Lullaby

Abel Korzeniowski — Evgeni's Waltz Abel Korzeniowski — Letters Koda. — Staying Greta Svabo Bech — Circles (Ludovico Einaudi's Experience Remix) Сладостная лень растекается по телу, разум ещё подёрнут дымкой сна, но кожа уже ощущает невесомые прикосновения. Тонкие прохладные пальцы, едва касаясь светлой спины, очертили линию позвоночника, небрежно смахнули длинные волосы с левого плеча, лишь для того чтобы влажные губы коснулись алого укуса. Дриада, не открывая глаз потёрлась щекой о подушку, повела острыми лопатками и промычала что-то неразборчивое, но сонно-ласковое. Губы Трандуила тронула улыбка, казалась бы забытая давным-давно, когда он впервые с отцом выехал на поле битвы. С тех пор ничто не радовало его, и даже рождение сына не заставило его заледеневшее сердце так жарко стучать. Глядя на спящую Ио, нежно обнимающую белую подушку, он подумал, что все прожитые годы стоили одного этого мгновения, этой ночи, когда душа его освободилась от оков. Неужели он должен был пережить всю боль мира, чтоб наконец обрести своё крохотное счастье? Его тело изорвано шрамами, дающими о себе знать тупой болью по вечерам, левая сторона лица скрыта магий, но она уродлива настолько, что он едва ли осмелится показать её Ио. Душа эльфа полна боли и мрака, порой ему кажется, что где-то там в прошлом он потерял себя. Достоин ли он света, что нежится в его руках, сумеет ли он защитить её от самого себя? Трандуил вздохнул, наполняя лёгкие её ароматом, опускаясь к её спине лишь для того что бы снова запечатлеть на ней поцелуи. Он целует её светлую кожу нежно, вкладывая в каждое прикосновение все свои чувства, а в голове снова кружатся образы: вот она совсем маленькая, робко выглядывает из-за грязного плаща старухи, несмело смотрит на него, пленяя своими золотисто-карими глазами, в тот день особенно яркими и неземными; продрогшая, но счастливо барахтающаяся в воде, её волосы липнут к шее, мокрой одежде, на мгновение ему кажется, что солнечный свет обнимает её, не позволяя замёрзнуть окончательно; её образ чуть старше, она бежит по саду раскинув руки, словно крылья, белоснежные юбки развеваются позади неё, широкий венок украшает её голову, и оборачиваясь назад, она тянет к нему руки зовя следом за собой. Трандуил поцеловал её в шею, потом за ушком и снова коснулся плеча, где клеймом багровел его укус. Ио лениво открыла глаза, глядя на смятые простыни. Свет едва пробивающийся сквозь шторы, золотыми пылинками мягко касался массивного стола, мимо него опускался на пол. Голова дриады была лёгкой, а губы сложились в улыбке. Никогда ранее она не чувствовала себя такой наполненной и счастливой, как этим утром. Тёплый поцелуй коснулся позвоночника между лопатками, и дриада покраснев спрятала лицо в подушку. Воспоминания вскружили голову, а тело всё ещё помня прошлые жаркие ласки чутко реагировало на каждое прикосновение эльфа. Трандуил легко перевернул Ио на спину, вглядываясь в её золотисто-карие глаза, мерцающие в полумраке комнаты. Длинные пальцы коснулись подбородка, скользнули по щеке к скуле и снова вниз к губам. Эльф склонился над нимфой и их уста сплелись в глубоком поцелуе. Маленькие ладошки легли на грудь правителя, касаясь рубцов. Ио почувствовала, как жар снова наполняет её изнутри, и она выгибается под сильным телом Трандуила, стремясь быть единой с ним. Прижимая руки Ио к кровати, он тесно сплёл их пальцы. Глаза владыки были особенно яркими этим утром. Казалось он позволил себе ослабить контроль и выпустил наружу все чувства, что годами копились в нём. И дриада задыхалась от этих чувств. Она ощущала его горечь, его мучительную любовь, тоску и счастье. Глядя в любимые глаза нимфа лишь сильнее сжимала их переплетённые пальцы. — Трандуил, — шёпот перезвоном колокольчиков лизнул слух эльфа. Он медленно разжал пальцы и его ладони заскользили по её рукам, груди, точёной талии и бёдрам. Подхватив девушку за ягодицы, эльф усадил её к себе на бёдра, позволяя ощутить, как он возбуждён. Дриада закусила алые губы, отводя взгляд в сторону, пытаясь скрыть алые щёки за занавесом медно-каштановых спутанных кудрей. — Не надо, Ио, — тихим грудным голос заговорил Трандуил, прикасаясь к тёплой щеке, заставляя нимфу взглянуть не него. Ио почувствовала горячее дыхание на своих губах, пульсирующую плоть между ног, изнывающую от желания обладать ею. Это смущало и возбуждало. — Не отворачивайся от меня, melamin (моя любовь). Плавное движение его бёдер и Ио судорожно вздохнула, обхватывая сильные плечи владыки, испещрённые алыми узорами её ногтей. Твёрдая плоть сладостно медленно скользнула по складочкам, от чего по телу прокатилась жаркая волна предвкушения, а низ живота стянуло в истоме. Нимфа прижалась грудью к торсу правителя, не смея отвести взгляд от его серебряных глаз, словно покрытых тонким слоем льда, заглядывающих в самую душу, словно видящих каждое порочное желание и несмелые мечты. Не сбивая ритма, скользя меж нежных складочек, Трандуил провёл подушечками пальцев по спине Ио, а потом резко вошёл в неё, срывая с губ стон. Он замер, вслушиваясь в отголоски её голоса, эхом звучащие в комнате, ощущая, как она дрожит, а лоно сжимается вокруг его плоти доставляя наслаждение, граничащее с безумием. Её глаза, подёрнутые пеленой дурмана, смотрят на него так страстно и нежно, что эльф больше не в силах совладать с собой начал медленное движение в ней, то погружаясь до самого конца, сливаясь с ней воедино, то почти выскальзывая, касаясь лишь головкой. Громкие дрожащие стоны тонут в поцелуе, его язык наполняет её рот, получая ответную ласку, а руки сжимают тонкий стан так крепко, что на мгновение Ио кажется, будто она теряет сознание. — Трандуил, — всхлипывает дриада, изгибаясь в спине, подаваясь бёдрами ему на встречу, ощущая, как насаживается на него глубже, и лёгкая боль сковывает низ. — Тише, моя девочка, — удерживая девушку за бёдра, не позволяя ей самой