Ишь, какие герои пошли!

- А ну-ка прекратили этот балаган! Что за поведение в присутствии учеников! – ругань и споры между учителями в спортзале продолжались еще очень долго, а физкультурой заниматься никто за сорок минут даже не подумал, ведь было совсем не до этого, как вдруг в дверях появился страх всея преподавательского и учебного состава – Лев Борисович, собственной разозленной персоной. – Сейчас же оба в мой кабинет!       Если на слова преподавателей ученики еще свободно бросали язвительные фразочки, наслаждаясь зрелищем, то вот на незабвенного директора смотрели как на что-то среднее между ночным кошмаром и божеством, и ни одна душа не смела даже пискнуть, такой вот властью в народе обладал Лев Борисович. - А вы все, - он взглянул на побелевших учеников. - Живо переодеваться и бегом на следующий урок. - Но у нас сейчас окно, - послышался голос одного из парней, которые как раз казались самыми смелыми, а сейчас казались пугливее чихуа-хуа. - Самый болтливый, шаг вперед, - будто бы сам Зевс Громовержец спустился на землю, приняв человеческое обличье. – О, Сухарычев, кого я вижу! Неужели решил почтить нас своим приходом? Вот праздник же! Ну так тогда давай, со своими фрэндами идите чистить школьный сквер, раз уж окно у вас.       Молча выполняя указания директора, ученики быстренько сбежали из спортзала, радуясь тому, что беда миновала, и теперь должно быть страшно новому физруку, может, спеси будет поменьше, а так же химику, который никогда не щадит на уроках своих ребят. - Я что, на китайском говорю? Или у кого-то тут проблемы со слухом, о которых он умолчал в заявлении на работу? - как ни странно, оба преподавателя молчаливо направились к выходу, мысленно испепеляя друг друга.

***

- Что на вас обоих нашло? Да еще перед учениками, какой позор! – Лев Борисович восседал в своем кабинете в большом и безумно удобном кресле, бросая недовольные взгляды поочередно на каждого из учителей, сидящих прямо напротив него. – Ладно, предположим, Максим еще не освоился, но это тем не менее не уменьшает его вину. Но ты-то, Стасик, ты-то! Уж от кого, но от тебя я подобного не ожидал. - Уверяю вас, Лев Борисович, такого больше не повторится. Произошла ужасная ошибка, и я признаю, что не имел право забирать у Максима Анатольевича учеников без предварительного предупреждения. - Быстро же ты сдался, как начальство прижало. А до этого все важного из себя строил, аж до смешного обидно, что мой оппонент в первой ссоре на работе оказался такой тряпкой.       Сейчас бы не помешало, чтобы кто-нибудь ворвался в кабинет с криками «Остановите его!», но, увы, такого счастья не дано познать миру, именно поэтому химик закатил глаза, в тайне предвкушая увольнение этого недомерка, ведь Лев Борисович подобное поведение в своем присутствии не то что не поощряет – он откровенно готов сожрать любого, кто набирается хоть раз в год смелости. Конечно, он выбирает более изощренные способы уничтожить человека, и не прикопаешься ведь. Как говорят его же ученики: «Знает, сволочь, как трупы прятать», да-да, именно так сильно они его любят, но вот прям монстром его назвать нельзя. Просто любит, когда все идет по плану, по его плану, который не всегда, но все же бывает в интересах молодежи, за что его молчаливо уважают. - Максим, хочешь услышать правду? Есть лишь три причины, по которым я тебя не выгоню сейчас же. Ты и сам их прекрасно знаешь, так что нет смысла напоминать. Но попрошу быть повежливей со Стасом Александровичем. Он человек с тонкой душевной организацией, именно поэтому восприимчив к подобным словам и поведению.       Это так нашего Стасика сейчас обласкали, мягко намекая на его обидчивость и неимоверное упрямство наравне с ранимостью. Нет, Лев Борисович искренне уважал и ценил своего преподавателя химии, но вот предпочитал обходить его личные неутряски стороной. Мало ли. - Хорошо, простите мне мое поведение. Постараюсь, чтобы подобного больше не повторилось, - он встал и оперся руками о стол, наклоняясь к директору. – Но по правде говоря, он же сам напросился. Вы сами подумайте: упал как рояль с неба, игнорировал, словно я его бывшая, причем роман был не очень, что в принципе в моем случае невозможно, ну вы сами посудите, а потом еще ни во что не ставил, как домохозяйку, словно он мой муж и один кормит всю семью, а я тут, видите ли, пререкаюсь. Уж поверьте, будь он моим мужем, я бы знал, как его приструнить, - что-то его унесло не в ту степь, что не особо удивило директора, а вот Стас в очередной раз отметил для себя степень неадекватности физрука.       Лев Борисович тяжело вздохнул, пока Стас заливался краской. Макса очень веселила серьезность этого мужчины, с некой долькой раздражительности. За весь урок он не раз готов был рассмеяться в голос, наблюдая за действиями и словами Стаса, однако сдержался, не собираясь выставлять того идиотом перед учениками. Да, эта парочка сегодня очень повеселила десятый «Б», и Максим понимал, что по школе поползут тонны слухов, а так же неприятных шуток, но учитель физкультуры не мог ничего поделать со своей неугомонностью. Ему нравилось таким способом выплескивать накопившуюся энергию, а так же сам процесс спора с этим мужчиной. Ну зацепил он его и все, что поделать? И теперь, краснеющий, он казался ему еще милее и забавнее, прям затискал бы. - Вы двое, в качестве наказания, идите, помогите нашей дорогой Вере Сергеевне. Она со своей группой английского ставит пьесу через несколько дней. Там с декорациями нужно помочь, а то ученики вон какие сопливые пошли – кожа да кости, вот как таким хоть что-то поднять? Сломаются, словно соломинки. Так что там очень нужны мускулы Максимки, и твой ум, Стас, а то даже не знают, что где поставить – все со своим шен-шуем, мушуем, в общем, неважно, мухлюют. - Фэн-шуем, - поправил его химик, вставая с места. - Вот-вот, - директор кивнул вслед учителям, покидающим его обитель. – Удачи, и не подеритесь. А то мальчишек и так не угомонить, а если еще и учителя пример начнут подавать, то вообще бардак наступит. А там и до революции не далеко, а это нам нужно меньше всего. - Веди меня, моя путеводная звездочка, - улыбнулся Макс, выйдя в коридор, в ответ на это Стас что-то прорычал в мыслях, но решил не озвучивать, боясь, что Максим еще что-то подобное выкинет.