Дом человека в чёрном

      Что случается с маленькими волшебниками, вынужденными подавлять собственную магию, в магическом мире не знал только идиот, поэтому Снейпа действительно разочаровывало то, что он не замечал очевидного настолько долго. Обскуры были редкостью и встречались в основном в местах, где магию принимали за бесовщину, и настолько запугивали детей, что те начинали отрицать собственную природу. И, хотя во времена инквизиции таких детей было много, к середине XX века, насколько знал Северус, известен был всего один.       Если бы Гарри Поттер боялся своей силы, если бы ему внушили, что он должен её опасаться, ненавидеть, мальчик был бы мёртв — обскуры никогда не жили слишком долго, и уж конечно не демонстрировали тот уровень владения магией, который позволил бы учиться в Хогвартсе. Вопрос был не в том, были ли Дурсли настолько любезны, чтобы не запугивать Поттера — вопрос был в том, что позволило тому этих внушений не слышать. Каждый раз что-то убеждало его в собственной адекватности, нормальности и в ненормальности Дурслей.       И Снейп был практически уверен в том, что виной тому, что Поттер всё ещё пребывал в добром здравии, был крестраж.       Поттер, должно быть, впервые в жизни не нашедшийся с ответом для Снейпа, буравил его отрешённым взглядом. Слова зельевара, которые гриффиндорец всё же надеялся услышать в скором времени, оказались неожиданностью. Гарри облизнул пересохшие губы и сглотнул, кинул быстрые взгляды на оставивших свои дела близнецов и вновь уставился на поглощённого раздумьями Снейпа.       — Её… можно разорвать сейчас? — нетерпеливо уточнил он, заёрзав на стуле, и, спохватившись, добавил: — Сэр.       — Избавь меня от расспросов, Поттер, — не смотря на него, отозвался Снейп и, кивнув своим мыслям, резко поднялся с дивана и стремительно пересёк гостиную, остановившись у двери и призвав мантию, — мне нужно время, — он серьёзно посмотрел на Поттера холодными чёрными глазами, после чего коротко взглянул на сыновей. — Расскажите ему про обскуров.       Гарри, не посмевший прервать Снейпа, раздражённо откинул от себя перо и, задев рукой чернильницу, смахнул её на пол. Проигнорировав участившееся сердцебиение и вспышку ярости, Поттер достал палочку, но раньше, чем он успел очистить ковёр, его палочка оказалась в руках у Николаса.       — Что… — Гарри встряхнул руку, которую обожгло экспелиармусом, и удивлённо посмотрел на одного из близнецов, разом потеряв глухую злость, мгновение назад заполнявшую его разум. Глубоко вздохнув, он зажмурился, пытаясь взять себя в руки.       — Пей, — Адриан поставил перед ним стакан с водой и убрал чернила с ковра невербальным заклинанием. Позволять Поттеру колдовать, пока тот не был полным хозяином своих эмоций, ни он, ни Николас не собирались. Заметив, что Гарри не реагирует, Адриан сжал его плечо и, наклонившись, заглянул в глаза.       Гарри поднял на него осмысленный взгляд и спустя мгновение посмотрел на Николаса.       — Не отдавай мне палочку, — попросил он, едва сдерживая дрожь в голосе, — он снова у меня в голове.       Злость на Снейпа была иррациональной, и если красноглазый ублюдок думал, что Гарри не способен это понять, то он сильно ошибался. Снейп не обещал ему, что всё будет быстро и безболезненно, он сказал, что знает, как разорвать связь с Волдемортом. Поттер любил честность, даже если она не делала жизнь легче. Особенно, если не делала. Это, в конце концов, значило, что его считают достаточно взрослым, чтобы принять это. Так что Тёмный Лорд выбрал абсолютно неправильное время для подкидывания эмоций. Потому что Гарри, определённо, не был зол на Снейпа.       Рука Адриана на его плече ободряюще сжалась, когда Николас молча кивнул, убрав чужую палочку в чехол рядом со своей. Гарри чувствовал себя последним кретином, но он был рад, что рядом нет его друзей — он бы не выдержал жалости в их глазах, только не сейчас. Потому что, чёрт возьми, он не был жалок.       Николас, внимательно следивший за Поттером, переглянулся с братом и захлопнул недочитанную книгу.       