в более естественный цвет, и много чего ещё, в том числе и изменил свое отношение к сексу, все надеяться на что-то… Думаешь, глупый омега, да? – Се совсем не хочет слышать ответа, в глазах застыли невыплаканные слезы, но альфа не промолчал: – Ты прав, немного глупо, но если вдруг у него ничего с этим тупоголовым альфой не выйдет может он позвонит мне? М, что скажешь? – Сехун звонко засмеялся. Кокос удивленно покосился на слегка захмелевшую парочку, но вел себя тихо. – А вообще, если серьезно, я бы все отдал за такого омегу: верного, теплого и красивого. И уж точно не отпустил бы в такую непогоду никуда от себя! Везде бы таскался за ним, хвостиком, чтобы никто не увел! – добавил с нежной улыбкой Чанёль. Сехун сглотнул. Черт, сейчас его волнует и аромат, и поведение, и такие нежные слова альфы, который откровенничает с ним так легко и просто. Вот почему они не встретились раньше, лет так пять–десять, назад? Сехун бы обязательно полюбил Чанёля, альфа же полюбил бы зажатого О и они были бы вместе всегда… Омега в который раз сглотнул. Черт, мысли несут его совсем не туда… – Еще вина? – не к месту спросил слегка севшим голосом альфа. Се растерянно кивнул. – То, что нужно, к черту поп–корн. – альфе нравилась изменчивость и легкость омеги. – Предупреждаю: я не умею пить. Раньше пил получше, сейчас как-то не очень, разносит и от пары бутылок пива. – Я вообще никогда не умел, но разве это причина отказываться? – улыбнулся Хун и поспешил принести вторую бутылку вина. Прохладное, терпкое и слегка сладковатое – после первого же глотка потянуло на глупые вопросы. – Я все спросить хотел: а чья это спальня, та, в которой я одевался? Там пахнет так, словно там давно никто не жил. Это комната твоего умершего брата? – Да, эта комната принадлежала моему брату – Лу Хану, я ведь говорил тебе о нем? Он и его муж – Цзы Тао, жили в Пекине, мечтали о детишках, собаке и белом, красивом доме. Но полтора года назад у него скончался муж, Цзы Тао серьезно заболел, и слишком быстро покинул моего брата, успев перед смертью исполнить только одну мечту – подарить ему щенка, вот этого золотистого ретривера, Кокоса. – он потрепал лающего пса за ухом. – Поскольку в Китае Лу Хану одному было бы тоскливо и одиноко, я пригласил его пожить у меня, здесь. Я как раз заканчивал строительство того дома на холме, видишь? – омега вспомнил, что видел из окна спальни, большой, красивый дом, что возвышался на холме. – Я построил его в надежде на то, что буду жить там со своим омегой и нашими детишками. – Чанёль улыбнулся, и омеге в этот момент захотелось его обнять. Они такие разные с ним, но мечтают об одном и том же. – Поскольку дом был еще не закончен, я обустроил вторую спальню в этом – домик мне от родителей достался, – и ждал своего кузена. Я хотел развеять его тоску, сделать для него что – то светлое, то, о чем просил меня Цзы Тао перед смертью – чтобы Лу–Лу снова улыбался, женился и завел детей, сделал всё то, что не успел сделать для него его альфа… – в глазах Пака показались слезы, и О не выдержал, порывисто его обняв, Чан Ель обнял его в ответ. Когда альфа понемногу успокоился, он продолжил: – Я пытался вывести его из депрессии, а потом как-то неожиданно подкралось Рождество, и Хан словно ожил. – Чанёль тепло улыбнулся, вспоминая искорки в глазах брата и его искренний смех. – Он вдруг стал усиленно готовиться к празднику, бегал по первому снегу, постоянно напевая гимны и песенки, а после решил купить самую большую и высокую ёлку в Корее, чтобы после украсить ее и водить вокруг нее хороводы. В этом был весь Хан! Он умел устраивать праздники из ничего!.. Мы наготовили еды, позвали всех родных и друзей, кто был в Сеуле, в гости, и утром в Сочельник – отправились на елочную ярмарку, дабы исполнить его желание. За рулем был Хан, он не был пристегнут – вечная его проблема, а я отвлекся на секунду, чтобы сменить станцию по радио, как… мы попали в жуткую аварию… Хан скончался на месте, его выбросило через лобовое стекло, было столько крови… – его снова затрясло и Се вновь обнял его, крепко прижавшись, он хотел сказать, что он рядом и все будет хорошо. – Я пришел в себя в клинике, где врачи сообщили, что возможно я больше никогда не смогу ходить. И только омега моего лучшего друга – Криса Ву, Исин верит в мое исцеление. Сейчас я в инвалидном кресле, но скоро все должно изменится – после Нового Года у меня назначена очередная операция, шансов не так много… всего 