Red Christmas ribbon

*** Было четыре часа утра. Чанёль позвал собаку и велел ей лечь на его место, чтобы согреть омегу, пока сам он приведет себя в порядок. Он перевернулся, ухватился за спинку дивана и встал на ноги, опираясь на оставленные у спинки трости. Острая боль пронзила его тело, но он все же как мог быстро пересел в кресло, и добрался до ванной. Он скрипел зубами, и слезы бежали по его щекам, когда он оглянулся, чтобы увидеть, как Сехун жмется к его псу, подтянув одеяло по самые уши. В ванной Чанёль сел на специальное сиденье, включил душ и просидел там довольно долго. Одевался альфа не меньше двадцати минут. Выходя из запотевшей комнаты он услышал гул снегоочистителя. Въехал на кухню, решив сварить свежий чай, и выглянул в окно. Мистер Ли с двумя сыновьями расчищали дорожку в саду, а младший сметал снег с его машины. Чанёль включил фонарь у главного входа, открыл дверь и позвал мальчика, чтобы расспросить о состоянии дорог и погоде. Услышав о джипе, мальчик пообещал, что они поищут машину, и если ее удастся завести, пригонят к коттеджу. — В гараже есть пять галлонов бензина, — сказал Пак младшему Ли. Достав из-под ручки кресла квадратный белый конверт, он протянул его мальчишке — Джуну. На конверте было написано: «Мистеру Ли. Оплата». — Телефоны уже подключили, мистер Пак. Сердце альфы заколотилось. Он мог бы отключить его, но такой поступок, будет значить, что он ничем не лучше Чонина, который тоже не дал шанса Се. Потом он подумал о родителях омеги, они, конечно же, очень беспокоятся за пропавшего сына. Поставив две чашки с чаем на поднос, Чанёль въехал в гостиную. — Хун-и, просыпайся, малыш, — ласково позвал он, проводя пальцами по взъерошенным волосам омеги. Сехун проснулся со второго раза и выглядел таким хорошеньким — сонный, растрепанный, такой теплый после сна. Он потянулся, зевнул и огляделся по сторонам. — Привет, — нежно улыбнулось сонное чудо, а Чанёль нервно сглотнул — сейчас он все испортит. — Доброе утро. Службы уже расчищают дорогу и мне сказали, что телефон уже работает. Ты можешь позвонить родителям. Твоя одежда на сушилке, я проверил — она высохла. Твою машину тоже ищут. — улыбка омеги померкла, лицо стало холодным и непроницаемым. Чанёлю так не нравилось, но он сам в этом и виноват, и поэтому постарался успокоиться и выглядеть непринуждённо. — Если машину удастся завести, то ее пригонят сюда, чтобы тебе не нужно было плутать в поисках одному. Парень кивнул не глядя на альфу, встал, быстренько одевшись во вчерашние свитер и джинсы. По его безэмоциональному лицу ничего не прочтешь, но вот взгляд был обиженным. «Чанёль, ты — кретин! — ругал себя альфа. — Он, наверное, думает, что я его выгоняю!». «Он очень хочет, чтобы я быстрее уехал…» — удрученно думал в это время омега. Ну что ж, а чего он ожидал от Чанёля? Короткий постой обычно так и заканчивается. Почему он рассчитывал на что-то другое? Внутри снова стало очень холодно, а одиночество чувствовал даже на кончиках пальцев. — Я могу хотя бы принять душ? — спросил он и Чанёль молча кивнул, внимательно смотря на паренька. — И можно я позвоню родным из спальни твоего брата? — Конечно, делай как тебе удобнее. В глубине души Чанёль надеялся, что О позвонит из гостиной и он услышит разговор. Но Хун скрылся в ванной, оставив нетронутую чашку с чаем на столике. Кокос протяжно завыл. Хозяин почувствовал, как волосы на голове встали дыбом: пёс не выл так со дня похорон Лу Хана. Он понимал, что Сехун вот–вот исчезнет из их с Чанёлем жизни. Их снова оставят одних. Сейчас Пак завидовал псу: ему и самому хотелось завыть. За окном чистили снег. Прошло тридцать минут, затем — тридцать пять, сорок. Кокос всё лаял, когда мистер Ли или его сыновья слишком близко подходили к дому. В спальне омега закрыл за собой дверь и сел на кровать. Он ненадолго задумался, а потом набрал номер родителей. Трубку сняли сразу. — Папа, это я, — слегка севшим голосом проговорил Се. — Слава Богу! Мы безумно беспокоились за тебя, милый! Ради всего святого, куда ты пропал? Почему ты не позвонил раньше, ах, да, ведь линии не работали. Где ты вообще? Называй адрес, твой брат сейчас же поедет тебя вызволять оттуда. — Не так далеко от вас, как оказалось… Джип застрял в снегу, и мне пришлось идти пешком. Ты не поверишь, меня нашла собака! Я вам всё расскажу, когда приеду домой. Хозяин дома говорит, что дороги уже расчищают, а его знакомые ищут мою машину. Как только её найдут и пригонят, я сразу уеду. Вы хорошо провели Рождество? Он не собирался спрашивать о Кае. Не хотел, потому что внезапно ему стало всё равно, приезжал он или нет. Ему вообще стало безразлично всё, что связано с Каем. — О каком праздновании могла идти речь, когда мы места себе найти не могли? !.. Мы с твоим отцом выпили весь запас виски, беспокоясь о тебе!.. Всю ночь не спали, всё думали где тя и что с тобой… Был такой ужасный буран. Я никогда не видел столько снега! Твой отец говорит, что если машина не заведется, он приедет за тобой сам. А ты как? Всё–таки, впервые провел праздник вне дома. К кому ты добрался? Всё точно в порядке?! — Сехун улыбнулся: папа по-обычному был обеспокоен его жизнью и безопасностью. — На самом деле, пап, стыдно говорить, но всё было очень хорошо. Мой хозяин на редкость милый человек. Его замечательная собака спасла меня. Мы поужинали индейкой и пили очень вкусное вино… Прости, у меня не было возможности сообщить вам о себе... — Дорогой, не трать время на пустые разговоры, лучше поскорее собирайся к нам! Я так рад, что с тобой не случилось ничего страшного. Как только телефоны заработали, мы обзвонили полицию, дорожную инспекцию и куда только можно, но слава Богу, твоего имени среди пострадавших не было! Приезжай скорее, сыночек… — Мне очень жаль, что так получилось. Я должен был послушаться тебя и подождать, пока не кончится буран. Просто мне не терпелось приехать домой. Прости, я постараюсь приехать к вам скорее! «Сейчас он скажет был ли Чонин» — подсказал внутренний голос. — Приезжал Ким Чонин. Он приехал около одиннадцати и сказал, что добирался из Пекина семь часов на самолете, представляешь? Похоже, во всей Азии была такая скверная погода. Он очень огорчился, что тебя не было. Это, конечно, мое мнение, но не думаю, что он испугался, что ты застрял