Один Спок - хорошо, а два...

Спок пытался прийти в себя и не мог, вулканец абсолютно не ожидал такого быстрого развития событий. Поняв, что его чувства небезответны, он рассчитывал максимум на легкие касания с передачей эмоций партнеру, но с Джимом Кирком никогда ничто не шло по намеченному плану. Теперь же Спок лежал в постели после секса, во время которого слияние тел переросло в слияние разумов. Для вулканца это был первый подобный опыт, и он чувствовал себя смущенным. Он настолько сильно хотел физического и ментального единения с Джимом, что не смог противиться этому желанию, которое на данном этапе их отношений было, по крайней мере, неуместным. Через так и не поднятые после мелдинга щиты он чувствовал эмоцию человека, которую можно было охарактеризовать только как счастье. Это завораживало. Джим не испытывал неловкости от случившегося и просто наслаждался моментом. Внутри же Спока привычно кипели противоположные друг другу переживания. По вулканским стандартам он повел себя крайне развязно и безответственно, инициировав объединенный контакт разумов и тел, подходящий разве что семейным парам. После подобного Джим имел полное право подать жалобу в верховный совет Нового Вулкана. Звездный Флот также не приветствовал интимные связи между офицерами, находящимися в прямом подчинении. Помимо прочего, то, что Спок без колебаний нарушил сразу несколько морально-этических норм, тоже было недостойно вулканца. Но какая-то часть Спока, которую раньше он счел бы проявлением своей земной половины, хотела большего, хотела навсегда вплавиться в человека, так доверчиво лежащего в его объятиях. Но после недавних событий Спок понимал, что это желание и вулканской половины тоже. ― Хватит думать, ― голос человека, в котором явно звучало веселье, вывел вулканца из грустных размышлений. ― Что ты имеешь в виду? Насколько мне известно, ни люди, ни вулканцы не способны прерывать умственную деятельность по собственному желанию, так как мыслительные потоки непрерывны, ― Спок почувствовал, что землянин начал медленно водить языком по его ключицам. От этой ласки тело неожиданно прошила дрожь, вулканцу казалось, что он сможет контролировать свои реакции, находясь в невозбужденном состоянии, но, видимо, он ошибся. ― Я уже давно не обманываюсь бесстрастностью твоего лица, потому что мимика у тебя довольно выразительная, даже если ты сам так не думаешь. Так вот, у тебя на лице написано, что ты перебираешь в уме всякую ерунду про то, что случившееся не соответствует твоим представлениям или стандартам. Я прав? ― к языку присоединились руки, которые начали ласкать чувствительную кожу вокруг сосков, отвлекая и дразня. Спок с удивлением понял, что вновь начал возбуждаться, подобного опыта у него ещё не было, повторное возбуждение для вулканца вне пон фарра было чем-то невероятно неприличным. Относительно взяв себя в руки, Спок всё-таки смог высказать свои мысли так, чтобы объяснить человеку причины своего замешательства. В ответ на это Джим, к его удивлению, хмыкнул и продолжил свои провокационные действия. ― Знаешь, мне всё равно, ― пальцы Кирка стали спускаться ниже, заставляя пульс ускориться, а сосуды щек и носа опять излишне наполниться кровью, ― всё равно, что там могут подумать про тебя все вулканцы вместе взятые, если когда-нибудь узнают – хотя кто им скажет – чем мы тут занимаемся, руководство Флота я тоже не собираюсь оповещать о своей и твоей личной жизни. Так что единственное, что важно – это то, чего ты хочешь сам. Я знаю, чего хочу я, и то, что ты не выпрыгиваешь из постели с дикими воплями, свидетельствует о том, что и ты не против предлагаемого мной развития событий, ― Спок так и не поднял никаких ментальных барьеров, наслаждаясь теми чувствами, что дарил ему Кирк. ― Джим, уверяю, я никогда не буду выпрыгивать откуда-либо с дикими воплями, ― Споку пришлось прервать фразу, так как Джим начал оставлять засосы на шее возле уха, но возмутиться вулканец не захотел, почему-то мысль быть помеченным таким образом, да ещё и там, где все увидят оставленную Кирком метку, была иррационально приятной. ― Чего ты хочешь сам? ― повторил Джим куда-то в шею, и совершенно неожиданно положил руку на уже давно возбужденный член Спока, мысленно проецируя при этом свои желания. Видимо, человек сдерживался, чтобы поговорить, но теперь отпустил свои чувства, которые мгновенно обрушили последние крупицы самоконтроля