двигаться, рычит эльф. — Сегодня я сам. И будто в подтверждение его слов поступательные движения становятся резче и быстрее. Закусив губы, пытаясь сдержать стоны, Ио запрокинула голову. Глаза сами собой закрывались от наслаждения, и дриада не стала этому сопротивляться. Влажные губы короля скользнули по её изогнутой шее, ключицам, снова поднялись вверх, оставляя засос. Темп то нарастал, что нимфа вскрикивала, то замедлялся, кружа голову и заставляя Ио жалобно постанывать и самой подаваться бёдрами навстречу твёрдой плоти. Трандуил был неутомим в своих ласках. Дриада не знала сколько её тело было в его власти, но вот он выскользнул из неё и сделав несколько резких движений вдоль её промежности, излился на простыни. Дрожащая от пережитого оргазма, Ио обмякла у него на груди, пытаясь успокоить сбитое дыхание и осознать всё то, что с ней произошло. Но голова словно была в тумане, и каждая клеточка была наполнена ленью. Эльф молчал, горячо дыша над ухом. Мышцы сокращались под светлой кожей, сильные руки переместились на спину девушки, поглаживая её большими пальцами. Дриада запрокинула голову, встречаясь взглядом с хрустальными глазами, наполненными абсолютной той же страстной нежностью, что и глаза девушки. Лишь мгновение они смотрели друг на друга, ведя бессловесный разговор, ощущая друг друга на ментальном уровне. Трандуил склонился к лицу Ио, и они сплелись в поцелуе. Надавив на грудь короля, дриада опрокинула его на кровать головой к изножью. Её звонкий усталый смех задрожал в тяжёлом воздухе. Трандуил улыбался, глядя на то, как юная нимфа сидя на его бёдрах, лукаво, но всё же невинно, смотрит на него из-под полуопущенных ресниц. Маленькая ручка коснулась торса, очертила длинный шрам пересекающий грудь. Смех Ио стих так внезапно, что воздух вокруг неё казалось зазвенел. Тёплый взгляд золотисто-карих глаз погрустнел. — Столько шрамов, — девушка говорила тихо, ведя подушечками пальцев по рубцам. — Сколько боли. Как ты вынес это? Эльф перехватил руку дриады и нежно притянул её к своим губам, целуя тонкие пальчики, глядя на опечаленное лицо нимфы. Она была так прекрасна нагая в золотом свете солнца. Медно-каштановые кудри разметались влажными прядями по её плечам, едва прикрывали высокую тугую грудь и липли к изящной шее, на плоском животике красовалось несколько багряно-алых укусов, а изящные ноги были раздвинуты, но это не выглядело вульгарно. То, что в других женщинах было бы пошло в ней казалось красивым и естественным. — Боль — малая плата, за то, что я боролся. Каждый шрам — это чьи-то спасённые жизни. Ио опустила голову на его грудь, осторожно коснулась свободной рукой рваного рубца на плече, а спустя мгновение Трандуил с удивлением ощутил, как прохладные капельки коснулись его груди. Его маленькая дриада плакала, ведя пальчиками по шрамам, жмуря глаза. — Ио, — ошеломлённо выдохнул эльф, обнимая нимфу за плечи. Она уткнулась носом в его грудь, целуя кожу. — Как бы я хотела стереть всю эту боль, все эти воспоминания. Как бы я хотела, чтобы не было мрака и воин. Неужели нельзя жить светом? — тихий всхлип сорвался с губ, и дриада ещё теснее прижалась к телу возлюбленного, ища в нём защиту. Тёплая рука легла на макушку, нежно поглаживая по спутанным кудрям. Эльф смотрел вверх в чернеющий над ними балдахин и улыбался. Который раз за это утро? — Знаешь, — тихо заговорил он, — когда я был молод, я тоже задавался этим вопросом. Я жил светлыми идеалами и верил, что в одиночку смогу справиться со всем злом в Средиземье, — эльф издал смешок, а Ио приподняв голову заглянула ему в лицо. — Но за долгие годы я понял, что нельзя уничтожить весь мрак, как и свет. Одно без другого не сможет существовать. Каждому свету нужен свой мрак, как и мраку — свет. Добро и зло с незапамятных времён идут рука об руку. Так же как жизнь и смерть. Это неделимые истины, познать которые не дано никому. Знаешь, Ио, думаю, будь я благочестивым и безгрешным мы бы никогда не были едины. Тебя пленил мрак, как меня пленила твоя чистота и непорочность. Будь я светлым, всё сложилось бы иначе. Возможно и ты была бы другой. Ио прижалась щекой к груди правителя, безмолвно роняя на светлую кожу хрустальные капельки слёз. — Но эта боль…она бесконечна. — Если такова цена твоей любви, то я готов заплатить её столько раз, сколько потребуется, — крепко обнимая дрожащую девушку серьёзно произнёс эльф. Ио хотела было возмутиться, но Трандуил пресёк её попытки властным жестом руки. — Молчи, Ио. Для тебя, как для рождённой в благодати это чуждо, но я прошёл множество битв и страданий. Я знаю о чём говорю и готов отвечать за свои слова. Дриада молчала, прислушиваясь к уверенному ритму сердца владыки, а он обнимал её крепко, но нежно. Время тянуло слишком медленно, и Леголас не знал, как ускорить его ход. Стоя на посту, спиной к чернеющему лесу, эльф смотрел туда, где за плотной стеной деревьев скрывался замок. Принц чувствовал, как что-то внутри него натягивается и замирает в напряжении. С тех пор, как он уехал, покой его оставил. Голова раскалывалась от мыслей, но внешне Леголас оставался спокойным. Перед своими людьми он должен был быть сильным и собранным, но в редкие секунды одиночества, принц позволял себе отпустить маску. Холодный ветер хлестнул по лицу, принося с собой облегчение и всего лишь на мгновение эльфу показалось, что морозный воздух наполнен слабым ароматом сирени и трав. Леголас прикрыл глаза, дыша полной грудью, ощущая, как болезненно сжимается сердце и в голове стучит, словно пульс — «Ио. Ио.» — Снова в раздумьях, — со спины к нему подкралась Тауриэль. Лёгкая улыбка украшала её лицо, а длинные рыжие волосы развевались на ветру. Она была одной из красивейших эльфиек, но в отличие от многих не считала нужным завлекать принца своей красотой. Она была ему сестрой, лучшим другом и боевым товарищем. Ей не нужна была его любовь, но стоять в стороне, когда Леголас