Гарри рассеянно потёр шею, силясь определить, покинул ли Волдеморт его разум. Чужого присутствия он не чувствовал, но у него был слишком маленький опыт, чтобы определить наверняка, так что он сосредоточился на полёте, представив перед собой бескрайнее небо и отблеск снитча где-то вдалеке. Получилось так себе.       Он пропустил поднятую бровь Николаса и отрицательное покачивание головой Адриана. Поттер был в порядке, и смысла беспокоить отца, чем бы он не занимался в этот момент, не было. Адриан присел на край стола, сдвинув эссе в сторону.       — Кто такой обскур?       Вопрос Поттера отвлёк близнецов от собственных мыслей, заставив вспомнить об указании Северуса.       — Ребёнок, превративший собственную магию во врага. Из-за внешних обстоятельств.       — Обычно из-за страха, — добавил Адриан, не дождавшись продолжения от Николаса, — в странах, где магия под запретом, или в семьях, где магию воспринимают…плохо, она начинает вызывать страх у самого ребёнка, и он подавляет её, чтобы не вызвать неодобрения, наказания или смерти.       Адриан замолчал, рассматривая побледневшего Поттера, сильно сжавшего стакан с водой, который держал в руках.       — Обскур появляется, как инфекция, — продолжил Николас, — поражает тех, кто не может защититься, а потом убивает. Обскуры редко переживают десятилетний возраст.       — Почему тогда я всё ещё жив? — Гарри мог бы удивиться, насколько твёрдо звучал его голос, если бы обратил на это внимание. Если по какой-то невероятной случайности дядя не убил его, то должно было убить другое. Какая ирония — его должно было убить то, из-за чего Дурсли его ненавидели.       — Спроси у папы, когда придёт. Должно быть как-то связано с Тёмным Лордом.       Зелёные глаза Поттера потемнели, он чувствовал, что находится на грани того, чтобы отправиться в кабинет Дамблдора и не разнести там всё к Мордреду. Он никогда не заслуживал жизни у Дурслей, связи с Волдемортом тоже, как и постоянного утаивания правды, на которую, казалось, шли все вокруг. Но взгляд Снейпа, холодный серьёзный взгляд, которым тот наградил Поттера прежде, чем выйти, прочнее заклинаний удерживал Гарри от истерики. Если хоть один человек считал его достаточно взрослым, чтобы знать правду, он был готов сделать всё, чтобы оправдать эти ожидания.       Поттер внимательно посмотрел на абсолютно спокойных близнецов, ожидавших действий от него. Гарри моргнул, чтобы убрать появившееся жжение в глазах и едва удержался от безумного смеха — вот оно что. Должно быть миссис Уизли пришла бы в ужас от того, что кто-то доверил Снейпу воспитывать детей, и ещё в больший ужас её привело бы осознание того, как он это делал. Видит Мерлин, Снейп, самый отвратительный и несправедливый профессор Хогвартса, снимавший баллы и назначавший отработки за малейшее нарушение правил, плевал на законы Министерства Магии и не считал ни Поттера, ни близнецов настолько безответственными, чтобы запрещать им колдовать. Гарри закрыл лицо ладонями и рассмеялся. Мерлин, насколько же всё было просто, насколько легко находилась разница между Николасом, Адрианом и его друзьями. Снейп не считал своих детей идиотами, слишком маленькими или слишком глупыми. Гарри горько усмехнулся в собственные ладони.       Близнецы недоумённо переглянулись на смех Поттера, гадая, чем он вызван.       — Всё в порядке?       Гарри кивнул и, сняв очки, и протёр их кофтой.       — Мы можем устроить дуэль?       Николас ухмыльнулся, с готовностью соскочил с дивана, и махнул Поттеру рукой. Адриан легко спрыгнул со стола и кивнул на выход.       Гарри сжал зубы, как никогда остро почувствовав горькую, ничем не подслащённую несправедливость. Он вновь посмотрел на свои руки и сжал их в кулаки.       — Поттер, ты…       — Я в порядке, — резко отозвался он, повернув голову к Николасу, стоявшему у открытой двери. Тот поднял бровь, став до зубовного скрежета похожим на Снейпа.       — Ты не в порядке, — отозвался Николас, — я спрашивал не это. Ты оторвёшь, наконец, свою задницу от стула или нет?       Определённо, никто в этом доме жалостью к Поттеру не страдал.

