Один Спок - хорошо, а два...

Джим не услышал будильник. Он проспал, видимо, сказались усталость и нервное напряжение последних дней. Наскоро приведя себя в порядок, Кирк понесся в лазарет, надеясь навестить своего друга и провести с ним хоть несколько минут. Но там его ожидали пустая койка и как всегда чем-то недовольный Боунс. То, что вулканец пришел в себя и, по словам доктора, достаточно здоров, разумеется, радовало. Но теперь капитан безбожно опаздывал на смену, в то время как на мостике уже наверняка появился тот, кто, выздоровев, наверняка найдет способ его отчитать. Быстро двигаясь по коридорам, Кирк проходил мимо служащих гамма-смены, здороваясь на ходу, но не задерживаясь: ему надо было сменить лейтенанта Крото. ― Капитан на мостике, ― привычно услышал Джим голос Чехова. Поприветствовав всех, Кирк забрал падд с отчетами из рук Крото. Капитан опоздал всего на пару минут, нехорошо, конечно же, но не критично. Окинув взглядом мостик, он уже собирался поприветствовать Спока, сидящего за пультом научной станции, и поздравить его с выздоровлением, а заодно уточнить, где носит его старшего помощника. Но все слова застряли в горле. Потому что вулканец сидел, повернувшись к нему, и были прекрасно видны вздернутая левая бровь, чуть наклоненная голова, изучающий взгляд слегка прищуренных глаз и практически незаметно подрагивающие уголки губ. Кирк открыл рот, но тут же его и захлопнул, подозревая, что сможет издать только нечленораздельное бульканье. Если глаза не обманывали капитана, то сбылась главная его мечта – чёртов старпом снова стал самим собой. А заодно коммандер, видимо, развлекался, глядя на замешательство на лице Джима. ― Капитан, ― в глазах вулканца была эмоция, которую невозможно было интерпретировать иначе как тщательно скрываемое веселье, ― обязан доложить, что в результате некоторых принятых моими составными частями решений и совершенных действий я вернулся в своё первоначальное состояние. Так что теперь я снова буду выполнять все свои корабельные функции единолично. Отчет о произошедшем я вышлю вам на падд через семнадцать целых и две десятых минуты. Рекомендую, изучив его, отправить отчет командованию звездного флота. ― Твоя бровь, она двигается, ― наконец, выдавил из себя Джим. Ему хотелось подойти и прикоснуться к вулканцу, чтобы наверняка убедиться в реальности происходящего. Но вместо этого капитан отвесил себе мысленный подзатыльник и заставил себя вести соответственно ситуации: ― Это здорово, я действительно очень рад. Отчет, конечно, жду на падд, ― но вот сдержать идиотскую улыбку у Джима не получилось, опустившись в кресло, он как загипнотизированный не мог отвернуться от научной станции, хотя Спок уже повернулся к своей консоли. Джим так и сидел, пытаясь вернуть губы в нормальное для находящегося на мостике капитана корабля состояние, но они всё равно предательски разъезжались в широкую улыбку. Окинув взглядом мостик, Джим понял, что рад не только он, хотя, скорее всего, люди радовались выздоровлению вулканца, а не его соединению – человеческая часть Спока подружилась со многими членами экипажа. Джим даже не вспоминал о своей влюбленности, пока что он просто радовался случившемуся, не забегая вперед и не планируя свои дальнейшие действия. Корабль летел на варп-1, после бури на Спокве выжимать из двигателей большую скорость было небезопасно. Поэтому три дня до базы 184 и еще неделя ремонта – корабль получил обширные повреждения – должны были быть спокойными. Через обещанное время, получив от вулканца отчет о соединении, Джим пробежал его глазами, подписал и отправил командованию. В принципе, ситуация была абсолютно не критична, но поставить адмиралов в известность, что вулканец соединился обратно, всё-таки стоило. Да и не только их. ― Лейтенант, связь по кораблю, ― запросил Джим, стараясь игнорировать насмешливые взгляды связистки, которая явно заметила его счастливое