70%, но все же... мне хочется верить в лучшее! – он закончил слишком бодро для такого грустного взгляда, и Хун не выдержав поцеловал его в щеку, стирая мокрые дорожки с щек кончиками пальцев. – Эй, мне не нужна твоя жалость! – альфа попытался отстранить омегу от себя, последний смутившись, сел на свое прежнее место. – Извини, но это не жалость, а дружеская поддержка. Ты же не против нее? – Совсем нет, если только немного. – они замолчали, каждый думая о своем. – Ты совсем раскис, может, мне не следовало тебе все это рассказывать? – Чанёль пытался понять поведение притихшего, задумавшегося, омеги, что плохо удавалось. Парень только кивнул. – Да, я просто… Не знаю… мне совсем не хочется оставлять тебя и Кокоса, и вообще… Думаешь, он ждет меня там?.. – вдруг тихо спросил омега, Пак сглотнул. Что он должен ему сказать, что Сехун хочет от него услышать? – Ты спросил в порядке ли я, и черт, нет – я не в порядке! – почти прокричал парень. Кокос подбежал и положил голову ему на колени, от чего Хуна еще больше затрясло. – Вот сижу сейчас здесь, в твоем доме, и понимаю каким же тупицей я был! Нет, я и до этого догадывался в своей глупости, но чтобы настолько… Господи! Какого черта я ждал два года этого недо-альфу, он ведь даже не звонил мне, не писал и уж тем более – не искал со мной встречи. Черт, ну как я могу быть таким, таким, таким… – Се покачал головой и, почувствовав влажность на щеках, понял, что все же заплакал. Кокос вилял хвостом и слизывал его слезы. – Не плачь! – прозвучало словно приказ. – Этот сопляк не стоит и твоего мизинца! Вот нам с Кокосом он бы точно не понравился! Собаки хорошо чувствуют людей. – Кай не любит собак, а я всегда хотел такого милого пса, как твой, – Сехун ласково потрепал собаку по голове, – совсем, как ты, малыш. – омега поцеловал ластящегося пса в нос, из-за чего последний довольно фыркнул. Впервые, спустя полтора года, Кокос так заботился об омеге, после Лу Хана и Чанёля это радовало. – Так я и думал. Больше и говорить не о чем. Говорю же – он придурок! – прозвучало излишне драматично из уст Пака, и Се хихикнул, а альфа не удержавшись чмокнул омежку в теплую щечку. Это было мало похоже на поцелуй, потому что юноша нервно хихикал, а Кокос совал свою морду, а Чанёль неловко коснулся губами щеки омеги. – Очень мило, – хмыкнул О. – "Мило", вы, омеги, других слов не знаете? – взревел Пак в притворном гневе. Сехуна забавляло, что этот грубоватый и прямолинейный альфа пытается его развеселить и вселить в него уверенность. – Ну, ладно, приятно. – поправился омега. – «Приятно» звучит лучше, чем «мило». Мне никто раньше этого не говорил. – А сколько раз было «раньше»? – полюбопытствовал О, с интересом поглядывая на альфу. – Это не твое дело. – Ты прав, это не мое дело, извини. – быстро проговорил омега, смутившись собственного интереса. – Сколько осталось до конца Рождества? – Пак взглянул на часы. – Пару часов. – Он поцеловал Сехуна снова, на этот раз не так неуклюже. Кокос тоже присоединился лизнув обоих в щеки, и убежал на кухню. – Мне понравилось. – тихо прошептал смущенный О не глядя на альфу. А Паку нравилось, каким смущенным и, безусловно, красивым выглядит омега сейчас: раскрасневшиеся щечки и блестящие глазки. – Конечно, понравилось. Ты очень хорошенький, малыш, и я совсем не понимаю этого идиота, альфу, что мог оставить такого замечательного омегу, как ты! Я бы не оставил тебя никогда, честное слово! – искренние слова разливались медом по разбитому сердцу. – Честное–пречестное? – смущенно и тихо спросил парень, не уходя из горячих объятий альфы. – Самое что ни есть пречестное. – Хун улыбается смотря в искрящиеся теплым светом глаза напротив. Это в голову вино ударило, или это улыбка альфы его с ума сводит? – Когда пробьет полночь – я тебя поцелую… – шелестит совсем тихо, но уверенно омега. Чанёль на автомате кивает и обнимает его крепче. – А почему? – тяжело сглатывает он, ожидая ответа. – Потому что просто мне хочется… очень… – всё ещё шепотом проговаривает парень и отчего-то альфа ему верит. Он ведь тоже этого хочет, сильнее всего на свете, даже согласен не ждать еще несколько часов до полуночи. – Так поцелую, что твои носки со снежинками слетят с ног! – хихикнул омега, и Чанёль рассмеялся. Вот умеет же испортить такой романтический момент. – Поверю на слово, О Сехун, поверю на слово. – они сидели в обнимку, и говорили-говорили ни о чем и обо всём сразу. Словно, были знакомы тысячу лет. ***