где–то в дороге, скорее просто обиделся: он приехал, а тебя нет. Извини, Хун-и, но этот молодой человек мне никогда не нравился. И отцу тоже. Но я больше ничего о нем говорить не буду. Веди машину осторожно, малыш, мы будем тебя ждать! — Хорошо, пап. На этот раз, обещаю, всё будет в порядке! Обними там всех за меня. — Се положил трубку. Тошнота подступила к горлу. То, чего он ждал эти два долгих года, на что надеялся и о чем молился, случилось. Он вспомнил старую поговорку: «Будь осторожен в своих желаниях, потому что они могут исполниться». И сейчас он был не рад тому, что его желание исполнилось. В комнату заглянуло солнышко. Луч упал на фотографию в серебряной рамке. Да, брат Чанёля был очень красивым омегой. Лицо светилось солнечной и теплой улыбкой — что очень напоминало самого Пака. Вчера ночью Сехун испытал удивительные ощущения. Секс с Чонином никогда не был таким, как с Чанёлем. Но дело было не только в сексе. Его почему-то не беспокоило инвалидное кресло Пака. И ему очень не хотелось оставлять его. Что с ним вообще происходит? Вдруг Сехун увидел в окне свою машину. Она аккуратно двигалась к дому, обвязанная тросом. «Прощаться всегда так тоскливо», — подумал парень, вздыхая. Особенно сейчас. Он чувствовал себя очень неловко. — Спасибо тебе за всё, Чанёль! Я пришлю Кокосу стейки в знак особой благодарности и спасенной жизни. Ты дашь мне свой городской адрес? И вообще… когда приедешь в Сеул, позвони, я бы… мы бы… мы могли бы увидеться, по-дружески… — быстро заговорил омега, сам же смутившись своему отчаянному голосу. Ему нестерпимо хотелось, чтобы альфа согласился. — Да, я бы…тоже хотел увидеть тебя хотя бы еще раз, Хун-и… — пытался улыбаться как можно дружелюбнее Чанёль, подкатывая кресло ближе к двери. — Вот, это моя визитка, там все номера. Ты можешь позвонить мне в любое время, даже если просто захочешь просто поболтать. Я хороший слушатель. Се неловко протянул ему свою визитку. — Ты тоже звони, если что… — Парни залили полный бак бензина. Будь осторожен на дороге. И позвони, когда доедешь домой. Я хочу быть уверенным, что ты добрался в целости и сохранности, хорошо? — Обязательно. Ещё раз спасибо, Чанелли… Если после твоей операции, которая, я надеюсь, пройдет успешно, тебе понадобиться спроектировать дом, ты ведь соберешься однажды жениться, – так вот, обращайся… я помогу, у меня куча идей, и вообще… — парень прикусил нижнюю губу. — Я сделаю это для тебя бесплатно. Серьезно… Просто я не знаю, как ещё могу тебя отблагодарить за то, что ты пустил меня к себе… Черт! Я никогда не умел красиво выражаться, но надеюсь, ты меня понял… — Да, я понял! И, спасибо, я запомню. Повисло неловкое молчание. У Сехуна сжалось сердце. Какими вежливыми они были, какими чужими. Он не мог уехать вот так. Полы незастегнутого пальто распахнулись, когда Сехун наклонился к Чанёлю, посмотрел прямо в большие глаза и легонько поцеловал в губы. — Я никогда не забуду это Рождество. Никогда не смогу забыть тебя, Пак Чанёль, и твоего Кокоса. «Скажи мне, что хочешь, чтобы я вернулся! Нет, лучше попроси, чтобы я не уезжал и я останусь. Клянусь Богом, останусь. Я никогда не вспомню о Чонине, никогда не упомяну его имя. Скажи же что-нибудь!». — Это было чудесное Рождество. Я был рад провести его с тобой, О Сехун! И Кокос тоже. Позвони из дома, — стараясь быть спокойным, глядя на омегу, проговорил Чанёль. И всё, больше ничего… Сказки закончились, О Сехун. Тон Чанёля был равнодушным, холодным, в прошлую ночь он сказал: «Было так, как было». И ничего больше. Омеге захотелось завыть от отчаяния, ну нет, он сильный, он справится. — Я позвоню, — пообещал О излишне бодрым голосом, потрепал собаку и шепнул ему в ухо: — Заботься о нем, слышишь? Он слишком упрям, как по мне. Я взял твою ленту и буду хранить ее. Обещаю прислать самое лучшее мясо! — Он отвернулся, чтобы скрыть непрошеные, горькие слезы. Через минуту О Сехун вышел на улицу. Джип замурлыкал, как котенок. Он включил фары, и поехал по аллее, вперед, только вперед. Без оглядки. Приключение закончилось. Теперь все будет по-старому. За несколько часов он умудрился влюбиться в человека в инвалидной коляске… и в его собаку. Се Хун не выдержал и заплакал, только эти слезы не хотелось прятать и скрывать, он так и ехал, пока мокрые дорожки не высохли сами, неприятно стягивая кожу на щеках. Дома его встретили так, как он и ожидал. Родители обнимали и целовали его. Папа вытирал слезы кухонным полотенцем, пахнувшим ванилью и корицей. Отец ворчал, но Се видел слезы в его глазах. Брат с зятем тоже не остались в стороне — обнимая и расцеловывая парня в щеки. — Как насчет завтрака, Хун-и?— подмигнул старший брат — Юджон, кивая на кухню, пока младшего отпаивали горячим чаем в украшенной гостиной. — Нет, есть мне не хочется. Вот если бы только папиного фирменного пирога, — подмигнул он брату. — Хорошо, ты пойди наверх и одень что-нибудь теплое, а лучше - приляг отдохнуть. Мы с папой как раз напечем твои любимые пироги. С мясом же, да? — улыбнулся Кёнджу, доставая заготовленное загодя тесто из холодильника. — Спасибо, ты — суперзять! — сжал худые плечики омеги Хун убегает наверх. Он сбежал от расспросов и от непрошеных слез, что снова появились в уголках слегка покрасневших глаз. Оставшись наедине с собой в своей комнате, Се посмотрел на телефон. Все, что ему нужно было сделать — это поднять трубку и набрать заветные цифры… Тогда он услышит голос Чанёля, его проникновенный бас. Сделать это сейчас или принять ванную, переодеться и привести в порядок волосы? Лучше сначала второе. Альфа не похож на человека, который сидит у телефона и ждет звонка от омеги. Единственное слово, которое Се мог придумать, чтобы описать ванну, было «волшебно». Пена была с запахом хвои, а вот шампунь совсем не пах лимоном, как в доме Чанёля… Расслабившись в горячей ласковой воде Хун заставил себя подумать о Чонине. Папа, наверняка после его звонка позвонил матери Чонина. Се был так счастлив оказаться живым и невредимым, что мог даже потерпеть общество Чонина. Подумать только сколько времени он потратил на подарки альфе, которые он сначала методично и по списку покупал, а потом долго и красиво упаковывал. Он заворачивал их с дурацкой любовью. А сколько денег он на все это потратил, это же просто