состояние. ― Готово, капитан, ― Нийота издевательски похлопала ресницами. Джим её проигнорировал, на оскорбление старшего по званию не тянуло, а придираться к девушке – себе дороже. ― Капитан – кораблю. Наш старпом, как некоторые уже знают, принял своё привычное полувулканское состояние. Мистер Бровь вернулся. Прошу любить и жаловать. Конец связи, ― брови повернувшегося к капитану Спока ожидаемо взметнулись к челке, Джим радостно улыбнулся, увидев почти позабытое, но такое родное движение. Кирк был настолько счастлив, что не сразу обратил внимание на маленький конвертик внутреннего входящего сообщения в левом верхнем углу падда. «Джим, я буду признателен, если у вас сегодня будет время для игры в шахматы. Через час после окончания смены». Кирк сильно удивился, раньше Спок не использовал служебную переписку для личных целей, но сердце радостно трепыхнулось: они с другом не общались больше трех месяцев. «Да, конечно. У тебя или у меня? Как же я рад, Спок!» Джим разглядывал короткий ёжик волос вулканца и не мог оторвать взгляд: теперь любимые острые уши были практически неприлично открыты, и Кирк откровенно пялился на них. «У вас было бы предпочтительнее». Это тоже было неожиданно, обычно Спок выбирал свою теплую каюту с красноватым освещением. «Что мне заказать в репликаторе на ужин?» Кирк хотел, чтобы вулканец пришел к нему как можно быстрее, не задерживаясь. «Не принципиально, подойдет любое вегетарианское блюдо, но, пожалуй, я бы предпочел фрукты». Джим в неверии уставился на экран падда – со вселенной явно творилось что-то немыслимое – вулканец обычно не высказывал предпочтений, сколько бы капитан его не спрашивал. Видимо, после соединения Спок решил не игнорировать свою человеческую часть. «Хорошо. Всё будет. Расскажи мне, что ты чувствуешь после соединения?» Джиму было интересно, до каких границ простираются изменения в поведении коммандера. «Джим, я с удовлетворением расскажу, если вас это так интересует, но вечером. Вы отвлекаетесь от капитанских обязанностей». А вот это уже было вполне в духе вулканца, разумеется, исключая первую часть фразы. «До вечера, Спок». Джим наконец-то отлип глазами от падда и занялся служебными обязанностями. Но ненадолго. На мостик предсказуемо пришел МакКой, видимо, услышавший объявление Кирка. Доктор был вооружен трикодером, тремя воспитательными гипошприцами для капитана, старпома и чем-то провинившегося навигатора, а также привычным запасом поучительных метафор. Даже после ухода МакКоя очередная попытка вернуться к рабочим обязанностям тоже закончилась, практически не успев начаться: пришел Скотти с отчетами, после доклада повздыхал, глядя на вулканца, сказал, что рад за него, поблагодарил за спасение Джима, ещë раз повздыхал, сказал приходить, если что, на чашечку шоколада, получил в ответ вздернутую бровь и замечание, что вероятность этого события равна одной тысячной процента, извинился и ушел. Джим, разумеется, наблюдал за этим, пытаясь подавить веселье на корню. Но в конце смены капитан был вынужден признать, что это был в плане корабельных функций самый непродуктивный его день на мостике за всё время. Когда Джим попал в свою каюту, его вообще охватило какое-то возбужденное состояние. Интуиция, которую вулканец считал ненаучными измышлениями, вопила во весь голос, что сегодня настал переломный момент. Если Джим не ошибся, и есть хотя бы крошечный шанс, что он нравится Споку, то Кирк сделает всё, чтобы хотя бы поговорить об этом. Пытаясь снять напряжение и привести мысли в порядок, Джим реплицировал ужин, правда, от рассеянности и невозможности собраться получилась приличная груда из тридцати семи видов фруктов, весящая около шести килограмм. Критически осмотрев эту гору на столе и печально вздохнув, Кирк пошел в душ и мылся так яростно, что стер мочалкой себе кожу. Лишь поняв, что тело горит и щиплет, он закончил водные процедуры и принялся выбирать из шкафа