страдал она не собиралась. Эльф мгновенно посерьёзнел, отгородившись от всего мира ледяной стеной безразличия. Резко обернувшись к Тауриэль, он одарил её ледяным взглядом. — Ты должна быть на посту, — грубо брошенные слова не сумели ранить эльфийку. Она лишь покачала головой, не переставая улыбаться кончиками губ. Приблизившись ещё на несколько шагов, она встала с ним плечом к плечу, устремив взгляд к лесу, за которым скрывался замок. — Меня только что сменили. Ты так и простоял здесь всю ночь? Леголас слегка нахмурился, искоса глядя на подругу, но потом прикрыл глаза и вздохнул. Сизое облачко сорвалось с его губ и клубясь растворилось в воздухе. — Тебе больше не чем заняться, Тауриэль, как донимать меня расспросами? Не трать своё внимание понапрасну, лучше направь его к лесу. Враги скрываются неподалёку. — Ведь это напускное, Леголас, — повернулась к нему эльфийка, не скрывая досады на лице. Она сложила руки под грудью, строго глядя на принца. Сейчас она была не капитаном стражи, а другом, и потому не собиралась отступать. — Ты сам не свой с тех пор как мы выехали за ворота. Уж кто и потерял бдительность, так это ты, и не спорь со мной, мой принц, — прервала взмахом руки всплеск негодования Леголаса. — Твой взор направлен не в ту сторону. Дриада во дворце, под защитой твоего Короля. Ей ничто не угрожает. — А ты в этом уверена? — с усмешкой, вздёрнув левую бровь вверх, отозвался эльф, пронзив Тауриэль ледяным взглядом, так похожим на взгляд его отца. Таким же жестоким, заставляющим отступить и склонить голову. По спине эльфийки побежали мурашки, и она помимо воли поёжилась. — Владыка Трандуил весьма, — Тауриэль замялась, подбирая слова, — вспыльчив, но Ио дорога ему. Я не думаю, что он сделает что-то против её воли. Он всегда был внимателен к ней. И согласись, куда мягче, чем к другим. Леголас хмыкнул, отводя взгляд к чернеющему лесу. Ветер ударил в лицо, но принц словно не замечал этого. — Он одержим ею. Я с первого дня это заметил, а с годами эта одержимость становилась только сильнее. Я видел, как он смотрит на её. Тауриэль, — эльф взглянул на подругу хмуря брови, крепко стиснув кулаки, — Ио далеко не в безопасности. — В тебе говорит ревность, мой принц, — улыбнувшись кончиками губ, произнесла воительница. — Ты влюблён в неё и это ослепляет тебя. Уверенна, Владыка в скором времени позволит нам вернуться, и ты сможешь убедиться, что с Ио всё в порядке. Леголас промолчал, понимая, что неважно, что он сейчас скажет, Тауриэль уверена в своих словах. Как бы он хотел, чтобы эта уверенность коснулась и его сердца, но тревога не покидала. И глядя на то как солнечный свет золотит усыпанные снегом кроны деревьев принц думал, что никогда не простит себя, если в его отсутствие с дриадой что-то случится. Высокие резные своды потолка возвышались над головой дриады. Колонны выстроившись в ряд, похожие на титанов, несущих дозор разместились по бокам от мраморной дорожки, подпирая свод. Высохшие терновые ветви с острыми шипами оплетали колонны до самого потолка, но больше они не пугали юную деву. Казалось сегодня её приподнятое настроение ничто не могло испортить. Лёгкие полы тёмно-багрового платья развевались при шаге, босые ступни ступали тихо, а меховая накидка укрывала узкие плечи дриады, скрывая под собой алые укусы и отметины, коими одарил её Трандуил. Белоснежный оленёнок, уже окрепший и довольный своим положением, скакал вокруг дриады, то и дело выбегая из-под сводов на снег, но тут же с громким сопением под заливистый смех Ио возвращался обратно. Пару раз он пытался ловить опадающие с деревьев снежинки языком, но втянув их в нос чихал и недовольно мотал белой головой. Дриада, наблюдая за своим подопечным не могла сдержать улыбки. Сердце нимфы радовалось, а вместе с ним душу наполнял покой и свет. Мать бесшумно скользила следом за своим чадом, невидимая человеческим взглядом, но ощущаемая каждой клеточкой тела Ио. Она, подплыв сзади к дриаде легонько коснулась медно-каштановых кудрей, смахивая ветерком снежинки и расправляя спутавшиеся пряди. Ио на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь лаской невидимых рук. Мать перезвоном льдинок засмеялась над её головой, и увлекаемая ветром растворилась в саду, оставляя после себя в нежной душе девы тепло и свет. Оленёнок вновь чихнул, привлекая к себе внимание дриады. Он был по-детски неусидчивым, но в тёмных глазах затаились строгость и знания. Малыш ещё при рождении вкусил горечь потери, леденящий душу страх и льющееся тепло света, коим одарены были лишь дети Природы. Он подбежал к дриаде и ткнулся мордочкой в прохладную ладошку, взывая к ласке. Ио присела перед ним на корточки и нежно потрепала по голове, взлохматив белую шёрстку, обняла за шею, привлекая к себе. И оленёнок покорно положил голову ей на плечо, чувствуя, как тёплая светлая магия нимфы проникает в его тело, наполняя силой и желанием жить. — Знаешь, — тихо заговорила дриада, не сомневаясь, что оленёнок её понимает, — тебе стоит дать имя. Не буду же я звать тебя малышом. Оленёнок согласно тряхнул головой, недовольно всхрапнув, тем самым дав понять, что для «малыша» он слишком воинственный и гордый. Ио тихо засмеялась в кулачок, а после задумчиво склонила голову набок, глядя на животное золотисто-карими глазами. Оленёнок затоптался возле неё, нетерпеливо ожидая, когда нимфа выберет ему имя. Наверное, именно это заставило Ио улыбнуться чуть шире и тихо протянуть: — Ньорд. Это значит сильный и энергичный. Ещё на пиру я убедилась в твоей силе и упрямстве, а сейчас вижу перед собой неусидчивого воинственного оленёнка. Я буду звать тебя Ньорд. Острые уши оленёнка чуть вздрогнули, а умные тёмные глаза уставились на дриаду. Но спустя мгновение он слегка склонил голову, касаясь тёплым шершавым языком холодных пальчиков нимфы, как бы говоря: «Мне нравится». Дева заулыбалась. Но пропитанная светлой магией идиллия была разрушена