Истории о Локи и Ко

Всё когда-нибудь приедается. Фандрал любит женщин: их нежную кожу, маленькие руки и ноги, груди, широкие бёдра, длинные волосы, за которые можно тянуть в порыве страсти, уязвимость и нежность. Любит смешливых и мрачных, беззаботных и серьёзных, худых и пухленьких, податливых и упрямых. Они слетаются к нему, как прекрасные бабочки, и Фандрал старается не быть им огнём, не обжечь, ведь он любит их всех и каждую по отдельности. Только иногда накатывает тоска, обычно прямо в разгар веселья, почти внезапно – порывом дикого, колючего ветра. Вдруг прикосновения к полуобнажённым плечам перестают радовать, и улыбки безразличны, и блеск глаз не заманчив. Как сейчас: все смеются, и Фандрал привычно сыплет хвастливыми историями, а на сердце пустота. Он оглядывает трактир: женщины улыбаются, в кубок посмеивается Тор, а Сиф искоса смотрит на него, Огун молча цедит пиво, Локи, явно скучая, наблюдает за всеми, так и не притронувшись к выпивке, холодным взглядом осаживая самых смелых кокеток. Тревога охватывает, заставляет сердце ускориться, а тело, наоборот, точно наполняется горячей тяжестью – приятное томление, контраст между жаром цепенеющего тела и холодом в быстро стучащем сердце пьянит сильнее самого крепкого вина. Локи не думает поворачивать голову, под сенью ресниц глаза кажутся бархатисто-тёмными. Женщины под руками Фандрала точно безжизненные куклы – сейчас он не может воспринимать их иначе, он обнимает покатые плечи чуть сильнее и, оглядывая друзей, довольно громко произносит: – Не кажется ли вам, что мы засиделись? Как-то скучно. Пароль произнесён. Сердце стынет в груди. Куклы по бокам что-то говорят. – Нет, ну что ты, – улыбается Тор. – Я только начинаю веселиться. Вольштагг бахает на стол пивные кружки: – О чём разговор? – Фандралу скучно, – улыбается Сиф. – Это потому, что нам ещё не принесли еды, – уверяет Вольштагг, похлопывая Фандрала по плечу. Это всё не то, не то! Фандрал ждёт не их ответа, хотя даже не смотрит на того, кому сказано про скуку. Глядя на Огуна, улыбается: – Ты, как всегда, воздержишься от замечаний. Огун кивает. Вольштагг садится на стул, широко раздвинув колени, и опирается на них: – Здесь отменно готовят. Снова оглядывая всех, но ни на ком не задерживаясь, Фандрал насмешливо спрашивает: – Что, мне одному скучно? – Он прав, – Локи едва касается подбородка. – Здесь скучно. Сердце срывается в галоп. Фандрал облокачивается на спинку стула: теперь надо только ждать. – Ну Локи, – тянет Тор. – Тебе на всех пирушках скучно. – Неправда, – едва улыбается Локи. – Но сегодня я согласен с Фандралом. А завтра рано выезжать в Ванахейм. – Они правы, – вступается Огун. – Нам стоит выспаться. – Но мы ещё не ели, – чуть не хнычет Вольштагг, и все смеются. В полночь Фандрал стоит перед дверями в покои Локи. Они раскрываются сами. – Проходи, – Локи отступает в полумрак комнат. Окна закрыты, светильники едва теплятся, мягко пахнет травами. Заперев за собой двери, Фандрал с трепетом идёт в спальню. Тоски нет и в помине, происходящее слишком редко, чтобы надоедать – нет, каждый раз приходится уйти, не утолив до конца свой голод. Так получается лишь с Локи: Фандрал не умеет остановиться, не пресытившись, но ни одна из его женщин не могла уловить этой границы пресыщения и остановиться. Локи умеет. Он прижимает Фандрала к стене и целует. Положение Локи намного выше, и подчиняться ему легко и спокойно. – Мой принц, – шепчет Фандрал, обнимая, проскальзывая пальцами под гладкий ворот халата, стягивая вниз. Сильная рука сжимает пряди на затылке до боли – всё внутри трепещет, тянется навстречу. Огнём и холодом опаляет необходимость подчиняться, короткие приказы. – Разденься. По телу разливается томление. Безумно приятно обнажаться под строгим взглядом – медленно, чувственно. Ощущать восхищение и желание и тонуть в них до потери самого себя. – На кровать. – Раздвинь ноги. – Вытяни руки. Металл обжигает холодом запястья и щиколотки, кандалы растягивают на постели так, что не пошевелиться. На поясницу опускается приятная тяжесть, и щёлкает ошейник. Локи тянет его, и дышать становится нечем, – ужас парализует тело, – но чувствует, когда нужно остановиться. Глоток воздуха сводит с ума блаженством, сердце безумно колотится. Локи наклоняется к уху: – Скажи, что ты хочешь? – Хочу быть твоим рабом, мой принц. Из-под подушек Локи тянет чёрный хлыст, и волна возбуждения накрывает с головой… Следующая пирушка проходит уже в Ванахейме. Трактир почти не отличается от асгардского. Льются вина и пиво, Вольштагг уплетает местные блюда, Тор пьёт, Сиф наслаждается возможностью находиться рядом с ним, Огун где-то у знакомых, Локи опять вроде бы скучает, хотя довольная ухмылка то и дело кривит тонкие губы, а Фандрал болтает в окружении красавиц и снова чувствует радость от близости с ними. Фандрал любит женщин – они украшают его жизнь. Любит своих друзей – за то, что всегда придут на помощь. Но особенно сильно любит своего принца – за то, что тот умеет вернуть ему радость жизни. И ещё немного – за то, что он просто есть.