Тревожные ночи

Воспоминания об утре, проведенном в компании Али Камила, совершенно не давали Дейну возможности сосредоточиться на переговорах с вождями местных племен. Говорил он невпопад, ритуалы путал, и пару раз был награжден такими неодобрительными взглядами со стороны обитателей деревни, что оставалось лишь надеяться и уповать, что его неловкие жесты не несли какого-нибудь скрытого сексуального значения. Мало ли. Конечно же, вся эта ситуация пришлась крайне не по душе Ван Райку. - Дейн, я ценю твои знания и помощь в ведении переговоров - до сегодняшнего дня ты справлялся вполне неплохо. Но если не очень хорошо себя чувствуешь из-за здешнего климата или еще чего-то в этом роде, лучше оставайся на корабле, - сурово произнес он на обратном пути, награждая помощника вполне красноречивым взглядом. – Мы уже слишком далеко зашли, чтобы провалить все из-за ошибок в этикете. Дейн смущенно бормотал в ответ, что чувствует он себя прекрасно и больше такого не повторится, наверное впервые в жизни опасаясь возвращения на «Королеву» сильнее гнева Ван Райка. Он прекрасно осознавал, что существует мир вокруг – другие люди, работа, обязанности, в конце концов – но сейчас все его восприятие сузилось до одного лишь невозможного человека и воспоминаний о том, как невозможно приятны на вкус его губы. Чем он сейчас занят? Что теперь со всем этим делать и как себя вести - неужели как ни в чем не бывало? Самому Камилу-то это каким-то образом удавалось почти целую неделю. Ведь с его стороны вся эта ситуация смотрелась, пожалуй, еще более неоднозначно и странно, чем с точки зрения Дейна. Помощник суперкарго ретировался из каюты Али слишком быстро и панически, чтобы выяснять, что именно тот подумал, когда Дейн впервые заявился к нему посреди ночи и по-хозяйски пристроился в его же собственную койку. Но что-то подсказывало Дейну, что думал Али в тот момент не совсем цензурными выражениями. Возвращение на корабль, однако, принесло только новые тревоги, обеспокоенных Крейга Тау и капитана Джелико, а также общее собрание членов экипажа. Ядовитые испарения, которые выделяли какие-то местные растения, продолжали действовать. Еще в первой половине дня несколько членов экипажа почувствовали сильное недомогание, а еще через некоторое время – впали в состояние какого-то болезненного забытья. Среди пострадавших оказался и Рип Шеннон, что окончательно выбило Дейна из колеи. - Все-таки наши сведения об этой планете недостаточно обширны, - корабельный врач обвел собравшихся внимательным взглядом. – В воздухе содержится что-то такое, что мне не удается подавить медикаментами, которые есть в наличии. И я не берусь предсказать последствия дальнейшего пребывания здесь. - И что нам грозит? – капитан Джелико вопросительно посмотрел на Тау. - Как минимум - негативное влияние на психику, явные нарушения сна, плохое самочувствие… Дейн с тревогой смотрел на товарищей. В отчетах о планете, которые они получили, не было ничего сказано о том, что местные растения вредны для людей. Но, возможно, чтобы этот факт обнаружился, нужно было провести здесь какое-то значительное время. - Я собираюсь в деревню, - тем временем продолжал Тау. – Возможно, удастся получить полезную информацию у жрецов. *** Чтобы все-таки найти в себе силы поговорить с Али, Дейну понадобилось собрать все свое мужество и решимость. В конце концов, тот ведь мог передумать или ядовитые болотные испарения уже вполне его отпустили, а значит… Помощник суперкарго решительно постучался в до боли знакомую дверь и смело шагнул навстречу неизвестности. Али оторвался от колупания какой-то детали и вопреки всем ожиданиям улыбнулся Дейну чуть ли не дружески. - Так осмелел, что решил вламываться ко мне уже при свете дня? Дейн не смог сдержать ответной улыбки и тут же нахмурился- Камил выглядел осунувшимся и усталым, чего еще утром Дейн не заметил. - Ты… - начал Дейн, но договорить