гулкими, будто специально грохочущими, шагами, приближающегося эльфа. Дриада испуганно вскинула голову, как и оленёнок, пристально глядя на нежданного гостя. Серые слепые глаза смотрели прямо на нимфу, но взгляд был пустым и безжизненным, из-за чего Ио поёжилась, теснее прижимаясь к оленёнку, не отпуская его шеи. А тот словно чуя беспокойство спасительницы, низко наклонил голову, будто предупреждая, что будет бороться. Наигранно-ласковая улыбка подёрнула губы эльфа, и приблизившись к замершей дриаде и её спутнику, он остановился, примирительно склонив голову: — Не волнуйтесь, госпожа. Я пришёл с мирными намерениями. Ио прищурилась, медленно распрямилась во весь рост, а Ньорд встал подле неё, гордо выпятив грудь и сверкая тёмными глазами. Дамрод оставался же беспристрастным и будто неживым. На мгновение дриаде показалось, что воздух вокруг него застыл и время течёт мимо него, будто не замечает его существования. — Если вы снова заговорите об уходе в Лориэн, то мой ответ остаётся прежним, — твёрдо произнесла Ио, особенно чутко ощущая насколько холодно на улице. Эльф смотрел на неё безжизненным взглядом и от этого становилось ещё неуютнее. — Но, моя госпожа, вы погибните, — делая шаг вперёд вздохнул Дамрод. Но всё же голос его не выражал сожаления или страха, он был безлик. Просто глухой голос, как эхо. Ио отшатнулась назад, а Ньорд наоборот дёрнулся вперёд, готовый броситься на эльфа. — Все мы умрём когда-нибудь. Нужно лишь решить, как прожить срок нам отмеренный. Я решила. И я остаюсь в Лихолесье, — грудь Ио тяжело вздымалась, а на бледных щеках проступил румянец. Ручки сжались в кулаки. Ей тяжело дались эти слова. Она не умела перечить или отказываться. Дриада всегда была миролюбивой и считала, что к словам нужно прислушиваться и нельзя насильно заставлять кого-либо делать то, что ему не хочется. Отстаивать свои убеждения ей ещё не приходилось. Эльф тяжело вздохнул покачал головой, глядя на нимфу, как на нерадивого ребёнка, что явно слегка уязвило её. Лёгким похлопыванием она отправила от себя прочь оленёнка. Тот недовольно глянул на неё, но спешно зашагал вглубь сада. — Леди Галадриэль дала мне указание лишь оповестить вас о том, что в Лориэне вам всегда рады. Но повстречавшись с вами я понял, что Мирквуд не заслуживает подобного света. Этот лес чахнет, он уже поглощён тьмой, и я не позволю вам погибнут здесь. Примите мои извинения, леди Ио. Дриада даже не успела понять смысл сказанных слов, как была варварским образом закинута на плечо эльфа, и он спешно зашагал в неизвестном ей направлении. — Что вы делаете?! — вскрикнула Ио, ошарашенно глядя на светлую макушку Дамрода. — Отпустите меня немедленно! Но эльф хранил молчание, крепко удерживая дриаду. Страх затопил разум нимфы, всё тело сковало, но переборов себя она громко закричала, заколотив крошечными кулачками по спине эльфа, но тот казалось даже не замечал этого. — Будьте тише, госпожа. Нас могут заметить, — безразлично бросил он, пересекая пустой двор и направляясь к конюшням, где был уже осёдлан его конь. — Помогите! — ещё громче завизжала Ио, барахтаясь на плече эльфа. Слёзы застыли на глазах. — Помогите, умоляю! — Что здесь происходит? — из темноты, щуря глаза к ним шагнул Морохир. С лязгом он высвободил меч из ножен и направил его на Дамрода. — Поставь дриаду на землю, чужак. Учтивостью лихолесец себя не утруждал, особенно, когда увидел слёзы на глазах нимфы. Приблизившись на несколько шагов к эльфу, он прищурил тёмные глаза. — Что бы ты отвёл её к своему Владыке? — Дамрод грубо скинул Ио на землю. Дева тихо пискнула, и была тут же поднята на ноги. Схватив её за горло, он дёрнул с неё накидку, оголяя плечи и шею. — Смотри, воин, что сделал с ней твой правитель. Она всего лишь, его ещё одна, подстилка! Вот что он сделал с чистейшим созданием. Лишь мгновение Морохир с удивлением смотрел на алые засосы усеивающие плечи и шею нимфы, а после упрямо направил оружие на Дамрода. Всё что происходило между Трандуилом и Ио его не касалось, но он присягнул своему Владыке, а его приказ был прост и понятен — «Нимфа останется в Мирквуде». — Отпусти её или у тебя будут проблемы лично со мной. Дамрод скривил лицо в гримасе, но лишь сильнее стиснул горло девушки из-за чего она захрипела, царапая ноготками кожу. Испуганные глаза дриады смотрели на воина Лихолесья и тот будто слышал её голос у себя в голове. Тихий плач, шёпотом произнесённый вопрос — за что? — Я так не думаю, — безразлично произнёс Дамрод, но стоило ему сделать шаг, как стражники окружили его. Острые стрелы были направлены в голову. — О-о-о, — несколько удивлённо произнёс он. Пройдя между стражами, Морохир легко выхватил дрожащую дриаду из рук чужака, укутал в белоснежную накидку. — В темницу его. Свиту тоже, — рассерженный взгляд эльфа устремился чётко в слепые глаза чужака. — О вас будет доложено владыке Трандуилу. Не думаю, что домой вы вернётесь в целости и сохранности, — не без язвительной издёвки выплюнул мужчина, а после развернувшись спешным шагом направился в замок. Нимфа в его объятиях подозрительно затихла. Бросив в её сторону взгляд, он понял, что она отчаянно пытается сдержать слёзы. Для неё нечто подобное было шоком. Всё же Ио верила в доброту даже в самом тёмном существе. Она не хотела, отказывалась верить, что эльфы, святые дети Эру, могли быть жестокими, искалеченными мраком. — Госпожа, — тихо говорил воин. — Я отнесу вас в покои. Ио спрятала лицо в ладошках, не желая показывать заплаканных глаз и неловко кивнула. Позади эльфа раздался цокот и он, обернувшись, увидел, как к нему на тонких ножках бежит белый оленёнок. Не замедляя хода, он наклонил голову и с разбегу боднул стража, вызвав на его лице лёгкую полуулыбку. Оленёнок издал непонятный жалобный звук, из-за чего дриада, спрятав лицо на плече воина, свесила вниз светлую руку. Ньорд осторожно приблизился к ней. Тёплый шершавый язычок лизнул