***

      Оказавшись в тёмном коридоре, по которому даже летом гулял сквозняк, Снейп надел мантию и стремительно двинулся к выходу из подземелий. Его разум был полон мрачной удовлетворённости. Теперь у них было целых два выхода, а это было ровно в два раза больше, чем то, на что они могли надеяться.       Вплоть до каменной горгульи Северус размышлял о том, насколько трудно будет провернуть его план и сколько времени он займёт. Чем быстрее он отправит Поттера обратно в лапы Блэка и Люпина, тем быстрее сможет насладиться собственным летом и отдохнуть. Поттер, конечно, будет счастлив вернуться в окружение обожающих его друзей и во всеобщее внимание к собственной персоне, боготворя своего крёстного и проматывая каникулы в обществе младшего Уизли. Снейп позволил усмешке проскользнуть на его губы. Он обещал Поттеру помочь выжить в этой войне, что ж, он сдержит своё слово. Всё остальное — не его прерогатива.       Старая каменная горгулья легко отпрыгнула в сторону, стоило Снейпу подойти к ней, открыв обзор на круговую лестницу, на первую ступень которой и встал зельевар, спустя несколько секунд оказавшись у двери директорского кабинета. Коротко постучав и не дождавшись позволения войти, он распахнул дверь, вступив в обитель Альбуса Дамблдора, восседавшего за столом в окружении пергаментов и идиотских артефактов, издающих слишком много шума.       — Северус? — старый волшебник поднял взгляд от фолианта, который читал, и удивлённо, но приветливо посмотрел на слизеринского декана. — Добрый вечер.       — Вы в последнее время не задумывались о том, почему Поттер не стал обскуром, Альбус?       Не обременивший себя приветствием Северус с искренним удовольствием наблюдал за растерянностью в глазах одного из самых сильных и умных магов столетия. Смотря на него поверх очков, Альбус потерял привычный блеск глаз, словно слова сделали ему больно. Если и так, Снейп мог сказать, что тот это заслужил.       — Ты хочешь сообщить мне что-то определённое, Северус? — несколько секунд спустя поинтересовался Дамблдор, резко став серьёзным и больше не обращая внимания на книгу.       В глазах Снейпа появился стальной блеск, стоило вопросу слететь с губ директора.       — Его избивали, Альбус, — выплюнул он, вцепившись пальцами в спинку кресла перед столом Дамблдора, — за магические выбросы сильнее, чем за всё остальное.       В кабинете повисло молчание, пока двое магов, не мигая, смотрели друг на друга, один — мягко, другой — холодно.       — Северус, я не зн…       — Оставьте оправдания для Поттера, — гораздо тише, чем мгновение назад, проговорил Снейп, прервав Дамблдора, всё так же твёрдо смотря тому в глаза. — Я давно вырос.       Он проигнорировал искру боли в глазах старого мага.       — В любом случае, я знал, что я не монстр. Но кто сказал об этом Поттеру? Маленькому мальчику, который должен был пытаться угодить ублюдкам, утверждающим, что он ужасен.       — Крестраж, — тихо прошептал Дамблдор, и вернувшееся мерцание глаза лучше всего говорило о том, что он понял, — всё это время защищал Гарри.       — Не Поттера — себя, — оборвал Снейп, — ему не нужно было саморазрущающееся вместилище.       — Что мы можем сделать?       Альбус был готов сделать всё, об этом безошибочно говорил его взгляд, вновь наполненный надеждой, радостью и гордостью, которую он испытывал, смотря на Северуса.       Снейп скривился, заметив этот взгляд.       — Можем убить Поттера, — язвительно заметил он, — или оборвать его связь с Тёмным Лордом.       — Но тогда Гарри всегда останется с частью Волдеморта в себе.       — Останется собой.       — Северус?       — Поттер рос вместе с частью Тома Реддла внутри себя, эта часть — неотъемлемая часть его самого, — пояснил зельевар. — И я не знаю, сколько это займёт времени. Но после Поттер сможет вернуться на площадь Гриммо.       Взгляд Дамблдора, в котором вновь на мгновение появилась вина, заставил Северуса напрячься и прищуриться, сильнее вцепившись в спинку кресла. Глухое раздражение появилось где-то внутри груди и медленно разлилось по телу.       — Альбус?       Весь вид Снейпа говорил о том, что он требует немедленного ответа, в конце концов, он терпеть не мог вечные недомолвки Дамблдора, с последствиями которых постоянно приходилось разбираться ему.       — Я думаю, что нужно подождать, Северус, — директор Хогвартса сцепил руки в замок и серьёзно посмотрел на прищурившегося зельевара. Он сгорбился в собственном кресле, словно слова неподъёмной тяжестью давили ему на плечи, — Том создал не один крестраж, и нам может понадобиться их связь.       — Нет.       Холодный, категоричный, короткий ответ не стал неожиданностью для Дамблдора, заставив его вздохнуть и встретиться с ничего не выражающим взглядом Снейпа.       — Северус…       — Нет, Альбус, замолчи и послушай! — рявкнул зельевар, — Поттер не соперник Тёмному Лорду даже в собственном разуме! Никто не учил Поттера контролировать эмоции и отличать их от чужих. Прошло девять лет, прежде чем Николас и Адриан смогли полностью закрыть от меня разум! Девять! — Северус резко остановился и выдохнул. — Одна вспышка, Альбус, всего одна, и Поттер больше никогда не будет собственным хозяином. Ты готов рискнуть? Потому что если да, то ты ещё больший идиот, чем я могу представить!       Отпустив спинку, которую до боли в суставах сжимали его пальцы, Северус обошёл кресло и упал в него, прикрыв глаза и успокаивая собственную магию.       Когда он открыл глаза, Альбус уже стоял у окна, отвернувшись от него и смотря на запретный лес, за которым практически полностью скрылось солнце. Дамблдор молча смотрел в окно, определённо, ничего не видя за ним — он был слишком занят собственными мыслями.       — Спасибо, Северус, — наконец произнёс он, обращая свой взгляд, в котором вновь присутствовало мягкое мерцание, на зельевара, удивлённо вскинувшего бровь. Тот ожидал как минимум выговора. — Иногда, перед угрозой войны, я забываю, насколько ценна обычная человеческая жизнь.       Его прервал появившийся во вспышке огня феникс, который пропел нечто жизнерадостное, приземлившись на свой насест. Альбус улыбнулся ему и, протянув руку, аккуратно пригладил перья на голове птицы.       — Спасибо, что напомнил мне об этом, Северус. Я отобрал у Гарри детство, и кое-что ему задолжал.       Снейп едва сдержался от того, чтобы не закатить глаза.       — Избавь меня от сентиментальности, прошу.       Дамблдор хитро подмигнул Фоуксу и обернулся к Снейпу.       — Ты уже рассказал Гарри?       — О том, что однажды он может проснуться Тёмным Лордом и даже не узнать об этом? — Северус поднял бровь, — разумеется. В первый же день.       Альбус захихикал в свою огромную бороду.       — Избавь меня от сарказма, Северус, прошу.       Многозначительная ухмылка послужила ему ответом.       — Ты уже объяснил Блэку и Люпину, почему их драгоценный Поттер в плену у меня?       — Нет, — Дамблдор покачал головой.       Северус кивнул. Реакцию Блэка предсказать было трудно. Легко поднявшись с кресла, Снейп оправил мантию и вышел в коридор вслед за Альбусом. Наконец-то удача была на его стороне, зельевар не тешил себя надеждой, что Дамблдор отказался бы от своей идеи использовать Поттера, если бы тот не находился на грани. Северус подавил обречённый вздох, эта война никому из них не принесёт радости. Альбус обернулся, посмотрев на него проницательным, внимательным взглядом. Им обоим требовалась долгая прогулка до подземелий, прежде чем начать разговор с Поттером

