Brave new world

Остаток полёта до Южного острова прошёл в гробовом молчании, изредка нарушаемом шуршанием пачки сигарет и редкими фразами пилота, все попытки которого выяснить, где именно «парковать» транспорт, остались без должного результата. То ли Хойт не мог отойти от потери баржи, то ли смириться с почившими в океане ботинками, то ли обдумывал новый способ наказания провинившихся подчиненных — было известно одному ему, но озвучивать что бы то ни было вслух он намерен не был. И к тому же был свято убежден в том, что подробные указания по поводу места высадки он раздал ещё до экстренного побега с личного острова Монтенегро. Что до самого Вааса, его мысли сейчас занимала кровавая расправа над Белоснежкой, Цитрой и прочим геморроем, так не вовремя подпортившим и без того сложный период жизни. Мэйв на самом деле интересовало много что, но пресловутый инстинкт самосохранения твёрдо заверил её, что пока лучше не издавать никаких звуков, и вообще лишний раз не напоминать окружающим о своём присутствии. И в этот раз Аз была с ним солидарна, хотя бы потому, что ее хилый организм внес не последнюю лепту в пожар, бушующий на острове Вааса и пожравший, скорее всего, не только кучку ракьят и старый кукурузник, а еще и подавляющее большинство застроек, служивших домом Монтенегро и его подопечным. А поскольку Хойт Волкер гостеприимностью никогда не отличался, да и Северный остров нельзя так просто бросить на произвол Вселенной, горе-возвращенцам придётся изловчиться и искать новое жилище на не особенно дружелюбной теперь местности. «Дока выселить? В принципе, мне его домик нравится. Или Аманаки у Денниса отжать, хотя тут сложнее будет. Ну, и отжимать, судя по всему, придется весь остров, а не только эту ебучую деревню. Вот же жопа…» — думала мисс Стауэрс, свернувшись дымящим калачиком на полу вертолета.

***

— Ваас, — кивнул Хойт и направился в свой кабинет; Монтенегро повторного приглашения не понадобилось, и он, развернувшись на одной ноге и бросив Мэйв и Карлосу новую пачку сигарет, направился (без особого, правда, энтузиазма) за своим непосредственным начальником. Карлос в который раз проклинал мироздание за «рыжую мышь» в качестве единственного доступного собеседника на протяжении всей затянувшейся беседы Хойта и Вааса. За тяжелой дверью личного кабинета господина Волкера Монтенегро тоже не особенно радовался намечавшейся беседе (если не кое-чего похуже), но на этот раз от выходки Хойта челюсть отпала не только у испанца, но и у Вселенной, Случая и Мироздания. Последнее, к слову, оказалось весьма обидчивым и решило устроить Карлосу еще более веселую жизнь в ответ на мысленную матерную тираду в свой адрес…  — Ваас, ты, конечно, охренел до невозможного, но… — Хойт явно нервничал, оттого мялся с ноги на ногу, как провинившийся школьник перед директором. — Твою мать, я бы наверное с ума сошел, если бы ты не приперся обратно! Твои макаки неуправляемые! Я не могу ничего с ними сделать! — Какие, блядь, макаки, босс? — тупо спросил Монтенегро после недолгой паузы. Еще бы, шел буквально на казнь, а получил подработку жилеткой для начальника. — Красножопые, блин! Они решили, что ты сдох, вот и устроили беспредел. — Ну, я думаю, я заявил о своем возвращении достаточно громко, — самодовольно ухмыльнулся пират. — Вы с ними слишком дипломатично… — Слишком дипломатично?! Ты называешь серию показательных казней дипломатией?! — Не поймите неправильно, босс, вы… Вы бизнесмен, а это — головорезы, тупые как ёбаная пробка. Даже хуже. Вы можете запугать тех, у кого есть мозги пугаться, а мои ребята… Они как животные — наказание должно быть сразу! Иначе все, труба. Не поймут, бедняги. Хойт молча налил себе стакан виски и прикончил его буквально за секунду. В чем-то наркоман со шрамом на полголовы был прав: как бы жестоко Хойт не действовал, он был изящен, и просто не смог бы снизойти до уровня пиратов Северного острова, даже если бы захотел. — Знаешь, — изрёк, наконец, Хойт, — ты сейчас только что сам себе подарил самое ценное — чёртову жизнь! На них повлиять я не могу, а вот ты… У тебя-то ума хватает! С тобой я могу вести дела цивилизованно! А раз уж ты управляешься каким-то образом с этими мудаками, то… Так уж и быть, Ваас, я тебя прощаю. И даю сраную неделю, чтобы вытравить Броди и всю его свору к чертям собачьим с моего острова! Иначе мордашка твоей новой игрушки пойдет на мои новые ботинки. Ясно? — Яснее не бывает, босс, — Ваас благоразумно не стал оспаривать то, что Северный остров Хойт назвал своим. Ну, а показать, что судьба Мэйв его волнует хоть каким-либо образом, он не мог не то что Хойту, а даже сам себе.