одежду. Ко времени, когда пришел вулканец, Джим умудрился надеть майку шиворот-навыворот и не заметить этого, порезать пальцы на левой руке, нарезая фрукты, споткнуться о столик с шахматами, идя открывать дверь, и, разумеется, сбить доску со стола, рассыпав фигуры по всей каюте. *** Выделив на решение текущих вопросов некоторую часть своего разума, Спок решил позволить себе обдумать сложившуюся ситуацию. Обычно он так не поступал, стараясь полностью сосредоточиться на работе, но после слияния, несмотря на медитацию, полностью сконцентрироваться на обязанностях не получалось. Случившиеся физические перемены были, несомненно, приятными, может быть, людям было удобно со своим телом, а вулканцам со своим, но он почти тридцать лет прожил в полувулканской комплектации и испытывал крайнюю степень удовлетворения, что вернулся в исходное состояние. Память о периоде временного разделения обладала непривычными свойствами: время, проведенное в человеческом облике, Спок помнил нечетко, из воспоминаний остались яркие эпизоды, вулканские же воспоминания были упорядочены, как в картотеке, и все они наслаивались друг на друга. Это было странное ощущение: понимать и ту, и другую свою часть в той или иной ситуации. Смена шла относительно спокойно, и мысли вулканца приняли, как ему виделось, верное направление. Определенно, игнорирование своей человеческой половины большую часть жизни было не самым лучшим решением, после соединения Спок окончательно пришел к выводу, что и земная, и вулканская часть для него крайне важны. Поэтому сегодня он сделал себе послабления: воспользовался рабочим каналом связи для личных целей и ответил честно на вопрос Джима о вероятных предпочтениях в еде, раньше Спок попытался бы предоставить человеку решать самому, чтобы не обременять его. Теперь на многое вулканец взглянул под другим углом. Разумеется, он не собирался есть мясо, так как вулканская физиология этого бы не позволила, или ходить в увольнительных в публичные дома, конкретно этот опыт Спок вообще предпочел бы забыть, но теперь он мог позволить себе чуть больше, чем раньше. Например, в следующую увольнительную вулканец решил предложить Кирку сходить на картинг, и не сообщать капитану про то, что подобное времяпрепровождение нелогично, а просто разделить удовольствие вместе с другом. Хотя был и неприятный момент: соединившись, он понял, что в человеческом виде показал капитану слишком многое из своего отношения, и раз Джим тактично этого не замечал, то стало совершенно ясно, что чувства Спока невзаимны. Это было далеко не приятным осознанием, заставляющим испытывать иррациональные чувства, которые земляне с высокой долей вероятности охарактеризовали бы как печаль, но вулканец вполне мог это пережить. Поняв проблему, можно было попытаться её решить, разумеется, отказываться от своих чувств Спок не собирался. Пытаться вытравить их было бы глупо, Спок просто решил, что будет благодарен Джиму за то, что тот не акцентировал на этом внимания, и за возможность дружить так же, как раньше. Он бы хотел, чтобы чувства были взаимными, но даже без этого вулканец был рад, что случившееся помогло ему разобраться в себе. Хотел бы он уз теперь? Разумеется, хотел: на силу его чувств воссоединение никак не повлияло, но теперь вулканские собственнические инстинкты можно было контролировать. Размышления привели Спока в умиротворенное состояние: как бы он ни хотел быть с Кирком, сложившаяся ситуация всё равно была гораздо приятнее, чем последние три месяца. Поэтому к каюте капитана для игры в шахматы он пришел в приподнятом расположении духа. Когда дверь в каюту Кирка открылась, Спок сильно удивился: Джим стоял в надетой наизнанку майке и с несчастным выражением на лице, на столе лежала гора нарезанных фруктов, а по полу были разбросаны шахматы. Спок почувствовал, как его брови совершенно бесконтрольно поползли на рандеву с челкой. ― Джим, ― Спок