***

      — Оставь записи в покое, — попытку Гарри, оставившего последние силы в пустом классе, заглянуть в пергамент, который оставил на столе Снейп, прервал Адриан, оторвавшись от опустошения стакана с водой.       Николас, не потрудившийся оторваться от поглощения воды, только поднял бровь, посмотрев на Гарри.       Сделав несколько глотков из своего стакана, Поттер раздражённо махнул свободной рукой, взъерошил волосы и сверкнул зелёными глазами.       — Почему я не могу посмотреть? Это касается меня.       — Потому что они не твои, — протянул Адриан, забирая пергамент из-под носа Поттера и перекладывая его на стол.       ***       — Что здесь происходит? — поднявшийся в комнате шум прервал усталый, но от того не менее строгий голос Северуса, облокотившегося о косяк двери и уже несколько секунд наблюдавшего начавшуюся перепалку.       Адриан, сжимавший в одной из рук игрушечного дракона, попытался оттолкнуть Николаса, тянувшегося за ним, не обращая внимания на отца.       — Достаточно!       Внимание на него всё же обратили. Тяжело дышащий и явно обиженный Николас отцепился от брата, сразу отступившего на шаг и исподлобья посмотревшего на Северуса. Николас плюхнулся на кровать, уронив оттуда несколько игрушек.       Не отрываясь от косяка, молодой мужчина, чей цвет лица был более бледным, чем обычно, на мгновение сжал переносицу, скрестил руки на груди и пристально посмотрел на близнецов. Он практически наверняка знал, что произошло.       — Чья это игрушка?       — Моя, — помедлив и кинув на Николаса взгляд, отозвался Адриан, не испытывая радости от того, что отец застал их за начинавшейся дракой.       — Николас? — в голосе Северуса проскользнула заметная угроза вкупе с предупреждением, которые никто не посмел проигнорировать.       Николас поднял голову, нехотя посмотрев на отца.       — Я хочу с ней играть, — неуверенно и тихо проговорил он, всё же, очевидно, хорошо помня, что несколько дней назад говорил Северус.       Тот поднял бровь, пронзая четырёхлетнего сына неодобрительным взглядом.       — Ты можешь, — не дав сказать Николасу ни слова, Северус бесстрастно продолжил, — если Адриан разрешит. Ещё вопросы? Потому что если я буду вынужден ещё раз вернуться к этому — я надену на вас ползунки и буду кормить из бутылочки! — рявкнул он и замолчал, взяв себя в руки.       Адриан нахмурился, взглянув на дракона в своей руке, а Николас опустил голову, продолжая водить ладонью по одеялу. Холодный строгий взгляд не нравился никому из них.       Молча развернувшись и взмахнув полами мантии, которую не успел снять, Северус направился к своей комнате, мечтая о крепком сне, а не о проверке бредовых эссе, которые ему вновь сдали студенты Хогвартса.       Николас исподлобья посмотрел вслед мужчине, а после перевёл взгляд на брата, всё так же растерянно сжимавшего в руке игрушку.       ***       Гарри проследил взглядом за пергаментом и закатил глаза. Ради Мерлина, ему уже надоело ждать, пока Снейп сочтёт нужным рассказать о природе их связи с Волдемортом.       — Зачем тогда Снейп оставил это здесь?       Под изучающими взглядами близнецов, Поттер почувствовал себя неловко, словно под холодным насмешливым взглядом Снейпа.       — Потому что никто не трогает чужие вещи в этом доме, Поттер, — раздался раскатистый голос Снейпа, в компании Дамблдора стоявшего у двери. — Мне казалось, это очевидно.       