вулканца. ― Тебя, ― глухо выдохнул Спок, борясь с желанием подмять под себя человека, но, судя по всему, Джим хотел того же, потому что он перетянул на себя вулканца, заставляя его опуститься сверху. Ловя ускользающие мысли, Спок попытался сосредоточиться на сознании ласкающего его человека, опрометчиво подумав, что так он сохранит свой разум. Но в разуме Кирка бушевала неконтролируемая буря эмоций, и Спок позволил ей унести себя – образы, транслируемые Джимом, были совершенно развратными, но противиться их одуряющему эффекту было бессмысленно. Видимо, Кирк в постели не признавал никаких условностей, он хотел отдавать и брать, дарить и получать удовольствие. Слегка растерявшись от открывшихся чувственных перспектив, Спок попытался последовать совету человека и понять, что именно он сам хочет в данный момент, и с удивлением осознал, что был бы не против попробовать теперь сменить роли, но он не знал, как принято говорить об этом, да и мысли были уже одурманены Джимом. Поэтому Спок попытался передать человеку свои желания в виде мыслеобразов, для этого даже не надо было вступать в полноценный мелдинг, достаточно было лишь контакта кожи. ― Ох! Что это? ― Джим замер в его объятиях. ― Ты мне в голову загрузил картинки. ― Я хочу этого, ― Спок и сам замер, понимая по горящему лицу, что опять зеленеет, ― чтобы мы... ― дальнейшее объяснение не потребовалось. ― Удобно, ― Джим ловко вывернулся и бережно прижал Спока к кровати лицом вниз, ласково пробежавшись кончиками пальцев по спине вулканца. Техническую сторону процесса Спок теперь себе вполне представлял, и поэтому ожидал пальцев, которые должны были подготовить его тело к соитию, но Кирк не торопился. Вытянув из-под головы вулканца подушку, Джим приподнял бедра Спока и протолкнул её под них. После этого землянин стал мучительно медленно целовать выступающие позвонки на спине Спока. Эта ласка показалась тому гораздо интимнее, чем всё, что было до этого. Каждое прикосновение губ к более прохладной вулканской коже просто обжигало, близость нервных окончаний позвоночника позволяла ощутить маленькую вспышку удовольствия при каждом поцелуе. Джим спускался всë ниже и ниже к пояснице, а потом Спок почувствовал, как горячие ладони раздвигают ягодицы и внутренне приготовился услышать щелчок флакона с лубрикантом, но вместо этого почувствовал влажное движение языка по чувствительной коже. От переполнивших его невероятных новых ощущений он едва не закричал, но годы самоконтроля позволили ему издавать только тихие стоны. Джим же продолжал свою изощренную, сладкую пытку – это было развратно, неприемлемо, грязно, но при этом возбуждающе и окончательно деструктивно для сознания. Судя по ощущениям Джима, считываемым вулканцем, тот получал удовольствие едва ли не большее, чем сам Спок, эта самоотдача человека поражала воображение. Вулканцу казалось, что каждое наглое движение языка обжигает его огнем. Когда язык сменили скользкие от смазки пальцы, вулканцу уже было всё равно: стыд, неловкость, многолетние предрассудки, всё было сметено и переплавлено. Он лежал бездумно и просто принимал удовольствие, которое ему щедро дарил Джим. В какой-то момент растягивающие пальцы задели простату – приятную часть человеческого наследия – и Спок тихонько всхлипнул. Ощущения были слишком яркие и острые, казалось, что были затронуты все возможные центры удовольствия. Если бы он осознавал что-либо, кроме своего тела, ему стало бы стыдно, но Спок окончательно потерялся в получаемых ощущениях и с силой подавался назад, насаживаясь на ласковые, дразнящие, сводящие с ума пальцы. Член вулканца терся о давно уже ставшую мокрой от предэякулята подушку, добавляя интенсивности переживаемым ощущениям. Джим убрал руку, и когда Спок уже хотел открыто возмутиться, то почувствовал, что ко входу прижимается что-то гораздо большее, чем пальцы. Одно долгое плавное движение – и Спок ощутил, как мышцы внутри раздвигаются, и это вызывает приятное покалывание, немного легкого жжения и чувство наполненности и принадлежности. Человек замер, явно давая время привыкнуть, но этого не требовалось, Спок был полностью расслаблен, с восторгом принимая новые для себя ощущения. Поэтому он подался назад, демонстрируя свою готовность, Джим понял его правильно и начал двигаться. Сначала это были медленные, плавные, ищущие толчки. Но когда землянин нашел нужный угол, а Спок выгнулся и застонал громче, Джим зафиксировал