ужас! Ничего, он отнесет всё обратно в магазины, когда вернется в Сеул. И вообще ничего ему не подарит. Ему уже не хотелось тратить на Чонина даже минутку своего времени, не то что большие деньги, которые обернуться для него холодным "спасибо" и возможным предложением руки и сердца. Нет, он не стал в один миг меркантильным и жадным, просто понял, что потратил два года впустую на того, кто этого не заслуживает, кто не оценит и не будет потом хвастаться их детям и внукам. Чонин многое в Сехуне принимал за должное, теперь же хватит. Теперь Сехун знает, что хороший секс и оргазм могут быть и с другим альфой — Чанёль ему это наглядно показал и доказал сам того не зная. Хун слышал как отец внес в спальню его багаж из машины, когда дверь за альфой тихо закрылась, парень вздохнул с облегчением. Он снова был один со своими мыслями. Он пожалел, что у родителей нет радио-телефона, иначе он позвонил бы Паку прямо из ванной. Мысль о том, чтобы разговаривать с ним сидя в ванне, вызвала у него сладостную дрожь. Ещё ярки были воспоминания их прошлой ночи, которую они провели в страсти и желании. Омега еще долго сидел в воде, после чего переоделся в серый вязаный свитер со свободными рукавами, черные джинсы и белые носки с оленями — дух Рождества его ещё не оставил. Потом он высушил феном волосы, попутно уложив их в более-менее нормальную прическу и спустился вниз. Папа взглянул на него с лёгким разочарованием: — Ты будешь в этом? — А что не так? Тебе не нравится? — удивился Се. Он же для свидания или званого ужина наряжался. — Нет, нравится, просто… я подумал, что тебе захочется принарядиться для Чонина. Я думаю, он будет здесь очень скоро. — Ему лучше приехать побыстрее, потому что у меня есть одно важное дело. Я им займусь сразу после сытного завтрака-обеда. Может быть, ты попросишь его приехать в другой раз? И вообще, давайте представим, что сегодня - канун Рождества, откроете мои подарки. — Мы и не открывали ничего, тебя ждали, — папа чмокнул младшего в щеку, — Юджон сказал что это будет не честным. Главный любитель всего хвойного, снежного и рождественского у нас ты, так что смысла праздновать без тебя мы не видели. — Тогда так и сделаем. Слушай, не говори Каю. Я хочу, чтобы были только мы. Только наша семья. — Серьезно, что ли? — присвистнул Юджон. — Значит, ты решил его отпустить? — Хун безразлично пожал тонкими плечами. — Как скажешь, милый, — нежно улыбнулся папочка. — Ты же проведешь с нами все праздничные дни? — омега пожал плечами. — Как так? Мы же уже и поход, и лыжи заказали! — всплеснул руками папа. В кухню вошел отец, держа в руке бокал с виски. — Если он не хочет, то пусть едет к себе. Может, у него другие планы, да, малыш? — он приобнял младшего сына, который сразу поцеловал отца в морщинистую, но мягкую щеку. — Будь осторожен, когда поедешь, дороги расчищены, но это еще не значит, что не будет несчастных случаев. Судя по сообщениям, на шоссе до сих пор небезопасно. — Я буду осторожен, любимые мои! — он обнял родителей по очереди. — На самом деле я хотел выбраться в супермаркет и обратно. Если нужно что-нибудь купить напишите, хорошо? — Нет, ничего не надо. У нас все есть. Одевайся потеплее — сейчас очень холодно, минус 40. — потрепал младшего брата по уложенным волосам Юджон. Первым делом, после еды, Се поехал в ближайший маркет. Он заказал двенадцать отличных, средней жирности стейков и попросил отправить их по указанному адресу. Еще несколько часов он провел в магазинах, просто гулял среди толп незнакомцев, абсолютно спокойный и умиротворенный. В четыре часа Хун заехал в просторное кафе недалеко от турбазы, и выпил там вкусный чай с пирожным. Ему не хотелось возвращаться домой, потому что совсем не хотелось встречаться с Каем. Больше всего на свете, ему хотелось позвонить Чанёлю. «И именно это я и сделаю, — подумал омега. — Я устал делать то, чего от меня ждут другие. Я хочу позвонить ему и позвоню». Но сначала он набрал старых друзей — Кёнсу и Минсока, запоздало поздравив их с наступившим Рождеством. Держа в одной руке визитку Пака, а в другой свой телефон (который ему реанимировал старший брат, сначала хорошенько высушив, а после просто подзарядив его), набрал указанный мобильный номер. В тот миг, когда он услышала его голос, у омеги закружилась голова а спокойствие сменилось волнением и томлением. — Это Сехун, О Сехун. Чанёль… Я сказал, что позвоню, когда приеду домой. Так вот, я дома. Вернее, я сейчас в кафе. — Я беспокоился, когда ты не позвонил… Мог бы и выделить минутку на звонок мне. — нервно и недовольно проворчал альфа. Он волновался и теперь отчитывал Хуна. Ну что ж, он это заслужил! Ему нравилось, что Чанёль волновался за него. — Ты тоже мог набрать меня, в конце-концов, я ведь дал тебе свою визитку.— сквозь улыбку проговорил омега, но после долгого молчания в ответ решил сменить тему. — Что вы делаете? — Думаю об ужине. Что лучше: вчерашняя индейка или консервы? Я хочу что-нибудь простое. А потом буду смотреть футбол. По-моему, Кокос уже скучает по тебе… Сейчас он лежит в спальне Лу Хана, на подушках, на которых спал ты… в первую ночь. — Все-таки, твой Кокос — это нечто! Я послал ему обещанные стейки. Сегодня доставка не работает, поэтому получите их завтра. Скажи ему, что я привязал красную ленточку к своему чемодану, чтобы не потерять её. Дома наверное, буду хранить её глубоко в рабочем портфеле, чтобы не забыть о рождественском чуде. «Господи, какую же глупость ты несешь, Сехун!» — профейспалмил омега. — Я скажу ему. Как дороги? — Плохие, но ездить можно. Мой отец научил меня водить машину в любых условиях — это помогает. Это самый бессмысленный разговор в его жизни. Почему же его сердце так сильно бьется? Внезапно ему стало очень больно и обидно — альфа не предлагал ему ничего, не звал к себе, даже просто в гости, не то, чтобы навсегда! А он… а ему очень этого хотелось. Сильно-пресильно! — Извини, мне пора идти… — Он готов был расплакаться. — Спасибо за все, еще раз! Берегите себя с Кокосом! Се поспешил отключится, парень был так потрясен тем, что сейчас испытывал к новому знакомому, что даже не помнил как сел в машину и доехал до дома. «Не думай о телефонном разговоре, о его голосе, о безразличии в его голосе… — говорил он себе, — не думай о Чанёле и его