холодные пальчики. Морохир зашагал дальше, а оленёнок, стараясь не отставать, засеменил следом за ним. Ио медленно выдохнула, успокаивая сердцебиение, твердя самой себе, что опасность больше ей не грозит. За своими мыслями она даже не заметила, как провалилась в тяжёлый сон. Войдя в покои дриады, эльф осторожно уложил её на кровать и укрыл покрывалом. Оленёнок, недолго думая, с разбегу забрался на кровать и устроился подле нимфы, положив голову ей на живот. Морохир отошёл на шаг назад, глядя на деву. Как и все дриады она излучала тёплый свет, даже в подавленном состоянии. Медные кудри рассыпались по подушкам, под покрывалами угадывался тонкий стан. Подумать только, Владыка зашёл так далеко. Он подозревал, что однажды всё этим и закончится, но так скоро. Она ведь ещё совсем дитя. Насколько Трандуил потерял голову, что позволил ей лечь в свою постель? Страж усмехнулся, видимо правитель совсем обезумел. Тихо выскользнув из покоев, Морохир чеканя шаг направился в тронный зал, где как всегда восседал Трандуил, овеянный холодным сиянием и величием. Только сегодня он выглядел до жути довольным и даже расслабленным. В серебряных лазах затаился непривычный блеск, будто душа выглядывала из-за его глаз и усмехалась своим мыслям. Так непривычно. Преклонив колени перед троном, получив бархатный хмык, как одобрение и дозволение говорить, эльф несмело поднял взгляд тёмно-синих глаз, понимая, что приподнятое расположение духа также хрупко, как хрусталь. — Владыка, посланник из Лориэна только что совершил попытку увезти леди Ио из Мирквуда. Дамрод и его свита были схвачены и заперты в темнице. Леди Ио сейчас отдыхает в своих покоях. Стихнув Морохир отчётливо ощутил, как воздух в тронном зале потяжелел. Ярость Трандуила можно было ощутить лёгким покалыванием на коже, что-то словно рухнуло на плечи эльфа, пригвождая его к полу. Видят Валар он не хотел быть гонцом дурных вестей — это чревато для жизни. А потом Трандуил заговорил и страж понял, что всё куда страшнее, чем он предполагал. Голос владыки был тихим, удивительно спокойным. Но пусть вас не обманывает это спокойствие. Уж лучше бы он орал. В состоянии сдерживаемой ярости Трандуил был непредсказуем и крайне жесток. — Приведи их ко мне, — пророкотал эльф, небрежно закинув ногу на ногу, глядя на Морохира горящими животной яростью глазами. По спине стража заструился пот и он, резко встав на ноги, едва не срываясь с шага на бег направился к темницам, где ожидали своего приговора эльфы. Взглянув на них, он понял, уж лучше бы их пристрелили на месте, чем-то, что их ожидает. — Владыка желает их видеть. Не снимая кандалы, лориэнских эльфов стройной цепочкой взяли под конвой и повели в тронный зал. Трандуил остался таким же обманчиво спокойным, лишь глаза выдавали ту ярость, что бушевала в нём. Морохир подвёл скованных эльфов к подножью трона и стражи подсечкой заставили пленников рухнуть на колени. — Значит вы совершили попытку увезти из Мирквуда одну из моих подданных? — рокочущий голос эхом разрезал тяжёлый, пропитанный ароматами гнева и жажды крови воздух. Сколько воинственны и кровожадны не были бы лихолесцы даже они едва могли вынести ту силу, что исходила от Трандуила, что уж говорить о лориэнских эльфах. Дамрод опустил взгляд, думая, что нужно было действовать быстрее, а теперь лишь молить о прощении. — Смотреть мне в глаза, когда я говорю, — зарычал голос, и эльфы, содрогаясь, чувствуя, как на висках выступают капельки пота подняли взгляды, гладя на стройную, возвышающуюся над ними подобно грозовой туче фигуру Владыки. — Я задал вопрос. Леденящий душу взгляд окатил каждого из коленнопреклонных эльфов и задержался на Дамроде, в чьих глазах больше не было слепого безразличия. В них был страх, но и упрямство, кое-может быть только у тех, кто жаждет смерти. Наверное, именно за этим он явился в Мирквуд. Трандуил криво усмехнулся и лениво подпёр голову кулаком. — Что ж. Вы сами выбрали свой путь, — едкие нотки предвкушения скользнули в голосе, заставив эльфов поёжиться. — В пыточную их. — Да, Владыка, — склонились стражи, а свита Дамрода испуганно забилась, в воздух взвились их голоса, кричащие на перебой о невиновности, но Трандуил лишь жёстко усмехался, с неприязнью глядя на эльфов. Если бы они заговорили сразу же то, может быть, он был бы снисходительнее, но ему пришлось повторять, а король не любил повторять. К тому же он впустил их в свой дом, а они пренебрегли его радушием. Такое не прощалось. — Как состояние Ио? — оставшись наедине с Морохиром заговорил эльф. Воин вытянулся по струнке, внутренне содрогаясь, но всё же смог чётко выговорить: — Ошеломлена, но перенесла произошедшее довольно хорошо. Трандуил безразлично кивнул, ведя кончиком длинного пальца по губам. Резко поднявшись с трона, взмахнув полами пурпурной мантии, он грациозно ступая спустился и направился прочь, небрежно бросив на прощание: — Хорошо объясните чужакам правила поведения в моём доме, но не переусердствуйте. Мы же не хотим сломать игрушки Галадриэль, — ядовитая ухмылка исказила лицо Трандуила, сделав черты лицо острыми и злыми. Морохир склонился за его спиной, ощущая, как шею стягивает невидимая петля. Тяжёлые двери с грохотом закрылись за правителем и лишь спустя долгие мгновения страж смог сделать судорожный вдох и разогнуть спину. Он был в ужасе. В последний раз подобная ярость обуревала Трандуила, когда его заставили жениться на выбранной Орофером эльфийке, но тогда он не был правителем и не мог казнить на право и налево. Теперь же кровь польётся рекой, и Морохир ни мгновение в этом не сомневался. Поднявшись в свой кабинет, Трандуил грациозно опустился в кресло перед письменным столом. Длинные пальцы застучали по деревянной поверхности и тут же схватили чистый пергамент и перо с чернилами. Ярость хоть и бушевала в душе владыки, но он сумел сохранить ясность разума. Действия Всевидящей Галадриэль давно раздражали