решил сразу обращаться по имени, всё равно Кирк его поправил бы, ― с тобой всё в порядке? Может быть, я не вовремя? ― Компьютер, поднять температуру на пять градусов. Нет, нет, проходи, я просто... ― что именно Джим просто, Спок так и не узнал, потому что человек замолчал и отвернулся. ― Ты надел майку наизнанку, полагаю, ты сделал это не специально, советую переодеться, ― Спок разглядывал покрасневшего капитана и никак не мог понять причину такого нестандартного поведения. ― О, черт, ещё и майка, ― простонал Джим и поплелся в сторону ванной. Спок начал собирать фигурки с пола, когда он закончил, дверь в ванную открылась, и оттуда вышел сильно покрасневший Джим с мокрой головой, видимо, человек был выбит чем-то из колеи и пытался привести себя в порядок. За стол с доской они сели в молчании, которое сложно было назвать уютным. ― Тут фрукты, как ты просил, ― Джим указал на гору, лежащую на столе. ― Спасибо, ― Спок взял что-то похожее на личи, и снова провисло тягостное молчание. Вулканец не понимал, что произошло, Джим был нервным, не смотрел в глаза и делал ходы, явно не думая над стратегией. ― Спок, ― позвал человек чуть подсевшим голосом, а затем сделал два глубоких вздоха. ― Пока ты был разделен на две половинки, мне кое-что показалось. ― Да, и что же, Джим? ― Спок так и не смог поймать взгляд Кирка, видимо, его друг решил сегодня общаться со своими коленями. ― Мне показалось, что человеческая часть демонстрировала мне заинтересованность, ну, как возможному партнеру... А, ладно, мне показалось, что я тебя привлекаю больше, чем друг, ― Джим продолжал разговаривать со своими ногами. ― Джим, тебе не показалось, я действительно испытываю к тебе... чувства романтического характера, ― врать в данной ситуации не имело смысла, но Споку нужно было убедить человека, что он ни на что не претендует. ― Но я не буду настаивать или каким-либо другим образом доставлять тебе неудобства, я рад, что ты, несмотря на это, не отталкиваешь меня и продолжаешь называть своим другом. Если тебе так будет удобнее, то мы не будем это обсуждать, и я тебя не побеспокою, ― признание далось нелегко. ― Я так счастлив, ― совершенно непоследовательно выдал Джим и, вскочив, кинулся к ничего не понимающему вулканцу. Выдернув Спока из кресла, и прижимая его к себе, как будто тот мог раствориться в воздухе, Джим зашептал в острое ухо: ― Так давно ждал, мечтал, и ты, ты тоже… А я… Спок не мог поверить: от человека исходила волна облегчения, радости, можно даже сказать, восторга. Приопустив щиты, вулканец чуть не захлебнулся обрушившимися на него переживаниями друга, щиты пришлось быстро поднимать, чтобы сохранить свой собственный рассудок, потому что из разума человека вымыло все мысли, оставив только эйфорию. ― Но ты никак не давал мне понять, что мои чувства взаимны, ― Спок был смущен. ― Ну, во-первых, мне хотелось всего тебя, а не одну какую-то часть, а во-вторых, я не был уверен, что твои чувства возникли не просто от неожиданных перемен в жизни. Но раз ты мне признался сейчас ... ― Джим сжимал его так, как будто хотел раздавить. Спок поглаживал человека по плечам и спине, несмотря на признание, он не был уверен в дальнейшем, всё-таки он не ожидал этого и теперь абсолютно не знал, как себя вести и что делать, ему было неловко от своих чувств и чувств Джима. Ему казалось, что он не сможет оправдать человеческие ожидания. ― И всё-таки, почему ты не попробовал? Пока я был в человеческом варианте, я бы смог лучше удовлетворить твои потребности в эмоциональной сфере. ― Спок, мне нужен ты весь, такой, каким я тебя знаю, ты был, конечно, привлекательным человеком и правильным вулканцем, но хочу-то я тебя, ― Джим уткнулся носом Споку в шею и втянул носом воздух, эти действия отдавались волной приятной дрожи по всему телу вулканца. ― Я бы хотел поцеловать тебя по-вулкански, могу я это сделать? ― Спок снова приопустил щиты, позволив себе