собаке!.. Думай о завтрашнем дне, когда ты отсюда уедешь. Переключись на что-нибудь нейтральное», и парень усиленно принялся проектировать в своей голове новый торговый центр в Каннамме, который заказали его отделу. Выгружая свои немногочисленные мелкие покупки омега увидел, как к дому подъезжает старая машина Чонина, на которой тот ездил в школьные годы. Вот он, день, о котором Хун мечтал два год. И как ему сейчас не хотелось бв, но надо поставить уже жирную точку. — Я приехал! — радостно прокричал Чонин, сгребая в объятия слегка замерзшего Сехуна, который совсем не отвечал взаимностью. — Привет, Чонин, рад тебя видеть, — сухо сказал омега выпутываясь из слишком тесных объятий. Кто этот мужчина в солнечных очках и бейсболке, пропитанный табачным запахом? — Я приезжал, где ты был? Мне казалось, мы условились встретиться под ёлкой в сочельник пару лет назад. Твои родители очень беспокоились, что ты даже не позвонил! Ух ты, да ты изменился, Се, — лукаво подмигнул альфа, — и мне это ну очень нравится. О ловко увернулся от новой порции объятий, поднял брошенные из-за неожиданных нежностей альфы пакеты и прошел в дом, Чонин поспешил следом. — Честно говоря, я думал, ты не приедешь, — признался омега, разливая горячий глинтвейн по чашкам. Ему нужно скорее согреться, пока перед глазами не всплыло лицо Чанёля, который помог ему согреться в непогоду. Тогда он увидел Пака впервые. — Спасибо. А почему ты так думал? — Кай казался озадаченным словами О. — А что ты делал эти два года? — спросил омега разворачиваясь и глядя в чужие глаза напротив. — Мне нужно знать, Кай. — альфа посмотрел на него странным взглядом, слегка поморщившись. — Ой, не называй меня так. Достало это прозвище! Что я делал? Да так, то да сё. Работал, ел, спал, играл немного. Вероятно, то же, что и ты. Я много о тебе думал. Каждый день. — Но ты ни разу не позвонил, не написал, — сухо напомнил омега, согреваясь напитком. — Это входило в наш договор, если ты не забыл. Женитьба — дело серьезное, нужно быть уверенным, прежде чем сделаешь этот шаг, — пожал плечами Чонин. И Сехун понял, что не важно что прошло два года, они оба не изменились, совсем! Чонин всегда таким и был, только вот О никак не хотел этого замечать. Каким разумным был ответ альфы, каким подходящим. О с улыбкой на лице смотрел, как он роется в кармане. Альфа вытащил маленькую красную коробочку с крошечным желтым бантиком на крышке. — Теперь я уверен. Я знаю, что ты хотел помолвки два года назад, но я не был готов. А теперь готов. — Широко улыбаясь, он протянул парню коробочку. Омега продолжал держать в уже согревшихся пальцах, горячую кружку, даже не протянув к заветной коробочке руку. — Разве ты не хочешь открыть ее? — удивился слишком спокойной реакции Сехуна Чонин. — Нет, — так и сквозит равнодушием и честностью. — Что значит «нет»? — в изумлении широко распахнул глаза альфа. — То, что мне не нужна эта коробочка с кольцом. Я не хочу помолвки и не хочу выходить за тебя. Я теперь вообще ничего от тебя не хочу, Чонин. — Я не понимаю. — ошеломленно пробормотал Ким, пялясь во все глаза на спокойно попивающего напиток, омегу. — Какую часть слова «нет» ты не понимаешь? — весь этот разговор начал раздражать порядком уставшего омегу. — Но… — Но что, Чонин? — Я считал, что мы договорились… что у нас будет перерыв на два года. Зачем ты всё портишь? Господи, ты всегда всем недоволен, Се! О чем ты вообще думаешь? — начал выходить из себя, альфа. — Я говорю, что у меня было целых два года, чтобы подумать о нас. О тебе и обо мне. Ещё несколько дней назад я думал, что у нас получится. Теперь я знаю, что нет. Я уже не тот, что был, и ты, наверное, тоже. И ещё: я благодарен тебе за этот "испытательный срок". Это была твоя идея, Чонин, я хочу, чтобы ты знал, что я не изменял тебе. Он оставался верен Каю. Хотя, это было правдой до вчерашнего дня, когда ему стало ясно, что он больше не хочет выходить замуж за Кима. — Посмотри мне в глаза, Чонин, и скажи был ли ты верен мне всё это время. — Ким отвел взгляд в сторону. Парень понятливо хмыкнул. — Я так и знал. Ты хорошо проводил время. Думаю, нам достаточно будет поздравить друг друга с Рождеством, и отныне разойтись навсегда. — Ты отказываешь мне?! — В его голосе прозвучало такое возмущение, что Се расхохотался. — Именно это ты сделал со мной два года назад, но я тогда был так влюблен, что не понял этого! Все эти женщины, мужчины, которые у тебя были, не захотели мириться с твоим враньем. Вот почему ты здесь. Ты никому больше не нужен. Я знаю тебя лучше, чем сам думал, вот и открытие. Я расстаюсь с тобой, потому что больше не люблю тебя. Я расстаюсь с тобой, потому что не вижу нашей совместной жизни теперь! И я расстаюсь с тобой, потому что не могу представить, как вообще могут сочетаться ароматы мандаринов с мускусом? Да никак! Мы с тобой не подходим друг другу ни по одному из параметров!.. В любом случае сейчас у меня нет времени выходить замуж. Я решил открыть свое дело, у меня уже есть заказы. Давай останемся друзьями и забудем все как страшный сон. — Друзьями? Я как дурак ехал семь часов из Пекина, чтобы сдержать обещание. А тебя здесь даже не было. Я мог бы поехать на Мальдивы, с моими друзьями. Ты испортил мне праздник! — Он вышел из комнаты, хлопнув дверью, не забыв засунуть в карман коробочку с кольцом. Се покинул кухню, усевшись на диване в гостиной. Ему было легко, даже весело. — Ты знаешь, пап, мне кажется, что у меня с плеч сняли пудовый мешок, — признался он о-папе позже. — Жаль, что я не послушался вас с отцом раньше. В моем возрасте я мог бы быть поумнее. Ты видел его? Неужели он всегда был таким? — Всегда, солнце мое. Я не хотел говорить тебе… Я думаю, что он не приехал бы домой на Рождество, но его родители всегда дают ему чек на кругленькую сумму в начале года. В этот раз они хотели, чтобы он приехал на праздники, и сказали, что Чонин получит чек в рождественское утро только если научиться сдерживать свои обещания. Иначе он бы наверное, поехал на свои острова с сомнительными дружками. Мы не подслушивали, просто он очень громко говорил. Не переживай, Хун-и, ты встретишь хорошего и верного альфу! Ты же у меня такой красивый, такой хороший! — о–папа расцеловал сына в обе щеки. — Я не переживаю, па. Что будем готовить на