не успел. Горячее дыхание Камила опалило кожу, и губы его оказались в опасной близости. Жесткие, непокорные и … принадлежащие только ему. Несколько мгновений Дейн наслаждался близостью тела Али, ощущением, что может прикасаться, владеть безраздельно, делать все, что ему вздумается. Но поцелуй он прервал. - Ты плохо выглядишь! Али прищурился. - Ну вот, малыш, мы вместе еще только день, а тебе уже не нравится, как я выгляжу. Какой-то ты больно привередливый. Дейн ощутил, как поднимается в крови уровень гормона радости от этого брошенного мимоходом «вместе», но тут же нахмурился. - Это не шутки. Али, тебе нужно поговорить с Тау. - Ты же все слышал сегодня. Он пока не знает, что можно сделать, - начал помощник механика, но увидев выражение лица Дейна, решил с протестами закругляться. – Но если ты так уж беспокоишься, можешь проводить меня до больничного отсека. Заодно узнаем, как дела у остальных. Но я все это делаю не потому, что ты теперь можешь постоянно мне указывать, что делать… Что ты так на меня смотришь? - Просто рад, что с тобой наконец-то можно поговорить по-человечески. Без вот этого «Я так богически прекрасен, что не опускаюсь до разговоров с обычными людьми». Али закатил глаза. - Все-таки рано я прервал наши ночные свидания. Надо было подождать – вдруг еще пара ночей и ты начал бы во сне рассказывать какие-нибудь занимательные факты из своей биографии. Компрометирующие. *** Опустившаяся ночь принесла новые тревоги. Несмотря на все заверения Камила о том, что с ним все в порядке и беспокоиться не о чем – всего лишь через пару часов он почувствовал себя совсем плохо и впал в тяжкое забытье, как и еще несколько членов экипажа "Королевы". Дейн легко мог объяснить свое желание находиться в больничном отсеке стремлением позаботиться о товарищах, хотя его тревога за состояние Камила и могла бы показаться окружающим не совсем обычной. - Не понимаю, почему на всех эта болезнь сказывается по-разному, - если бы Торсон не знал, что подобное совершенно не характерно для корабельного врача, он подумал бы, что Крейг Тау жалуется. - Вы поговорили со жрецами? - Да, ходил в деревню еще вечером, - Тау нахмурился. – Они пообещали помочь и передать какие-то свои лекарства. Не уверен, что это безопасно, нужно будет все тщательно проверить. Но причин им не верить у меня нет. Тау остановился у койки Камила, рядом с которой Дейн задержался вроде бы случайно. Торсон завороженно смотрел, как корабельный врач готовит шприц с какими-то очередными медикаментами. - Тут у них цветет какое-то особое растение. – продолжал Тау. – Жрецы подтвердили мои догадки – сказали, что для таких, как мы, оно не безвредно. - Например, оно может влиять на сон? - Да, в основном. Или на поведение человека. Заставлять его совершать странные и нелогичные поступки. И на самочувствие... Дейн завороженно смотрел на иглу шприца, на то, как как Тау аккуратно вводит лекарство и вытаскивает иглу, оставляя на коже Али едва заметный след. - Мне нужно будет вернуться в деревню…- начал врач. - Я подежурю, - охотно вызвался Дейн. *** Помощник суперкарго остался в больничном отсеке, ощущая, как неприятная мысль терзает все его существо. Люди совершают странные и нелогичные поступки. Так сказал Тау. И это прекрасно объясняло поведение Али. Шутки-шутками, но зачем ему Дейн вообще сдался? Всегда закрытый, язвительный, циничный, и тут – на тебе, воспылал ответными чувствами? Да еще какими. У Али хищный взгляд – в глубине его плещется жгучее, поглощающее желание – и какое-то злое колдовство. Дейн не может сопротивляться. И отвести взгляд тоже не может. Руки у него – как у кукловода – тело дрожит и слушается их, выгибается, как ему захочется. И вкус его губ – терпкий, жаркий, требовательный. Как будто одним поцелуем он навсегда оставляет на тебе свое клеймо – ты принадлежишь ему. Полностью. Безраздельно. Али целуется правильно, как во сне. В