Основатели рода

      Гермиона сонно возилась на завтраке, даже без привычной книги, поэтому какой-то простой вопрос от своего декана пропустила, буркнув что-то утвердительное. Нет, голова у нее не болела, и похмелья не наблюдалось, но от недостатка сна была жуткая апатия. Она совсем не помнила, как дошла до гостиной и уж тем более, как ложилась спать. На ее памяти это впервые, когда такое случилось. Обычно если они с ребятами и засиживались до упора с алкоголем, то у Гермионы всегда хватало сил и на себя и на парней, раскидав их по спальным местам.       Да еще этот чертов плед. Она могла поклясться, что его не мог наколдовать никто их грифов, не их стиль. Рон до сих пор смеется, что Гермиона все это придумывает, но сама девушка всегда точно могла определить, чья магия ее окружает. Если, конечно, общалась с этим человеком ранее. Уизли в один голос утверждают, что такого не может быть. Они-то чистокровные, с древнего рода, и не слышали о таком. Гарри же верит ей. Раз разум Золотого трио говорит, что чувствует магию, значит действительно чувствует.       Для самой себя Гермиона придумала объяснение, что так просыпается ее женская натура. Во всех книгах же пишут, что женщины больше действуют под эмоциями и интуицией, а она вот всегда думает, потом еще раз подумает, потом сбегает в библиотеку и тогда только действует. Вот магия и приобрела у нее чисто женскую направленность. Опровергнуть или подтвердить теорию некому, да и не сильно хочется. Гермионе приятны ее ощущения, когда она легко может опознать магический подчерк знакомых. Это не как на уроке, когда заметили твою поднятую руку, а как…с родителями, которым не важно, что ты сделала, но по голове погладят.       Вот и утром, проснувшись от гвалта, поднятого однокурсниками, Гермиона укуталась в плед и рванула к себе в спальню. А там уже долго разглядывала не принадлежащую ей вещь. От нее не веяло ни теплом, ни угрозой. Она была никакая и в то же время… своя. Словно получил вещь, которую давно потерял.       Видимо, Грейнджер очень глубоко задумалась, раз не заметила, когда ушла МакГонагалл и рядом плюхнулась Джинни.       - Я смотрю, ваши посиделки вчера удались? – заорала она. Ну или Гермионе так показалось.       - Ты смотри, вчера я не стала беспокоить вашу «Боевую тройку», но сегодня ты нам нужна.       - Нам, это кому? – Гермиона оторвалась таки от утренней каши, все равно не съела ни ложки.       - Да не боись, вижу я, что ты не общаешься толком ни с кем. Но тут кое-кто написал мне, что поругался с бабушкой и возвращается в школу.       - Невил? Когда?       - Как только подберет управляющего нового. Старого он уволил, за что теперь и расплачивается. Тот хоть и обворовывал их, но все семейные дела вел.       - Я даже не в курсе была.       - Я заметила! – Джинни наклонилась чуть ближе и снизила тон. – Я хоть для вас всегда была младшей сестренкой, но прекрасно вижу, что вы нормально жить после всего можете только втроем. По отдельности каждый зарывается в свою раковину, как моллюск. Вы так скоро в Снейпа превратитесь. И если Гарри это еще пойдет, то вот Рон или ты в таком виде закончите дело Риддла. Ну, то есть меня добьете.       - Ты преувеличиваешь, Джин.       - Скорее, приуменьшаю. Ты когда последний раз волосы хотя бы в хвост убирала? Или одевала что-то больше, чем форма? Могу и попроще вопросы задать: кого у нас на факультете ты сейчас по имени можешь назвать? Кроме меня и приезжающего Невила. Ты, дорогая моя, закопалась в свой мирочек, куда пускаешь только «своих мальчиков».       Гермиона думала обидется, что кто-то лезет в ее жизнь, но это же Джинни. Малышка Джинни, обижаться на которую никому не хочется, а кто все же отважится на это – огребет от нее же. Жизнь с шестью братьями научила девочку вовсе не посуду мыть за ними.       - И что? Кому есть дело до этого? Это моя жизнь.       - Мне есть дело. И если тебе все равно, то я не хочу свою единственную подругу видеть через десяток лет одинокой старухой, с пыльной книжкой и пятью котами. Хочешь, угадаю, чем ты планируешь заняться после школы? Ты зароешься где-нибудь в архивах министерства, обзовешь это громко научным исследованием, возможно откроешь что-то, и максимум что тебя ждет – это место в Отделе тайн или у ушлого чистокровного на поручениях, которому лень будет самому делать массив работы. И все один толк: работа, работа, дом с котами и выходные посиделки с Роном и Гарри. Потому что эти оболтусы тоже следуют за тобой, как и раньше. Зарылись в своем аврорате и ….все, не могу больше.       Гермиона недоуменно уставилась на Уизли, которая высоко задрала голову, справляясь со слезами.       - Эй, Джинни, ты чего? – бывшая староста гриффиндора растерялась. Не привыкла она общаться с девочками, не удивительно, что не знает, что делать.       - Все в порядке, Миона. Просто вы тут со своими раковинами, забывающая писать письма мама, ушедшие в работу братья и отец….а я одна. Понимаешь? Одна. И как бы не хотела, я не смогу вас всех вытянуть. Я тоже безумно скучаю по Фреду и мне не хватает многих из тех, кого уже не вернуть. Но их не вернуть даже тем, что мы тут сознательно будем отказываться от жизни. Надо жить. Хотя бы ради них.       - Я, кажется, поняла, о чем ты. – теперь и Гермиооне хотелось расплакаться, и она быстро решила справляться с ситуацией:       - И вообще, вчера я надевала вечерние платье и выглядела как звезда Ведьмополитена.       - Когда ты успела? – даже не выступившие слезы высохли.       - Это длинная история, - усмехнулась Грейнджер. – Как раз до начала занятий успею рассказать. И девушки не сговариваясь встали из-за стола. На их эмоциональный разговор почти не обратили внимания. Джиневра Уизли в отсутствии тех родных, что оберегали ее круглосуточно, стала кем-то вроде лидера на факультете. Сначала поддержав Невила в тот непростой год, а потом уже самостоятельно без него в этот. Характера ей было не занимать, как и обаяния, что включалось по необходимости. Поэтому ее просьбу не беспокоить Гермиону выполняли все.       В кабинете трансфигурации девушки разошлись по своим местам: Джинни на галерку к своим «поклонникам», а Гермиона, как обычно, на первую парту. Перед этим Уизли успела вытребовать у подруги обещание пойти на квиддич в эти выходные, поболеть за нее.       Гермиона же, оставшись одна, вновь задумалась. Слова Джинни засели в голове, отражая то, что она и сама замечала. Затем ее взгляд зацепился за надпись на столешнице парты, что само по себе удивило. Для волшебников не составляло труда обновлять мебель в классах, в отличии от магловских школ. А смысл фразы невольно улыбнуться.       «Что ж, жизнь продолжается. Это верно, даже если что-то оставляет на нас самые ужасные следы» - резюмировала она, всматриваясь в неровный ряд буковок на парте.       «Снейп – козел» - гласила надпись подозрительно знакомым подчерком.