ужин? Что-то есть так хочется… А после давайте уже откроем подарки, поблагодарим Бога за нашу чудную семью и ляжем спать пораньше? — Конечно, милый! Но перед этим ты расскажешь своему любимому папочке, почему от моего сына-омежки так сильно пахнет пряниками и лимоном, о’к? — лукаво подмигнул папа, отчего Се зарделся и покрылся румянцем, стыдливо кивнув. — Эй, никто не осуждает тебя, никому не позволяй себя осуждать, ты — свободный, красивый и молодой омега, ты имеешь право на личную жизнь! — папа ухватил младшего омегу за подбородок и нежно чмокнул в носик. *** На следующее утро Хун отправился на машине обратно, теперь уже с полным бензобаком. На переднем сиденье лежали комплект теплой одежды и новенький фонарь с шестью запасными батарейками; на заднем сидении: лопата, корзина с едой на целую неделю, две пары рукавиц и теплые сапоги. Се решил отныне никогда не отправляться в дальнюю поездку не подготовившись к ней как следует. В багажнике лежали пакеты с подарками для Кая, которые он собирался вернуть в магазины. Омега обнял и расцеловал родителей, брата и зятя, просигналил им на прощание и уехал. Он собирался заехать к Чанёлю, сам не знал для чего и почему, просто хотел. Он хотел сказать альфе все, что накопилось за все время их знакомства, поговорить о чувствах, что разбудил в нем этот солнечный альфа, и что ему безумно хочется засыпать и просыпаться рядом с ним… только с ним! Он сочинил целую речь, которую, возможно, никогда не произнесет. Он скажет: «Привет, я просто ехал мимо и решил остановиться выпить вместе по кружке чая!». В конце концов, он мог бы приготовить стейк для Кокоса, и повторить свой подвиг с печеньем и пирогами для Чанёля — просто так. Потому что так хотелось. Может быть, альфа снова его поцелует, и они забудут эти пару дней как страшный сон, и тогда начнется самая лучшая, яркая пора в их жизнях?! Может быть, альфа попросит остаться, чего Сехуну нестерпимо и безумно хотелось! Только подъезжая к повороту в сторону домика альфы, он подумал о том, что альфа даже не спросил его о Кае. Значит, его это не интересовало, «Было так, как было» — вспомнились слова Чанёля той ночью, и заглушив голос сердца и даже доводы разума, Сехун проехал мимо нужного поворота. *** Он мучился весь январь и февраль. Сотни раз он снимал телефонную трубку и клал ее обратно. Ведь Пак мог и сам позвонить ему! Он получил от альфы только короткую записку с благодарностью за стейки для Кокоса, которую ему передала его секретарь на старой работе. Он сообщал омеге, что пес прятал стейки под подушку, на которой спал тогда Хун. В постскриптуме было написано: «Надеюсь, запоздалое Рождество оправдало все твои надежды, Хун-и». Черт! Его это «Хун-и» выводило паренька из равновесия! Се же написал с полусотни писем в ответ на эту записку, но ни одно из них не отправил. Он знал, что был влюблен. По-настоящему влюблен. Впервые в жизни. Но что делать? Выставлять себя ещё большим глупцом не хотелось, как и получить отказ от любимого… Потому, чтобы отогнать мысли о Пак Чанёле и его собаке подальше, парень с головой погрузился в свой бизнес. Заказал нужные мелочи, вроде вывески для офиса, который располагался в отдельном здании на Инсандоне; жалюзи; выбрал кафель, напольное покрытие, цвет стен, в общем — всё, что касалось отделочных работ. Отец помог с оформлением, подписанием первых контрактов и договоров. Теперь, в личном здании — офисе молодого, но преуспевающего, архитектора О Сехуна, было три этажа и двадцать сотрудников. На первом этаже был хороший кафетерий для сотрудников, которые могли вкусно поесть, не покидая офиса; на втором располагался офис самого шефа и небольшие кабинеты работников. Третий этаж представлял собой зону отдыха и два больших конференц—зала. Но самым любимым местом для нового шефа была мансарда — на которой его любимый папа разбил небольшой садик с разнообразными цветами, плетенной мебелью и полом с подогревом; и крытой, стеклянной крышей. Сехун сам выбирал картины для офиса, остановив свой выбор на расслабляющих, красивых пейзажах, мечтая, что найдя похожее место обязательно построит там загородный домик. Торжественное открытие планировалось на первое марта. В первый день весны. У него уже было два клиента. Если ему повезет, он выплатит отцу долг в течение трёх лет вместо пяти. Се был бодр, уверен в себе, и чуточку счастлив, ну почти… Для полного счастья ему не хватало только одного — видеть улыбку Пак Чанёля каждый божий день… *** Чанёль на своей коляске въехал во дворик. Следом бежал верный пес. На выдвижном подносе стояли две бутылки пива и радиотелефон. Альфа волновался. Ровно через две недели его положат в больницу на решающую операцию. Он и ждал эту операцию и боялся ее. Хирург утверждал, что через шесть месяцев он сможет ходить. При условии интенсивной и экстенсивной терапии. Ну что ж, он был готов к ней. Целый год боль была его постоянной спутницей. Может быть, после операции он позвонит Сехуну, чтобы… просто поболтать с ним. Чан не хотел вмешиваться в его наверняка, размеренную жизнь с Чонином, но что может быть страшного в том, если он просто позвонит ему и расскажет о том, как поживает Кокос. Он будет очень осторожен, ни слова не скажет о рождественской ночи и их близости. Только потому будет думать об этом ночами и днями, и вообще — страдать также, как и после той самой ночи… — Ты знаешь, Кокос, у меня был лучший секс в жизни. И что он только нашел в этом Чонине? Наверняка, он очень красивый, но вот его поведение и поступки говорят о том, что он — тот еще мудак! — с чувством бросил пустую банку в мусорное ведро, альфа. — Слушай, а давай позвоним нашему Сехуну и скажем… скажем… "Привет". У него скоро день рождения, двенадцатого апреля. Или лучше не звонить, а сразу послать поздравительную открытку и цветы, что скажешь? Я бы и подарок отправил, вот только что ему можно подарить? — мужчина призадумался, открывая вторую банку пива. — Нет! Мне хочется поговорить с ним прямо сейчас! Все-таки, позвоним! О, гляди-ка, почтальон идет, ну-ка беги к нему! — Пес подбежал к двери и через минуту вернулся, неся в зубах белый конверт. — У-у, ты только посмотри на это! Здесь письмо от… ты сам знаешь от кого. Господи, я только что думал о нем — и вдруг письмо! Давай-ка прочтем. Ага, он