буквально купаться в чувствах, которые так щедро дарил Джим. ― Давай, вулканец, ― человек протянул руку, ― как же я долго этого ждал. Спок сложил средний и указательный палец вместе и начал нежно и чувственно водить ими по ладони Джима. Так давно желанная близость вызывала головокружение, нервные окончания буквально горели. Споку казалось, что раскаленные иглы удовольствия впиваются в подушечки пальцев. Он зажмурился, пытаясь пережить свои и динамичные человеческие эмоции. Джим льнул к нему, и от этого было тяжело дышать. Споку стало не по себе, ему пришла в голову неприятная мысль, что отсутствие опыта и отличия в ожиданиях вследствие различного происхождения могут разрушить всё это. Он приложил ощутимое усилие и отогнал неприятные мысли, решив, что просто будет наслаждаться каждой минутой, которую ему подарит его любимый человек. *** Джим аккуратно прижался к груди Спока, переплетая свои пальцы с вулканскими и чувствуя легкое покалывание в ладони. Кирк всё ещё не мог до конца поверить в происходящее и сдерживался, боясь сделать что-нибудь, что может показаться неуместным. ― Джим. Почему ты думаешь об андорианских слизняках? Это странно в данной ситуации даже для людей, ― у Спока появилась маленькая морщинка между бровей. ― Потому, что если я не буду об этом думать, то не смогу унять своё возбуждение, к тому же я уже просто привык думать о них при тебе, иначе мне пришлось бы проводить со стояком большую часть смен, ― прошептал Джим, проведя носом по щеке Спока. ― Почувствовать твоё желание сейчас было бы для меня более чем приятно, ― Спок прикрыл глаза, слегка повернул голову, едва касаясь губами кончика носа человека. ― Люди всегда так поступают, когда им нужно подавить эрекцию? ― Ну, подумать о чем-нибудь неприятном – это хороший способ, а как вулканцы с этим справляются? ― Джим расслабился, слова Спока позволяли отпустить себя, и человек просто наслаждался близостью того, кого он так долго хотел, чувствуя, как желание волнами разливается по всему телу. ― Мышечный контроль, ― вулканец нервно выдохнул, ― позволяет управлять этим, ― Спок говорил прерывисто. ― Но сейчас я не собираюсь этого делать, твоя заинтересованность во мне, я чувствую её и хочу ответить. ― Заинтересованность – преуменьшение века. Я уже черт знает сколько думаю только о тебе, ― после этих слов ноздри вулканца затрепетали, втягивая воздух, и Джим почувствовал, что больше просто не выдержит. Он нежно провел незанятой вулканскими поцелуями рукой по спине Спока снизу вверх, остановив ладонь на затылке, коротко стриженые волосы вулканца были невероятно шелковистыми, практически велюровыми, и приятно щекотали подушечки пальцев. Может, Джим и не умел считывать мысли и эмоции через прикосновения, но язык тела ему был хорошо знаком – вулканец хотел его. Кирк буквально сгорал от желания, глядя на Спока, который смотрел на него своими невероятно притягательными, почти черными от возбуждения глазами. Но бросаться на вулканца как маньяк Джим не собирался. Он уверенно притянул к себе голову Спока и нежно прикоснулся губами к уголку его рта. Несмотря на явное желание, вулканец был напряжен, стоя так ровно, как будто он лом проглотил. ― Ты мне доверяешь? ― прошептал Джим, чувственно гладя всё, до чего мог дотянуться. ― Да, я просто не уверен в результате, мне не очень понравилось... тогда в увольнительной... ― Спок засмущался, очаровательно зазеленев не только ушами, но ещё щеками и носом. ― Мы не будем торопиться, ― Кирк нехотя отстранился. ― Скажи, чего ты хочешь именно сейчас,― сейчас Джим больше хотел подарить удовольствие, нежели получить его. ― Больше телесного контакта, это было бы в высшей степени желательно, ― руки Спока включились в процесс, несмело потянув майку капитана. Джим отстранился полностью, сверкая своей лучшей улыбкой, и без спешки, но и не особенно медленно, спокойно разделся, смотря в глаза Спока самым развратным взглядом, на