его, а теперь она сама дала ему повод написать гневное письмецо и наглядно показать, что он сделает с каждым кто осмелится перечить его воле в его владениях. Между ними был давний спор. Когда же это началось? Может быть в тот день когда Галадриэль стояла позади его будущей жены и пророчила истинную любовь? Или в день битвы, обещая его отцу доблесть и славу? Все её пророчества приводили лишь к одному — боли и страданиям Трандуила. А теперь она явилась в лицах своих послов и просила отдать ей дриаду. Единственный свет, что остался в его жизни, ведь сын уже вырос и вскоре будет волен выбирать свою дорогу. Как смела эта опороченная мраком эльфийка предъявлять права на его истинную любовь, на его единственную любовь. Воспоминания болью сдавили виски. Его жена была красива. Длинные белоснежные волосы, лежащие на плечах мягкими волнами, большие голубые глаза, такая же светлая, как и у всех эльфиек кожа, стройная и гибкая, бегущая лишь за одной целью — властью. Она хотела себе лучшего будущего, хотела, чтобы её дитя ни в чём не нуждалось. Он и не нуждается, но любви от неё он не получил ни на грамм. Она отказалась от него, отреклась. В голове Трандуила до сих пор звучали её в сердцах брошенные слова: «Из-за него я пережила столько боли! О, Валар! Такая мука! Ночами мне кажется эта боль сводит меня сума! Он монстр! Дети не способны причинить такую боль своим матерям! Он верно монстр, как и ты!» Тогда он не сдержался. Залепил ей пощёчину со всей силы. Она сидела у его ног на мраморном полу, с бледных разбитых губ стекала кровь, голубые глаза отцвели до безликого серого оттенка. Роды были тяжёлыми, верно это повредило её слабый рассудок, но Трандуил всё равно не верил, что так можно отзываться о своём малыше. Леголас был её плотью и кровью, самым чудесным ребёнком, рождённым на земле Мирквуда, а она звала его монстром, проклинала и отворачивала голову, когда повитухи вносили новорождённого младенца в её покои. Трандуил терпел её лишь потому что женитьба на ней была последней волей отца, но та ссора стала последней каплей. Он отослал её в Серые Гавани, откуда она отправилась в Валинор. Эльф сам не заметил, как сжал в руке перо, легко переламывая его. Склянка с тушью была перевёрнута и в порыве ярости Трандуил смёл всё со своего стола, оставив не тронутым лишь письмо Галадриэль. И эту женщину она прочила ему в любимые, говорила о священном браке, обещала вечность в её объятиях. Чушь! Погрязшая в своих собственных метаниях она была не способна предсказать светлое будущее, она пророчила лишь смерть и хаос. О, Валар! Если б только повернуть время вспять, если б только Ио родилась раньше и вошла под сень его садов, являя собой истинный свет. Всё было бы по-другому. Не было бы этих шрамов, ночных кошмаров, истерзанной души. Не было бы столько боли, что легче обратиться в камень, чем свыкнуться с ней. Его сын не был бы искалечен, был бы любим и счастлив рядом с матерью. — Проклятье на твою голову, Галадриэль, — глухо прорычал Трандуил, глядя на письмо, сотканное из ядовитой ярости и насмешки. Она будет в ужасе, когда увидит своих послов. Эльф сидел в кресле и видел, как искажается обычно спокойное лицо Владычицы, она закрывает рот ладошками и в её голове несутся образы: как их пытали, как горели ледяной злобой глаза Владыки Мирквуда, как они шли, измождённые и разбитые. Она увидит, всё увидит и конечно же поймёт, и снова примет на свою душу грех. Свернув письмо и закрепив печатью, Трандуил оставил его на столе. Дамрод лично вручит его своими окровавленными руками, если конечно они у него останутся. Прикрыв глаза, эльф попытался успокоиться. Ему нельзя было появляться перед Ио в таком состоянии. Она слишком чувствительна к подобному, но оттягивать дольше момент их встречи он не мог. Сжимая руки за спиной, он бесшумно зашагал к покоям дриады. У двери он замер, вслушиваясь в звуки. Лёгкий сквозняк бежал по коридору, шелестя тяжёлыми портьерами на окнах, а за дверью было тихо. По крайней мере всхлипов он не слышал и был рад этому, потому что, если бы дриада плакала, он бы лично спустился в пыточную и самолично содрал кожу с Дамрода. Силы на это у него хватит, самообладания и хладнокровия тоже. Пережитые войны исковеркали его светлую душу. Толкнув дверь, Трандуил шагнул в покои. Ио лежала на кровати, но она не спала. Тонкие пальчики перебирали шёрстку на загривке оленёнка. Золотые глаза смотрели в исписанный фресками потолок. Эльф приблизился к кровати, не смея коснуться нимфы, кажущейся такой далёкой и непостижимой в своих мыслях. Он снова подумал, что если бы Йаванна выбирала себе обличие, то им бы стала Ио. — Твоё тело здесь, но разум далеко, любовь моя, — тихо заговорил Трандуил, заставив деву вздрогнуть. Он повернула голову в его сторону, и на алых губах появилась кроткая улыбка, карие глаза вспыхнули золотыми бликами. — Не надо, — присаживаясь на кровать, беря прохладную ручку в свои ладони, покачал головой Владыка. — Не пытайся лгать мне, Ио. Я вижу страх в твоих глазах и слышу, как мечется твоё сердце. Нимфа прикрыла глаза, успокаиваясь под пристальным взглядом эльфа. Стоило ему появиться, как мрак отступил, рассеиваясь, позволяя вздохнуть полной грудью. Только рядом с ним она чувствовала себя защищённой. — На мгновение мне показалось, что он сможет меня увести, — Ио открыла глаза, заглядывая в хрустальные глаза возлюбленного проникновенным взглядом. — Знаешь, что я подумала в то мгновение? Трандуил заинтересованно склонил голову, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечу, касаясь кончиками подушки. Нимфа притянула его руки к своим губам, едва касаясь их тёплым дыханием. — Я подумала, что, если он увезёт меня в Лориэн моя жизнь закончится. Мне не нужны тысячелетия, проведённые вдали от тебя. Лёгкий поцелуй коснулся указательного пальца левой руки, и дева прикрыла глаза. Кровать прогнулась под весом тела эльфа, он вытянулся рядом