***

Пустой, как потрошёная селедка, желудок Мэйв предательски заурчал при виде кошки, самозабвенно поглощающей какую-то птицу, отдаленно напоминающую голубя, а сама Мэйв никак не могла определиться, что же выглядит съедобнее — ощипанный голубь или кошка. Карлос, который тоже был не против поесть или хотя бы выпить пива, снова гневно-обречённо косился на бывшую официантку, потому что бросить её одну он не мог по одной причине (а, точнее, по двум): во-первых, это был приказ Вааса, основанный в принципе на «во-вторых» — уж слишком свежи были воспоминания о вопиющей наглости случае на Гавайях. Поэтому все, что оставалось этим двоим — это долго и мучительно ожидать появления на свежем (с натяжкой) воздухе Вааса и Хойта. «Ну или хотя бы кого-то одного, — подумала Азалия. — Все лучше, чем эта ваша неопределенность». Наконец, из здания выплыли обе грозы Рук-Айленда, и, к вящей радости Мэверик, их лица были куда более расслабленными и добродушными, насколько это вообще в их случае возможно. — … вот об этом я и говорил. А, вот ещё, поживёшь пока в Тёрстауне, — Хойт брезгливо покосился на Мэйв. — Ну, ты понял, вы поживёте. Честно, я был лучшего мнения о твоих вкусах. «Себя давно в зеркало видел? Старикашка недобитый», — подумала мисс Стауэрс, но вслух не сказала ничего, только недовольно скривилась и закатила глаза. Карлос тоже промолчал, но его лицо было гораздо красноречивее любых слов. Неопределенный срок проживания в компании так «полюбившейся» ему Аз радовал пирата примерно настолько, насколько радует острого аллергика период весеннего цветения. И если от аллергии хорошие умные люди придумали таблетки, то здесь такое вряд ли сработает. Нет, конечно, можно было организовать и таблетки от Мэйв, но Карлос чётко понимал, что в этом случае Монтенегро организует какую-нибудь гадкую смерть для него самого. — Выкуси! Получай! Вот тебе! — Мироздание ликовало, пританцовывая макарену вместе со своим личным злорадным гоблином.

***

— Ты это специально?.. — промямлила Мэйв после очередного подпрыгивания внедорожника по пути Тёрстаун. — Могла бы и привыкнуть, Мыша! — бросил в ответ Ваас. — Я, блядь, между прочим, ничего не говорил, ни одного поганого слова, когда ты в ебучей пустыне застряла! Так что прояви уважение, hermana. «Да, помню я это твое «ни одного поганого слова», ой как помню!» — проворчала про себя девушка. — А… это… — В «Здоровый Хрен» за пиццей сбегаешь, Карлос? — Монтенегро предугадал вопрос Аз, а Карлос обреченно вздохнул, понимая, что это не просьба. — Карлос, ты знаешь, что я нахуй терпеть это не могу! Что надо сказать?! А?! — Да, Ваас, схожу, — понуро отозвался напарник. — Вот так бы сразу, а то начинается мне, игнорировать он, блядь, собрался! Ratόn, Хойт на твой счет смилостивился — оставайся. На неделю точно. — А дальше?.. — А дальше как пойдёт, — испанец пожал плечами, снова дернул руль и отправил пассажиров в полет головой в потолок. — Грохнем Белоснежку — заебись, не грохнем — ну… — Никогда Дисней не любила, — меланхолично улыбнулась Мэйв. — Вот, блядь, вообще не удивила! — удар по тормозам. — Вываливайте! Приехали.

***

Эту ночь, как и многие последующие, Карлос провел в сарайчике за домом. Надо сказать, он не переставал удивляться, каким образом Мэйв удавалось не только выживать в условиях Рук-Айленда, но и постепенно вливаться в «жизнь коллектива». Ваас в этом отношении перестал удивляться еще после третьего трупа в Лос-Анджелесе, а во всем остальном ему даже нравилось, начать хотя бы с того, что необходимость регулярно лечить ЗППП отпала за резким сокращением количества шлюх в жизни. Ну и вероятность того, что его в случае чего пристрелят первым, уменьшилась ровно на пятьдесят процентов. А Мэйв… После появления в её унылой жизни Монтенегро со всеми вытекающими вообще разучилась удивляться. Несмотря на все «радости» островной жизни, Рук-Айленд пришёлся ей весьма по душе, и не портили ситуацию даже периодически намечавшиеся возможности преждевременно отправиться на тот свет. «Зато нет копов. И селёдки. И мистера МакДоусона», — и ещё не известно, какому из этих трёх пунктов Азалия Мэверик Стауэрс была рада больше.