который вообще был способен. Он знал, что находится в отличной форме, ещё бы, почти каждый день в спортзале. И, судя по загоревшимся голодным блеском темным вулканским глазам, которые изучали каждый дюйм открывающейся кожи, это мнение Спок разделял полностью. Но когда Джим слегка пододвинулся и начал снимать одежду с вулканца, тот закаменел ещё больше. На Споке оставались одни боксеры, когда Джим понял, что дальше так дело не пойдет: – вулканец был зажат, как кардассианская девственница, впрочем, почти так и было, только с поправкой на расу и пол. Ко всему прочему, зелень заливала всю верхнюю часть тела Спока. Видимо, храброму коммандеру Звездного Флота было крайне неловко остаться обнаженным. Это явно было психологической проблемой. Разъедающий зуд желания требовал наплевать на всё и взять вулканца немедленно, но Джим точно знал, что надо делать в подобных случаях, поэтому переключился со своего возбуждения на то, чтобы проявить свои лучшие качества как чуткого любовника. ― Спок, я знаю, как будет лучше. Ляг в кровать и укройся простыней, оставив те участки тела, оголение которых тебе не доставит значительных неудобств, ― Джим ободряюще улыбнулся. Вулканец как-то забавно выдохнул и довольно резво юркнул под простыню, натянув её по самый нос. ― Извини, Джим, мне неловко, моё тело, хоть и соответствует вулканским параметрам, в твоем человеческом восприятии должно выглядеть чрезмерно худым, а ещё я думаю, что есть высокая вероятность, что я не смогу оправдать твои ожидания, у меня отсутствует опыт в подобных половых актах, ― несмотря на тщательно скрываемую панику в голосе Спока, его глаза жадно разглядывали тело человека. ― Спок. Твое тело невероятно притягательно, ты гибкий и тонкий, как плеть, честно, от желания у меня уже яйца ноют. У людей нет идеального мышечного контроля, поэтому мой стояк, который ты, несомненно, видишь, лучше всего говорит о моём восприятии и твоих параметрах. Мои ожидания на сегодняшний вечер ты уже превзошел, просто дав к себе прикоснуться, ― Джиму было бы даже весело – он убеждает сногсшибательного мужчину, по которому сходит с ума уже который месяц, в том, что тот привлекателен – если бы не практически непреодолимая потребность уже перейти к действиям. ― Хорошо, просто задери простыню до колен, не дальше. Спок поколебался, бросил внимательный взгляд на эрекцию Джима, видимо, пытаясь принять его слова, и, потянув простынь, открыл Джиму запрошенную часть тела. Джим сел в изножье кровати, сначала просто разглядывая. Ноги у Спока были красивыми: изящные аккуратные пальцы, узкие длинные ступни, напряженные жгуты икроножных мышц, выше лодыжек кожа была покрыта волосками, гораздо гуще, чем у Кирка, и гуще, чем он запомнил на Гименоптерре, самыми притягательными, как ни странно, оказались пятки, слегка зеленоватые и с ровной кожей. Закончив изучение, Джим провел пальцами обеих рук по сводам стоп. Его болезненное возбуждение слегка схлынуло, уступив место восторгу от того, что ему было позволено. Он решил подбодрить вулканца: ― Ты же чувствуешь мои эмоции? ― дождавшись подтверждения, Джим продолжил: ― Значит, читай, как я тебя хочу, какой ты невероятный, ценный, уникальный. Он продолжал нежно гладить стопы, кажется, ещё больше смутившегося вулканца, по крайней мере, тот не шевелился, прикрыв глаза. Джим, нажал чуть сильнее, и, услышав, что дыхание у Спока сбилось, стал разминать ступни, касаться поджавшихся то ли от стыда, то ли от удовольствия пальцев, гладить икры, скользя по волоскам, неожиданно оказавшимся необычайно мягкими. Кирк сполз с кровати и, встав около неё на колени, поцеловал выступающую косточку на внутренней стороне щиколотки. Ответом ему послужил очередной рваный выдох. Джим, прижимаясь телом к кровати, пополз вверх, двигаясь легкими поцелуями вдоль большеберцовой мышцы. Он остановился, когда руки нырнули под простыню, нежно оглаживая подколенные впадины, а