Rara avis

Прошла неделя с нашего полёта: Я каждый вечер приходил к тебе. На час, на пять минут - я сбился с счёта, Но всё не важно это было мне. Я приходил, ты открывал мне двери И приносил горячий крепкий чай. А я учил уроки, что-то делал, Пролистывал все книги невзначай, Хотел ещё…. И было так спокойно, С тобой всегда мне было лишь тепло, Когда я уходил мне было больно, Ведь дома я не получал его. И даже в школе больше не боялся, Когда учитель говорил: «Чонин», - Я первым руку поднимал из класса: «Учитель, можно? Я вчера учил». Не обращал вниманья на пустое, Когда травили, лили клей на стул, Я приходил, звонил и знал, откроешь, И я побуду тут ещё чуть-чуть. Ты никогда не говорил со мною О том, что происходит там, во вне, А просто, молча, если где-то больно, Ты словно исцелял это во мне. Когда к тебе домой пришел я в краске, Заляпанный весь с головы до ног, Ты, как щенка, заботливо и с лаской, Меня отмыл и отогрел, помог. Когда заметил у меня учебник, Изрезанный, как будто мишура, На следующее утро дал мне новый, Без слов, без платы, а запросто так… И на мои слова, что мне «не нужно», Мне «нечего тебе отдать взамен», Ты, как и прежде, только улыбнулся. Улыбка – средство от любых проблем? И я так жил, часами после школы, Лишь только там я был самим собой. Но почему мне вороны-вопросы Настойчиво твердили «ты другой?» Я был упрям, а, может, глух, как пробка, Но отмахнул лишь от себя ворон. Подумал: «Разве это так уж плохо, Что он всегда радушен и силён?» Мои оценки поднимались выше, Я делал то, что раньше не умел; Родители вновь улыбались шире, Когда меня все ставили в пример. Казалось мне, что всё пошло с начала, Казалось, что закончилась петля, И после школы, как в чём не бывало, К нему я по привычке побежал. Трезвонил радостно в звонок знакомой двери, Пытался отдышаться на ходу, Но даже после сто двадцатой трели, Дверь не открыли… «Что за…? Почему?» Я простоял так час, два, целый вечер, Хотел уже уйти, но не ушёл. И он пришел, проковылял навстречу, В руках – бутылка, точно, алкоголь. В плену волос глаза его гуляли, А ноги заплетались, как могли, Я подхватил его, когда он начал падать, Заваливаясь вбок; нашел ключи. И еле-еле затащил в квартиру. Помог снять обувь, дальше поволок. Он вел себя, как пьяный вдрызг мужчина: Лез целоваться, лапал каждый бок. Я не давал, и говорил: «Довольно», - Но он не слышал, или не хотел. «Остановись», - но он не слушал. Больно Схватил меня за руку, бросил, сел, Заткнул мне губы мерзким поцелуем, Украл дыханье спиртовым огнём. Ну а потом, как будто торжествуя, Кусал везде, куда достать мог ртом. И я сгорал под этими руками, Но не от счастья, а от пустоты. Боль сладкая теперь полна печали, Как жалко, что всё это сделал ты. И новым утром я проснулся поздно, Ты не ушел и обнимал меня, Вот только почему я снова мёрзну, Хотя ты рядом, только нет … тепла?