с ней, соприкасаясь своим лбом с её. — Я ни за что и никогда не позволю им увести тебя. На рассвете я поклялся тебе, мой свет, моя любовь. Моё сердце и душа — твои. Навеки. — Навеки, — прошептала Ио. Алые губы скользнули по его губам, пальцы переплелись в замок, и нимфа почувствовала, что её будто укрывают огромные крылья, словно Трандуил отрезал её от всего мира. Приоткрыв глаза, она робко взглянула в ледяные глаза правителя. Может для остальных они холодны и суровы, но только не для неё. Как может быть жестоким эльф в чьих глазах она видела серебряный свет души, в чьих глазах она видит неподдельную любовь. — Мне больно это говорить, но я должна вернуться в дерево. Зима уносит мои силы, а сегодняшнее происшествие измотало меня. Трандуил крепко стиснул челюсть, но не позволил Ио увидеть, как жгучая ненависть к Дамроду затапливает его душу. Он прожил немало лет, чтобы научиться многим эльфийским навыкам. Одним из них было сокрытие истинны. Притянув к себе деву для поцелуя, тем самым потревожив сон Ньорда, он впился в её алые уста, сминая их, кусая, даря эйфорию не сравнимую ни с чем иным. Ио показалось, что она теряет рассудок. — Дождись вечера. Я сам отведу тебя к дереву. Ио согласно кивнула, глядя на Трандуила блестящими глазами. Бесспорно, он знал, как свети её сума одним лишь поцелуем. Изящно поднявшись с кровати, поправив одежды, владыка улыбнулся кончиками губ. — Тогда до заката, моя госпожа. — До заката, — смущённо улыбаясь, отозвалась Ио. Но стоило Трандуилу шагнуть за дверь, как улыбка спала с его губ. Лицо обратилось в беспристрастную маску и лишь глаза хищно мерцали в полумраке коридора. Мало кто знал о пыточной, находящейся глубоко под замком. Даже Леголас не ступал по этим мрачным коридорам, пропитанным запахами крови, смерти, затхлости. В Мирквуде не было ужаснее места, чем эти коридоры. Сюда попадали лишь твари Моргота, а теперь и посланники владычицы Галадриэль. Их крики воющим эхом гуляли по коридорам, сотрясая застоявшийся воздух. Лихолесцы никогда не были похожи на своих собратьев. Более жестокие, воинственные, а порой тёмные. Но даже для них пытки были насилием в первую очередь над собой. Вот только Трандуил давно позабыл каково это быть ранимым и испытывать ужас перед воплями и мольбами. Закаменевшее сердце владыки давно перестало сопереживать. Лишь на короткое мгновение он позволил себе слабость, но ступая по тёмным коридорам он вновь стал тем жестоким королём, который веками защищал границы своих владений. У резной двери, за которой пытали пленников, Трандуила ждал Морохир. Мрачный и задумчивый он напоминал статую, одетую в доспехи. Тёмно-синие глаза словно остекленели, а руки были крепко сжаты в кулаки. Воин ненавидел пытки, но что он мог сделать против воли своего правителя? Распахнув перед Трандуилом дверь, он шагнул следом за ним в слабо освещённую комнату, где уже обнажённый по пояс Дамрод был распят на деревянных балках. Его руки безвольно свисали в кандалах, голова свалилась на грудь, а светлые волосы стали грязными от крови. Нос эльфа был сломан и из него не переставая текла кровь, левый глаз закрылся, но не это было самым болезненным. Кожа на животе была прижжена железом и теперь вздулась алыми кровоточащими волдырями. Малейший ветерок причинял боль, и эльф тихо постанывал, проклиная то мгновение, когда решился увезти юную дриаду. Её дар ослепил его. На мгновение ему почудилось, что ему удалось излечиться от тоски, что уже давно сковывает его душу. И это желание быть счастливым и свободным затмило здравый рассудок. Хотя, будучи схваченным, он подумал, что умереть от меча Владыки Лихолесья не так уж плохо — все страдания закончатся. Но как же он ошибался. В то мгновение, как он сжал горло Ио, его страдания только начались. Трандуил встал перед ним воплощая собой абсолютную ярость. Морохир подобно палачу замер за его плечом, готовый в любое мгновение выполнить приказ своего хозяина. Взяв со столика лезвие, эльф придирчиво осмотрел его, любуясь как на нём играют блики огня и отражается скукоженная фигура Дамрода. Вот и сбита вся спесь с наглеца. — Говори, посол, — глухим урчащим голосом произнёс Трандуил. — Не испытывай моё терпение. Это будет стоить твоей жизни. Лезвие коснулось обожжённой кожи и Дамрод задышав чаще издал высокий вскрик вперемешку с глухим бульканьем — кровь, льющаяся из носа, не давала нормально дышать и говорить. — Прошу, — захрипел он. –Я всё расскажу. Трандуил кивнул стражу, стоящему рядом с распятым эльфом и тот схватив его за волосы, вздёрнул за голову вверх, заставляя тем самым смотреть в грозовые глаза владыки. Дамрод тяжело сглотнул собственную кровь, кривя побелевшее лицо. Здоровый глаз был панически распахнут, и казалось вот-вот наполнится слезами. Эльф представлял из себя жалкое зрелище. — Владычица Галадриэль прислала нас упросить дриад уйти в Лориэн. Она боится нарушения баланса, если последние из светлоликих дриад на земле Мирквуда погибнут, — эльф закашлялся, но страж не позволил ему опустить голову чтобы сплюнуть кровь на пол, лишь сильнее дёрнул за волосы. Ни единый мускул не дрогнул на лице Трандуила, когда он наблюдал как лицо Дамрода краснеет и искажается от нехватки кислорода. Лишь когда глаз стал закатываться, владыка почти незаметно кивнул и страж выпустил волосы эльфа, позволяя тому уронить голову на грудь и разразиться громким кашлем, сплёвывая на пол кровь. Едва он сделал надорванный вдох, как тут же его голова была снова вздёрнута. — У Владычицы было видение… В нём дриада погибла от мрака, и земля больше не зацвела. Леди Галадриэль считает, что жизнь юной дриады связана с жизнью лесов. Погибнет она — погибнут и деревья. — Мне безразлично, что видит твоя госпожа, — жёстко прервал пленника Трандуил, опасно надвигаясь на эльфа, вжимающегося из последних сил в деревянные доски. — Она приказала тебе силой привезти дриаду? — Нет, — просипел эльф. Он попытался