открытая часть ног закончилась. ― Мне... мне задрать простыню ещё выше? ― срывающийся голос Спока был просто крышесносным, Джим ещё даже не приступил к основному, а вулканец уже потерял своё самообладание. Джим улыбнулся, уткнувшись носом в обтянутую тканью коленную чашечку. ― Нет. Закрой глаза. Свет на восемьдесять процентов, ― простыня была тонкая, и Джим хотел видеть, что будет делать под ней. ― Ничего не бойся, читай мои мысли о тебе: все мои желания, то, что я хочу тебе дать, и то, что ты даешь мне, ― после этих слов Спок вздрогнул, видимо, вулканцу нравились разговоры в постели, Джим решил, что в следующий раз, когда Спок не будет так зажат, можно будет сказать более распутные вещи – ему может понравиться. Джим потянул край простыни и поднырнул под неё, света было достаточно для продолжения исследования, возбуждение уже больше не застилало мозг, ровным гулом разливаясь по всему организму, обещая заставить потерять голову, но еще не сейчас. Сейчас Джим просто наслаждался процессом, изучая реакции вулканца на то или иное действие. Он водил ладонями по внутренней поверхности бедер, нажимая достаточно сильно, чтобы прохладная кожа под его пальцами нагрелась. Когда ноги вулканца недвусмысленно пробрала дрожь от переживаемых ощущений, Джим зафиксировал стройные бедра, плотно прижимая их к кровати руками. На пробу он провел носом вдоль крепких мышц, двигаясь от коленей к паху, втягивая в себя умопомрачительный запах кожи вулканца – Спок даже в этом умудрился быть великолепным – он пах горячим песком, вулканским чаем и чем-то таким, от чего у Джима кружилась голова. Услышав тихий стон на грани слышимости, Джим возобновил поглаживания руками, разглядывая наконец-то член Спока. Кирк подумал, что захлебнуться слюной при виде члена любовника – самая дурацкая смерть для капитана корабля класса Конституция. Пенис Спока был совершенно инопланетного вида: оливкового цвета, переходящего к вершине в насыщенно-зеленый, очень длинный, тонкий, без крайней плоти и с двойной головкой. Джим чуть не кончил от одной мысли, что получит этот восхитительный член. Взяв себя в руки, он заметил, что на вершине головки образовывались маленькие прозрачные капельки, но появлялись они очень часто, скатываясь по стволу и теряясь в темных волосках. Джим подался вперед, слизывая очередную выступившую каплю, вкус был очень странный – горьковато-травяной, но настолько дурманящий, что Кирк едва слышно застонал и чуть не пропустил сдавленное вулканское «Ох!». Джим видел, как пальцы Спока впились в матрас, комкая простыню. Стоны стали чуть слышнее, Кирк воспринял это как маленькую победу и начал облизывать член по всей длине. Бархатистая, нежная кожа двигалась под языком Джима по каменной твердости самого ствола. Кирк просто не мог больше терпеть, он придержал член вулканца одной рукой и медленно стал насаживаться на него ртом, чувствуя при движении каждый сантиметр. Когда головка уперлась в горло, Джим понял, что вобрал лишь чуть больше половины, от осознания, что член вулканца заполняет его рот, Кирк застонал. Сверху за простыней наступила тишина, Джим медленно отвел голову назад, потом снова вперед, лаская Спока ещë и языком. Он выбрал максимально неспешный ритм, чтобы вулканец не кончил. Из-за простыни снова стали доноситься какие-то звуки, Джим мог бы назвать их хныканьем, но вулканцам подобное явно не должно быть свойственно. Он продолжал вбирать и выпускать член Спока, ему самому уже нестерпимо хотелось прикоснуться к себе, в паху всë звенело от напряжения, но он терпел, понимая, что выбрал идеальную тактику. Когда Джим почувствовал, что стоны Спока усилились, и вулканец скоро кончит, Кирк отстранился, скинул простыню и вылез из постели. Зрелище, открывшееся его глазам, было впечатляющим: Спок, разметавшись, лежал на его кровати с совершенно осоловевшим взглядом, а ещë вулканец недовольно и непонимающе поскуливал, видимо, резкое