занялся собственным бизнесом. Открытие офиса — первого марта. Он справляется о моем здоровье и спрашивает как поживаешь ты... Так, у него уже есть пять клиентов. Он ждет-не дождется, чтобы ему заказали спроектировать милый, загородный домик… Если мы с тобой окажемся в Сеуле на днях, нужно будет заглянуть в его новый офис. Знаешь что, Кокос? Я пошлю ему дерево. В новом офисе должно быть живое дерево. Сейчас десять. Его смогут доставить ему к одиннадцати. В двенадцать я позвоню и спрошу, понравилось ли ему. Правильно, вот что мы с тобой сделаем. — собака довольно виляла хвостом. Чанёль заказал небольшую, полуторометровую ель и двадцать пять белых тюльпанов, попросив вложить в букет записку. В магазине флористики, сказали, что их доставят к половине первого. Он не мог дождаться этого часа. Ровно в двенадцать тридцать он набрал заветные цифры. — О Сехун, слушаю? — раздался мягкий голос омеги, от которого по спине альфы поползли мурашки. — Алло? — Сехун, привет, это Чанёль. То есть — Пак Чанёль, помнишь, мы… — У меня не так много знакомых с таким именем, и да, я помню, — весело фыркнул омежка на другом конце провода, от чего альфа тоже улыбнулся. — Точнее — я единственный, да? — лукаво усмехнулся мужчина. Тишина в трубке напрягала, и Пак решил сменить тему. — Я получил твое приглашение на открытие офиса, и вот звоню, чтобы поздравить. — О, спасибо за чудесную ель и цветы! Мне очень понравилось! Большое спасибо. — искренне поблагодарил омега альфу, как раз смотря на красивые белые цветы, что предусмотрительно поставила его секретарь в вазу. — Как поживаете вы с Кокосом? — смущенно перевел тему парень. Господи, они только этим и занимаются — один за другим переводят темы с одной на другую. — Все хорошо. Тебе, наверное, приятно открывать собственное дело? А как к этому отнесся Чонин? Мне почему-то казалось, что ты собирался открывать офис летом. Или я ошибаюсь? — он хлопнул широкой ладонью себя по лицу, «Придурок, вот что ты несешь?!». — Нет, ты не ошибся! Мы поговорили с родителями и решили, что большой разницы во времени нет. Конечно, без помощи а-папы я бы ничего не смог сделать. А Чонин… Мы расстались. Он приезжал, сделал мне предложение, но я передумал. Он оказался совсем не тем человеком, за которого я его принимал все эти годы, не знаю, поверишь ли ты мне, но я счастлив, что он дал мне эти два года. Кажется, благодаря этому я поумнел, — весело усмехнулся омега, проводя кончиками пальцев по белым лепесткам тюльпанов. — Ох, вот как, — Пак усиленно давил в себе счастливый смех, — но знаешь, как говорится: «Все, что ни делается, все к лучшему». — У него кружилась голова от этой радостной новости! Значит, шанс есть! — Итак, когда вы вместе с моим любимым ретривером сможете приехать и посмотреть мой новый второй дом? «Он ждет меня, ждет! Мой чудесный омежка!..» — Скоро. У тебя будет для нас угощение? — улыбался альфа, как умалишенный. Омега хихикнул: — Ну для пса-то точно, а вот для тебя не уверен. Но думаю, мы сможем что-нибудь придумать, да? — «Он, что флиртует со мной? Боже, я дождался!» — подняв кулак к небу, едва не пропищал от радости альфа. — Давай просто поужинаем, вдвоем? — решительно перешел в наступление Чанёль. — Как раз перед операцией, что скажешь? — Когда она будет? — сглотнув от волнения, спросил парень. Он стоял у огромного окна своего кабинета, и смотрел на красоту солнечного утра. Он переживал за Пака, боялся, что больше не увидит его! — В конце следующей недели. Доктор обещает хорошие результаты, но всё же… я хотел бы увидеться до нее, на всякий случай… — омега грустно вздохнул — они мыслили одинаково. Они оба боялись. — Я буду в Сеуле. Приезжайте в любое время дня и ночи… И если что-нибудь понадобиться, только скажи мне… — почти прошептал омежка, прикрывая веки. — Прости, снова я со своей помощью лезу… Извини, я не это хотел сказать… — спохватился своей глупости парень. — Я понял, что ты хотел сказать, Хун-и, и очень ценю это. Мой пес очень по тебе скучает. И я… я тоже скучаю… очень сильно! — наконец, признался, альфа. — А то как по вам скучаю!.. Приезжайте быстрее, Чанёль! Я…я… Еще раз спасибо за цветы и ель! Пока! — и он поспешно отключился, боясь, что услышав хоть еще одно слов от альфы, и он сорвется к чертям собачьим, в тот домик, кинется на шею горячему Пак Чану и больше не отпустит его никогда!.. Но сейчас не время, «Еще не время, Сехун, потерпи» — говорил внутренний голос. Положив трубку, Чанёль издал победный возглас. Кокос вскочил хозяину на колени и принялся облизывать его лицо. — Ему понравились дерево и цветы! Он прогнал этого типа! Это значит, Кокосик мой любимый, что у нас есть надежда! Если бы только не эта проклятая операция! Может быть, у нас получится. Он пригласил меня на ужин! И он скучает по нам, скучает, понимаешь?! — он счастливо расцеловал собаку в мордашку. — Я рад, Кокос! Нет, я так счастлив, друг мой! Юху! Се положил трубку и обвел комнату мечтательным взглядом. Эти цветы и огромная ель совершенно точно изменили его жизнь. Чанёль спросил о Чонине, и Се сказал ему правду. Все получилось как надо. Теперь он пожалел, что не спросил его об операции. Зачем ее делать? Возможно, для того, чтобы облегчить боль, которая его постоянно мучает… Но ему очень хотелось верить, что все будет хорошо, все должно быть хорошо! Все остальное не важно, главное — что он хочет вылечиться, попробовать еще одну операцию, пусть так и будет, но даже если… даже если ничего не выйдет, Сехун никогда его больше не оставит! Да он переступит через свою гордость, и признается первым, как только увидит его!.. Главное, что он позвонил, и они назначили нечто вроде свидания. Нужно принарядиться, постричь отросшие волосы. О-о-о, как хорошо он будет сегодня спать! Может быть, ему даже приснится Чанёль. Эти мысли окрыляли омежку весь день, и даже приближающаяся течка не могла испортить настроения. *** Это произошло два дня спустя. Чанёля разбудил телефонный звонок. Он нехотя снял трубку, но когда услышал голос врача, мгновенно проснулся. — Боже, который час, Син—Син? Пять часов утра! Ты хочешь, чтобы я приехал в одиннадцать? Да-да, конечно. Нет, не буду ни есть, ни пить, не перенапрягаться физически. Мне только нужно пристроить собаку. Не говори мне, чтобы я не волновался, хён! Меня