мотнуть головой, но лишь сделал себе больнее. — Владычица хотела, чтобы мы склонили её к приезду. Я сам, — эти слова с трудом дались Дамроду. — Я сам решил выкрасть дриаду. Улыбка на лице Трандуила была злой и надменной. Изящным движением пальцев он швырнул лезвие на столик и в протянутую ладонь владыки лёг меч Морохира. Дамрод с ужасом наблюдал за действиями эльфа. — Что ж, тогда ты должен понимать, какую ответственность понесёшь за принятое тобой решение. Взмах руки Трандуила был настолько молниеносен, что его с трудом можно было увидеть, а в следующее мгновение Дмарод заорал, повалившись к ногам эльфа, сотрясаясь в конвульсиях. Его руки были обрублены по локоть, и венозно-алая кровь растеклась по каменному полу. Стражи подняли пленника и под его вопли прижгли раны. Трандуил наблюдал за этим с садистским наслаждением и чувством исполненной мести. А Морохир за его спиной был бледен, но твёрдо стоял на ногах. Методы Трандуила были жестоки, но лишь они не позволяли росткам мрака в душах лихолесцев разрастаться, а чужакам вольничать на их землях. — Заковать чужаков в цепи. И отправить обратно в Лориэн. Пусть их госпожа увидит, что бывает за посягательство на то, что принадлежит мне. В темноте животным светом вспыхнули хрустальные глаза Трандуила. Морохир и остальные солдаты в повиновении склонили головы и без промедления принялись исполнять приказ. Сам же владыка, одарив содрогающегося от рыданий Дамрода презрительным взглядом, направился прочь. В покоях его возвращения ждала самая светлая из женщин, каких ему доводилось встречать. Перед тем как предстать перед Ио, Трандуил тщательно вымылся, стирая с себя запахи смерти и крови. Но глядя на свои руки он по-прежнему видел, как с них льётся кровь. Отпечатка мрака нельзя было смыть с души, стереть из памяти. Эльф тяжело вздохнул. Когда он стал настолько жесток? Когда его душа перестала метаться в теле, умоляя остановиться? Когда он стал наслаждаться жестокостью, которую сеет? Приложив руку ко лбу, Трандуил прикрыл глаза. Видимо сказывается близкое соседство с мраком. Он и его разумом постепенно завладевает. Значит ли это, что погибелью для Ио станет он сам? Если пророчество Галадриэль на сей раз исполнится, что ему делать тогда? Подобной потери он просто не переживёт. Он сможет отпустить сына, если тот пожелает. Но потерять любовь всей его жизни было слишком для искалеченное души. Он вспомнил, как нимфа ласково жалась к его груди, осыпая ключицы поцелуями и карие глаза сияли золотыми бликами, внутри разлилось тепло. Нет, пока он будет дышать, пока будет способен держать свой меч и даже из чертогов Безвременья, он будет защищать её хрупкий мирок, сотканный из света, песен и весны. Тихо войдя в покои Ио, он застал её за игрой с оленёнком. Ньорд нетерпеливо стучал копытцами, вытянув шею, пытаясь выхватить из рук дриады ягоды. А та, звонко посмеиваясь, поднимала ладошку только выше. Трандуил привалился плечом к косяку, любуясь своей избранницей. В закатных лучах солнца она была похожа на сияющую звезду, появившуюся на небосводе раньше своего времени, привлекая к себе внимание. Волосы приобрели насыщенный медный оттенок, кожа переливалась на свету, создавая восхитительную игру света, а багровое платье, лишь подчёркивало стройные изгибы юного тела. Ио опустила ладошку, кормя с неё Ньорда и подняла тёплый лучистый взгляд на Трандуила. Его ледяное сердце затрепетало. Как она была прекрасна в своей непорочности. Потрепав оленёнка по голове, Ио осторожно ступая босыми ступнями медленно приблизилась к владыке, не разрывая зрительного контакта. Ей казалось, что кожа её горит от одного взгляда правителя, а сердце бьётся как сумасшедшее, готовое вырваться из грудной клетки. Всего один шажок и вот их тела соприкоснулись в долгожданных объятиях. Разлука всего лишь в день, но какой мукой она была. Маленькая ладошка легла на щёку Трандуила и тот прикрыл глаза, прижимаясь к ней, целуя внутреннюю сторону большого пальца. — Всего два месяца, — прошептала Ио, теснее прижимаясь к возлюбленному. — И я снова буду с тобой. — Два долгих холодных месяца, — вторил ей рычащим голосом Трандуил, склоняясь к лицу нимфы, запечатлевая на её губах невесомый целомудренный поцелуй. А потом осторожно поднял на руки. Ньорд заспешил следом за эльфом, наблюдая тёмными умными глазками за тем, как он бережно несёт нимфу. Ио положила голову ему на плечо, обняла тонкими ручками за шею. Всего лишь два месяца, и она снова будет в его объятиях, как сейчас. Снова будут ночи, наполненные разгорячённым шёпотом и страстными поцелуями. Будут тихие вечера в беседке, когда её голова будет покоиться на его коленях и бархатный голос владыки будет звучать в прохладном воздухе. Нужно подождать лишь два коротких месяца. Трандуил остановился перед белоснежной яблоней, как всегда молчаливой и прекрасной. Будто почувствовав присутствие своей хранительницы, дерево встрепенулось, стряхивая с ветвей снег. Ньорд испуганно отшатнул от яблони. Ему ещё не доводилось видеть, как деревья движутся и скрипят говоря. — Ты не успеешь заметить, как зима закончится, — шепнула Ио. Серебряные глаза устало и как-то печально взглянули на неё, что сердце нимфы защемило. Она потянулась к его лицу и впилась в бледные губы поцелуем, стараясь показать все свои чувства. Эльф нежно ответил ей, проникая горячим языком в ротик. — Одна из самых долгих зим в моей жизни. Ио улыбнулась кончиками губ. Босые стопы коснулись снега, но дриаду тут же подхватили белые ветви, и яблоня с радостным завыванием поглотила её хрупкий стан, даже не дав в последний раз взглянуть на Трандуила. Ньорд испуганно зафыркал, подбежал к дереву, но тут же вернулся и спрятался за полы мантии эльфа. Владыка ещё долго стоял, глядя на белое дерево, светящееся в темноте. Оленёнок у его ног непонимающе крутил головой, но отходить от эльфа боялся. Для них обоих предстояла долгая холодная зима в ожидании.