исчезновение Джима его дезориентировало. ― Подожди меня секундочку, ― Джим и сам был в ненамного лучшем состоянии. На подгибающихся ногах он добрался до тумбочки и вытащил лубрикант. К тому времени, как он вернулся на кровать, Спок немного пришел в себя, и от одного взгляда вулканца Джима затрясло. Черные глаза смотрели на него с восхищением, как будто Джим был восьмым чудом света. ― Ты как, нормально? ― Джим сел рядом и приобнял одной рукой Спока за талию, во второй сжимая тюбик. ― Да, Джим, поцелуй меня, как целуют люди, пожалуйста, ― голос вулканца был хриплым и низким. Кирк и забыл, пока пытался расслабить вулканца, что они ещë по-нормальному не поцеловались. Для Спока поцелуи были знакомой территорией, поэтому Джим спокойно отдал ему инициативу. Целовался Спок потрясающе, методично доводя Кирка до иступленного состояния. Джиму казалось, что его рот захватывают пришельцы, в некотором роде так и было. Спок каким-то невероятным образом умудрялся одновременно покусывать язык, тут же его посасывать и вбирать в свой рот нижнюю губу Кирка. Они опять переплели руки, и Джима снова прошило волной гудящего на кончиках пальцев удовольствия. Понимая, что он не приходит в себя, а только глубже проваливается в ощущения, Джим неохотно разорвал поцелуй. Тут же прозвучал разочарованный стон, слетевший с их губ одновременно. ― Сейчас, сейчас, я сейчас, ― прошептал Джим. Выдавив лубрикант себе на пальцы, он встал на колени и, заведя руку назад, стал растягивать себя. Конечно, с большим удовольствием он предоставил бы это Споку, но, зная вулканца, тот бы делал всё аккуратно и медленно, боясь навредить. А Джим и так сдерживался из последних сил, потому что даже жадные взгляды вулканца, наблюдающего за процессом, подводили Джима к краю. Свободной рукой он пережал член у основания, давая себе шанс всё-таки продержаться. Решив, что подготовился достаточно хорошо, Кирк снова поймал на себе взгляд полный такого желания, что внутри начинало всё трепетать. Больше не медля, Джим смазал остатками лубриканта на руке член Спока. Вулканец смотрел внимательно и больше не произносил ни звука, видимо, затаил дыхание в ожидании. Джим оседлал узкие бедра своего любовника и начал медленно двигаться вниз, чтобы прочувствовать каждый дюйм растягивающего его великолепного члена. Когда землянин опустился до конца, его мелко трясло. Дав себе время чуть-чуть привыкнуть и прийти в себя, Джим начал двигаться, для начала медленно, будто покачиваясь. Лицо вулканца под ним окаменело, видимо, он пытался хоть как-то прийти в чувство, но это в планы Кирка не входило. Поняв, что он не навредит себе, Джим начал двигаться резко и быстро, поднимаясь довольно высоко и грубо насаживаясь каждый раз до основания. Спок снова начал стонать, и Кирка накрыло волной счастья и удовольствия. Но потом вулканец зафиксировал его бедра своими руками, с легкостью держа на весу немаленького Джима, и начал двигаться сам. Спок быстро нашел правильный угол, и теперь врывался в тело Кирка, доставляя тому непередаваемые ощущения. Каждый толчок выбивал из Джима совершенно неприличные звуки. Спок брал его, совершенно не сдерживая свою силу, и по позвоночнику Джима каждый раз прокатывалась волна удовольствия. В какой-то момент Джим понял, что просто кричит – так хорошо ему не было ещё никогда. Он потерялся во времени и пространстве, мир схлопнулся, Джиму казалось, что его тело превратилось в одну единственную точку, от которой при каждом движении неутомимого вулканца расходились огненные вспышки наслаждения. ― Джим, пожалуйста, ― услышал Кирк уплывающим сознанием и увидел растопыренные, подрагивающие пальцы Спока. Сил хватило только на кивок, Джим ещë почувствовал обжигающее прикосновение к лицу, а потом всё взорвалось ослепляющим удовольствием. Когда Джим открыл глаза, он чувствовал удивительную расслабленность, лежа на прохладном вулканце, и был абсолютно счастлив.