бедра вулканца руками и начал толкаться сильно, с постоянной амплитудой. В отличие от предыдущего раза, Джим ничего не говорил, лишь постанывал, но через контакт кожи вулканец чувствовал, что человек на грани и пытается продержаться как можно дольше. В какой-то момент Джим потянул его на себя, вынуждая принять вертикальное положение и прижаться спиной к мокрой от пота и обжигающе-горячей груди человека. Споку пришлось закусить губу, чтобы не завыть – его любовник обхватил член вулканца рукой и начал двигать ею в такт своим толчкам. Спока трясло, как будто тело погружалось в пароксизм какой-то странной болезни, вулканец жаждал слияния разумов, и он завел руку за голову и наощупь нашел контактные точки на лице вжимавшегося в него Джима. Встреча с динамичным человеческим сознанием опять не позволила изучить друг друга ментально, как это было бы возможно при слиянии с другим вулканцем, эмоции человека буквально погребли под собой, разорвав сознание на множество осколков. Тело напряглось, каждая мышца зазвенела как натянутая тетива, второй оргазм был более продолжительным, и Спок со стоном упал на кровать. Сверху как горячее, липкое, тяжелое одеяло по нему распластался Джим. *** ― Можно я не буду шевелиться? ― Джим чувствовал удивительную слабость во всем теле, два оргазма подряд никогда не были пределом, но в сочетании с вулканским слиянием разумов это оказалось слишком сильным и в физическом, и в эмоциональном плане. ― Да, т'хи'ла, ― проворчал Спок куда-то в матрас, ― останься. ― Кто? ― Джим все-таки чуть-чуть сдвинулся, чтобы лучше слышать происходящее. ― Т'хи'ла – друг, брат, любовник. Древнее понятие относится ещё к досураковскому периоду, ― голос вулканца оставался глухим и вялым, видимо, и он был несколько не в себе после случившегося. ― Значит ты тоже мой т'хи'ла? ― Джим понимал, что ему просто необходим душ и, желательно, в компании Спока, но силы оставались только на слабое шевеление. ― Я на это надеюсь, ― Спок наконец-то поднял лицо с матраса, ― до нашего полового акта ты сообщил, что желал бы долгих отношений, так что концепция т'хи'ла наиболее полно отражает мои представления о нас. ― А поподробнее? Хотя, нет, это важная тема, а я сейчас плохо соображаю, ― Джим сполз окончательно, рядом лежал такой же безвольный вулканец. ― У меня такой эффект первый раз, у вулканцев всегда после секса такая восхитительная вялость? ― Полагаю, нет, насколько я знаю, при совокуплении вулканцев контакт разумов длится гораздо дольше из-за организованности сознаний, ― тембр Спока стал ещё ниже, и его голос вибрировал. ― У тебя яркий и динамичный разум, моей гибридной крови, очевидно, недостаточно, чтобы долго сдерживать нас обоих, поэтому наши тела переживают ускоренный вариант третьей фазы полового сношения, после таких нагрузок наши тела отреагировали соответственно. ― Ты даже про секс умудряешься говорить, как лектор, ― Джим легонько потерся носом об острое ухо, ― как же я рад, что ты снова два в одном, и теперь целиком и полностью мой. ― Твой, ― глухо прошептал Спок. Джим плохо помнил, как они всё-таки добрались до душа, как меняли простыни и как, тесно прижавшись друг к другу, уснули, а на следующее утро Джим проснулся голым и почему-то не укрытым. Благодаря повышенной для комфорта вулканца температуре Джиму было не холодно, но ощущения от отсутствия простыни были неприятными. Но эти ощущения с лихвой компенсировал вид обнаружившегося рядом кокона. Видимо, вулканец всё-таки замерз. Кирк хихикнул про себя, представляя, какая из кокона вылупится бабочка. При ближайшем рассмотрении Джим смог найти конец простыни и чуть-чуть размотал её, заглядывая внутрь. Из получившегося отверстия на него смотрели внимательные черные глаза. ― Привет, тебе холодно? ― Джим поцеловал зеленый замерзший кончик вулканского носа. ― Для комфортного сна в следующий раз мне потребуется пижама и более теплое одеяло. Наступивший день принес большое количество новостей. Джим узнал много новой информации о вулканской культуре, узах, связях и таинственном предстоящем пон фарре, получил предупреждение от Ухуры о том, что она убьет его, если он обидит Спока. Вечером капитан узнал, что вулканец получил такие же предупреждения от МакКоя, Чехова и, к немалому удивлению Кирка, всё той же Ухуры. Пятилетняя миссия продолжалась, Джим получил то, о чем так долго мечтал, а Спок – гармонию с собой и любящего и любимого человека рядом. Конец.