уже пот прошибает. Увидимся. — Поехали, дружок, мы поедем к нашему Хун-и, и будем валяться у него в ногах, чтобы он взял тебя к себе на некоторое время. Мы попросим его присмотреть за тобой, пока я не встану на ноги или… Нет, не будем об этом думать!.. Будем надеяться на лучшее, только на лучшее! Возьми свой поводок, свою щетку и всю остальную дребедень, которая тебе нужна. Положи все в корзину возле входной двери. Давай. Чанёль свистел, он напевал привязавшуюся песенку, он бы станцевал один из своих диких танцев, если бы мог. Душ принимать не стал ведь в больнице все равно заставят, — но побрился. В конце-концов, он должен увидеться с Сехуном; он даже, возможно, поцелует его на счастье. Крепко-крепко. От этих мыслей, которые сразу привели к рождественской ночи, что они провели вместе, у альфы заалели уши. Пластиковую корзину пес наполнил до краев. Пак из любопытства нагнулся и порылся в вещах. Поводок, щетка, пакет с витаминами, три любимые игрушки, подстилка, одеяло, его подушка, один из его старых шлепанцев и один тапок Лу Хана, косметичка с его шампунем и порошком от блох. — Боюсь, увидев, сколько тебе всего нужно для простого существования, он нас просто выгонит, друг мой. Ты уверен, тебе без него не обойтись? — Кокос пролаял один раз. — Ну, хорошо, хорошо. Если нужно, то бери, но тогда договариваться с ним сам будешь! — рассмеялся альфа. Пёс с громким лаем забегал взад-вперед — знак, что хозяин должен пойти за ним. Спустя полчаса, как только приехало такси, они уже ехали по еще пустынному утреннему шоссе. А спустя еще чуть более часа, подъехали к жилому комплексу, где жил обворожительный омега. Слава Богу, на крыльце был пандус для инвалидных колясок. В вестибюле Чанёль нажал на звонок и не отпускал его, пока не услышал сонный голос в домофоне. — Я сейчас здесь, в твоем вестибюле. Спускайся вниз. Немедленно! Учти, я видел тебя во всей красе, так что никаких «приведу себя в порядок»! — быстро, уверенно проговорил альфа. Через две минуты, из лифта выбежал растрепанный, явно не выспавшийся Сехун, в пижаме, на которую только успел накинуть халат. Альфу кольнуло нежностью, когда он заметил, что омега перепутал тапки — обул левую на правую ногу, а правую — на левую. — Что случилось? — выпалил слишком красный и взволнованный омега. И только тут до альфы дошло, почему на часах девятый час — а омега все еще спал, почему он такой красный и почему такой растрепанный и сонный — Господи, да у него же течка! Мандариновый аромат заполнил весь холл первого этажа. — Ничего. И все сразу. Не мог бы ты присмотреть за Кокосом, пару часов назад звонил мой хирург, — он хочет делать мне операцию сегодня днем. Тот, кого должны были сегодня оперировать, заболел гриппом. Здесь все пожитки нашего общего друга, я понимаю, что неожиданно к тебе вот так заявился… — Я все понимаю, Чанёль! Поэтому заткнись и отдай мне чертову корзину, ну и Кокоса, а сам поезжай скорее в клинику. — прохрипел уставший омега, выхватывая корзину с вещичками для собаки, и забирая последнего за поводок. — Ну что ты так смотришь на меня? Да, у меня течка, да я сейчас очень уязвим, да, я хочу тебя, но мы же не можем, да?.. — тараторил парень, смотря горящими и голодными глазами на мужчину перед собой. Альфа сглотнул, черт, член уже каменный, перед глазами одна за другой мелькают картинки, как стонал, кричал, задыхался в его руках этот умопомрачительный омега, как выгибался дугой, насаживаясь сильнее, быстрее и мощнее!.. — Да, да, спасибо… Пока? Я позвоню, — альфа старался не вдыхать слишком часто, не то мог бы и наброситься на бедного Хун-и в голодном припадке. — Постой… — снова захрипел омега, а Пак замер. — Я заслужил поцелуй? — почти стонал парень, нагло развернул кресло мужчины к себе, и выпустил поводок Кокоса, который спокойно уселся на пол. Сехун сел ему на колени, схватил дрожащими ладошками его лицо. Миллиметр за миллиметром, сокращая расстояние, омега припал в жадном, оголодавшем и таком долгожданном, поцелуе к сухим губам альфы. Поцелуй не вышел нежным или красивым, скорее — пошлым, парень в сильных альфьих руках стонал от удовольствия, а Чанёль простонал от безысходности. Черт, вот что этот мальчишка с ним делает?! Поцелуй закончился, но ниточка слюны не желала их разъединять, и теперь уже Пак сам его целует, жадно и неистово. Господи, какое блаженство! Два аромата — мандариновый и пряничный смешиваются, и получается какой — то каламбур, но такой идеальный, правильный, отрезвляюще — пьянящий. Желанное тело так близко, но они не могут, не должны… — Может ну ее, эту операцию? Лучше поднимемся к тебе, и я наглядно покажу, как я скучал по тебе, а, малыш? — Не соблазняй меня такой перспективой… — глухо стонал омега, выгибаясь от прикосновений альфы на своих полушариях аппетитной попки. — Нет, поезжай, а после…каким бы ни был результат, я не выпущу тебя из своей постели очень долго… обещаю, милый мой, дорогой, желанный…— Сехун снова тянется к желанным губам и мягко целует, после поднимаясь с колен и шепча на ушко: — Я буду ждать тебя здесь, и ты вернешься ко мне, а пока — удачи, Чанёлли… — и быстро подхватив Кокоса за поводок и его корзинку, почти бежит к лифту. Секунда — и пьянящий, новогодний аромат скрывается за стальными дверями, оставив сильного альфу со стояком и жутким желанием подняться, наконец, на ноги! Войдя в свою квартиру, Се уселся на пол рядом с пристроившимся на мягком ковре в гостиной, Кокосом. Некоторое время он просто не мог прийти в себя — его лихорадило от прикосновений любимого альфы, и ему было плевать на то, «парные» ли они, что будет дальше и как… Волновало то, что глядя на него — омега не мог отвести взгляда, видя его улыбку — хотелось до боли в щеках, улыбаться самому; занимаясь с ним любовью — хотелось отдать всего себя ему навсегда; целоваться с ним хотелось до потери сознания и выкачки всего воздуха из легких; обнимая его — хотелось остаться в таком положении навсегда — в объятиях Пака было тепло, уютно, так по-родному, хорошо!.. — Давай посмотрим, что у нас здесь. — Через некоторое время, придя в себя, он принялся за разбор вещей собаки, парень вытряхнул корзину. — Хм-м, я вижу, твой туалет будет занимать много времени. Должен тебе сказать, у нас есть небольшая проблема. На самом деле большая