Мне прозой всего не сказать

Я помню: глазами собаки побитой Смотрел на меня через мутные стекла. Я прочь уезжала с душою убитой, Чтоб ночью подушка от боли промокла. Ведь "те, кто за двадцать" не плачут, как дети. Они безразличней, циничнее... Знаю. А я засыпаю опять на рассвете, От грусти болею и слишком скучаю. Пора повзрослеть, разучиться быть честной, Отринуть все чувства, назвать их ошибкой И в платье коротком, но марки известной, Шагать по проспекту с фальшивой улыбкой. Нельзя отличаться. Наш мир не оценит. Быть куклой престижно и очень приятно. Ведь в искренность сердца никто не поверит, В него только плюнут да неоднократно. Так что же мужчины опять причитают, Мол, бабы все - стервы, как будто не зная, Что наши сердца они сами роняют, Дар нежности хрупкой навек разбивая? Сдам всё дорогое в ломбард под проценты: Мечты и заботу, стихи, наши встречи. У карт не спрошу о том, с кем, как и где ты. Чужими руками укутаю плечи. Я буду смеяться цинично и громко. Под взглядом моим не надейся согреться. Никто не увидит, как плачет девчонка В укромном углу безразличного сердца. Я с прошлым прощаюсь, кую себе латы Из тонкого льда наших прошлых прощаний И боль пью, как чай, в предвкушении даты, Когда ты сотрешься из глупых желаний. Мне в новую жизнь бы скорее ворваться, Где нет места боли, а счастье привычно. Ведь там, где не любишь, не стоит бояться, Что сердце другое к тебе безразлично.