самом лучшем сне, в каком Дейну только доводилось с ним целоваться. Дейн запускает руки в волосы Али. А тот опускается перед ним на колени. Его губы скользят все ниже, ниже. Пока не оказываются там, где сосредоточилось все существо Дейна, и все его желание. Он стонет и просит Камила не останавливаться, просто не веря, что все это действительно реально и может происходить наяву. Дейн вынырнул из воспоминаний, почувствовав, как стремительно поднимается температура вокруг и неудобно малы становятся форменные брюки. Что делать, если для Камила все это – результат воздействия каких-то здешних феромонов на психику? А для Дейна – нет. Что делать, если он давно уже знает – сгусток неприязни и раздражения, которые он испытывает по отношению к помощнику механика – это отчаянные попытки спрятать куда подальше симпатию, желание… и уже чуть ли не любовь. Для него это все – не игра и не иллюзии, а вполне себе реальность. *** Весь следующий день Дейн день провел на ногах, изо всех сил стараясь быть полезным для Крейга Тау и Ван Райка. Переговоры с представителями племен были преимущественно посвящены возможности выторговать лекарство – и он просто не мог позволить себе допустить промах. По крайней мере, уже к вечеру чудодейственное средство было в руках Тау. И Ван Райк остался доволен работой Дейна. Пусть мотивация помощника и была ему ясна… не до конца. Дейн просто хотел, чтобы Али стало легче. И пусть даже их краткосрочный роман (если его можно так назвать) окажется результатом действия феромонов – что ж он был благодарен судьбе и за это. *** Когда Дейн оказался в собственной каюте, по меркам планеты, уже давно перевалило за полночь. Уснул он быстро, но спал тревожно – воздух в каюте казался непривычно душным, а сны – липкими и тягучими, неприятно не отпускающими. Проснулся Дейн посреди ночи от того, что в его каюте кто-то был. Несколько мгновений он лежал неподвижно, не понимая, действительно ли он не один, или просто отвратительный сон все никак его не отпустит. Дейн щелкнул выключателем, освещая каюту и сонно уставился на пришельца. - Али? – хрипло пробормотал он, изумленно глядя на все еще бледного, но уже вполне жизнерадостного Камила. – Ты… почему здесь? - Решил внести немного новизны в наши маленькие традиции. – Тот в два шага преодолел разделявшее их расстояние и завалился в койку Дейна. - Что ты делаешь? – возбужденно зашептал помощник суперкарго. – Тебе разве можно уходить из больничного отсека? - Малыш, какая тебе разница, где я буду спать? – Али посмотрел на него своими темными глазами и улыбнулся так, как раньше никогда не улыбался. – Ты можешь приходить ко мне, когда тебе захочется, а на меня распространяются ограничения? - Никаких ограничений! – Дейн зарылся в волосы Камила – теперь они пахли какими-то лекарствами, но и сквозь эти запахи пробивался терпкий аромат, ставший уже таким привычным за ночи, проведенные на этой планете. – Ты же знаешь, что я просто волнуюсь. И не собираюсь допускать с твоей стороны никаких действий, которые могут тебе же и навредить в результате. - Малыш, вот скажи, что изменилось в выражении моего лица, если раньше ты от меня чуть ли не шарахался в ужасе, а теперь дерзишь практически постоянно? - Исчезло легкое презрение, - фыркнул Дейн, - и с тобой сразу стало легче иметь дело. Если бы ты еще смог поменьше язвить и как-то снизил уровень сарказма - цены бы тебе вообще не было. И, честно говоря, легче стало бы не только мне, но и многим на корабле. Дейн точно не был уверен, зачем все это говорит, но почему-то боялся замолчать. Он все никак не мог осознать, что Али все-таки сам пришел к нему. По собственному желанию. Как ни в чем не бывало. - И я так и не спросил у тебя, что ты подумал, когда я посреди ночи пришел к тебе в каюту в первый раз... Али спал, обнимая Дейна. И почему-то тот не сомневался, что еще долго не будет больше никаких тревожных ночей.