проблема, даже очень большая. В этом доме не разрешают держать собак. Что будем делать? — омега разговаривал с ретривером как с человеком. — Это большая проблема, Кокос, придется, наверное, нам спать с тобой в офисе. Я куплю спальный мешок и перенесу туда вещи. Там есть ванная и кухня. Может быть, мой папа приедет и смастерит нам душ, а может быть, и нет. Тогда я буду заезжать сюда, чтобы помыться. Готовить мы будем в офисе. Я скучал по тебе, малыш! Много думал о тебе и Чанёле. Боялся, что никогда больше не увижу вас. Так, ладно, я приму душ, выпью чаю, и мы поедем в мой офис, хорошо? Я уверен, что он не похож на офис Пака. Интересно, а какой офис у твоего хозяина, м?.. Се пошел на кухню, заглянул в холодильник. Старые китайские пельмени, которые давно нужно было выбросить, черствая итальянская пицца двухнедельной давности и вчерашний стейк с перцем. Он разогрел стейк в микроволновой печи и покормил им пса. Кокос проглотил его моментально. — Надеюсь, до ужина продержишься, потому что времени у меня почти нет. — наглотавшись подавителей запаха и желания, парень принял душ и переоделся в классический костюм черного цвета в тонкую белую полоску; Хун собрал документы и сложил свои вещи в пакет. Поводок и игрушки пса пошли в другой пакет. В последний момент он вспомнил про миску для воды. Потом позвонил о-папе. — Что случилось, Хун-и? Почему ты звонишь так рано? — встревожился папа. — Папа, мне снова нужна ваша с отцом, помощь. Если а-папа не занят не могли бы вы приехать в мой офис? — И он рассказал папе, что произошло за последние два часа. — Я не могу жить в офисе: санитарные правила. Мне нужно, чтобы вы нашли мне квартиру, где можно держать собаку. Хорошо бы найти дом, который годился бы для домашнего офиса. Я мог бы и сам, но у меня просто нет времени. Сейчас столько проектов, папочка, тут еще и течка… Все как будто только и ждали, когда я повешу вывеску, чтобы нанять меня в архитекторы. Я не жалуюсь, но в связи с этим, времени вообще в обрез! Вы мне поможете? — Конечно, поможем, о чем речь?! Твой отец на этой неделе свободен, как и я. Мы соберемся и через час выедем. — папа заливисто рассмеялся. — Ты бы видел, как заблестели его глаза! Мы скоро будем, малыш, а ты пока выпей таблеток и поезжай на работу. Когда они приехали в офис, пес сразу же расположился в кабинете омеги как у себя дома: притащил к окну свои игрушки — красный мяч, резиновую кошку, издающую хриплое мяуканье, и синтетическую кость и улегся рядом с ними. Се работал, пока не приехали родители. Пес сначала залаял на чужих, но, когда Хун радостно поприветствовала их, успокоился. Даже лизнул потом руку отцам омеги. — То, что у тебя теперь есть собака, дает мне меньше оснований волноваться за тебя, малыш, — улыбнулся отец. — Это только временно, пап. Мой друг заберет его, как только… ну, точно не знаю, когда, но он точно его заберет. Знаешь, у меня трудности с одним проектом, посмотри и посоветуй что-нибудь. Клиент хочет, чтобы отопительная система была встроенная — для этого мне придется сделать нишу в стенах и передвинуть окна, а он не согласен платить за перепланировку. — Сейчас гляну, не переживай. Мы с твоим папой решили, что я пока останусь в Сеуле, помогу тебе здесь с делами, а он поедет с агентом по недвижимости и подыщет подходящий дом. Зная твоего папу, я уверен, что часам к пяти он найдет то, что надо. Поболтай-ка пока с ним, а я посмотрю чертежи. — Я думаю, тебе стоит нанять его, Хун-и, — громким шепотом сказал папа. — Он сейчас рад работать, даже бесплатно, всё же не любит он эти затяжные отпуска! — папа вздохнул. — И я бы остался здесь на некоторое время, мог бы помогать тебе по дому, готовить, гулять с твоим песиком. У тебя ведь сейчас времени совсем нет. Мы были бы очень рады тебе помочь, если хочешь. В загородном доме хорошо только в холодное время, а вот в теплое я предпочитаю шумный мегаполис, — улыбнулся омега и Се чмокнул его в щеку. — Я вам очень благодарен, папуля, ты даже не представляешь насколько! К сожалению, Кокос — не моя собака. Он спас мне жизнь. Что еще тебе рассказать? — Кто такой этот твой — Пак Чанёль? Только не говори, что тебе ничего о нем не известно. У тебя даже глаза заблестели. Дело тут не в собаке. — хитро подмигнул папа. – Поговорим позже, хорошо, папуль? По-моему, пришел агент по недвижимости. Поезжай с ним, мне нужно как можно скорее найти другое жилье, иначе точно придется в офисе ночевать, — усмехнулся Хун. Отец и сын работали не покладая рук, прервавшись только чтобы поесть принесенный секретарем обед. Прогулку с Кокосом на себя взял секретарь, видя, что шефу некогда. Пес быстро освоился в офисе, и уже после улицы, продолжил прогуливаться по кабинетам сотрудников, которые то и дело угощали его чем-нибудь вкусненьким. Когда в четыре часа пришел клиент Сехуна, он представил ему отца своим партнером. — Итак, мистер Квон, вот что мы придумали. Вы получите все, что хотите с отопительной системой. Видите эту стену? Мы сделаем так… — Зная, что его клиент в надежных руках, Се попросил приготовить успокаивающий травяной чай для себя и кофе для отца и клиента. Выпив еще порцию таблеток, чтобы совсем не отвлекаться на течку, омега вернулся в свой кабинет. Его отец уже прощался с клиентом. – Мистеру Квону понравилась твоя идея. Он получает все, что хотел, плюс центральный холл. Он готов доплатить еще тридцать тысяч долларов, представляешь?! — не успели два архитектора порадоваться такому успеху, как в офис ворвался второй родитель. — Я нашел, отличное место, сынок. Ты можешь переехать уже сегодня или завтра. Там все удобства: два этажа, светлый кирпич, крупные клумбы цветов, и главное, Се, есть огороженный дворик специально для собаки. Как только я увидел эту прелесть, то сразу согласился заключить договор. Также я уже заказал грузовую перевозку на завтра, так что собирай вещи — утром переезжаем! Клининговая фирма уже все прибрала, мебель, сантехника, бытовая техника - всё в идеальном состоянии, — добавил он. — Ты потеряешь не больше чем полдня, Хун-и. Около дома столько цветов! Я думаю, тебе очень понравится. Страховой агент рад, что дом будут снимать такие люди, как мы. Это полуторогодичная аренда с правом покупки, как раз то — что нужно! Не всю же жизнь тебе жить в твоей квартирке. ***