Гарри впился в зельевара вызывающим взглядом, заставив того предупреждающе вскинуть бровь.       Чувствуя себя как никогда устало, Гарри упал на стул, борясь с желанием спрятать лицо в ладонях и больше никогда не видеть Снейпа.       — Северус, — мягко остановил мужчину Дамблдор, улыбаясь гриффиндорцам, — добрый вечер, Адриан, Николас, — он кивнул каждому из мальчиков и ласково взглянул на Поттера, — Гарри.       — Профессор Дамблдор, — нестройный хор голосов пронёсся по гостиной, пока Снейп коротким заклинанием заставлял вспыхнуть огонь в камине.       Николас молча сел на диван, приглашающе кивнув на кресло, куда Альбус, лучась улыбкой, поспешил сесть. Гарри, поднявший голову от рук, удивлённо наблюдал за молчаливым диалогом близнецов и директора школы, должно быть, знакомых гораздо ближе, чем представлял себе Поттер. Что за отношения связывали Снейпа и Дамблдора, он понятия не имел, но все четыре года гадал о странном доверии, которое директор испытывал к Пожирателю Смерти. Впервые задумавшись над тем, что возможно, Дамблдор был не настолько глуп, доверяя декану Слизерина, как ему казалось, Гарри едва не застонал от досады. Было бы гораздо легче, если бы кто-нибудь ответил ему на вопросы.       Случайно пересёкшись с изучающим взглядом Снейпа, в котором промелькнуло нечто, похожее на понимание, Гарри поспешил отвести взгляд, испытывая практически непреодолимую неловкость и желание поскорее оказаться рядом с друзьями, среди которых он не был лишним, и с Сириусом, который… «понятия не имеет, что происходит в твоей жизни» — подсказал удивительно знакомый ехидный голос в голове, которому Поттер приказал заткнуться. Им нужно было время, всего лишь немного времени, чтобы узнать друг друга.       Всё тот же издевательский голос, заметивший, что у них на это могли быть последние четырнадцать лет, если бы Блэк подумал об этом прежде, чем проложить себе дорогу в Азкабан, Гарри предпочёл не слушать.       Альбус, внимательно следивший за сменявшимися на лице гриффиндорца эмоциями, на долю секунды прикрыл глаза и, сжав волшебную палочку, приготовил прекрасный чай, незамедлительно взяв в руки одну из небольших хрустальных чашек. Помедлив, он заставил вспыхнуть все свечи в комнате.       — Что ж, Гарри, сначала я должен перед тобой извиниться.       Плавно опустившись в кресло, Северус криво усмехнулся, извинения меньше всего были нужны Поттеру. Видит Мерлин, жалости ему хватало с лихвой.       — Да, должны, — твёрдый голос гриффиндорца, напряжённо буравившего взглядом Дамблдора, заставили Снейпа удивлённо посмотреть на мальчика, — как и объяснить, какого чёрта я должен был четырнадцать лет жить у Дурслей! — горевшие яростью глаза Гарри впились в молчащего директора. Он, наверное, впервые в жизни говорил то, что хотел сказать. — Даже если там и была кровная защита, — его голос звенел напряжением и злостью, заполняя всю комнату, — меня нет там неделю, и я всё ещё не умер! На мне нет ни одного синяка, и я не ищу еду в мусорном ведре!       Северус кинул взгляд на близнецов, заметив, как те недоверчиво переглянулись, после чего посмотрел на Дамблдора, молча принимавшего все обвинения. Поттер мог этого не знать, но каждое его слово попадало в цель, и чем больше мрачнел Альбус, тем больше Снейп в этом убеждался.       Вытащив из складок мантии успокаивающее зелье, зельевар быстро вылил его в стакан с водой — подобные всплески были слишком опасны для Поттера. Он не знал, чем сейчас занимается Тёмный Лорд, но надеялся, что чем-то важным, потому что это был непростой разговор, и маленькому идиоту нужно было успокоиться.       Крепкая рука, сжавшая его плечо, привела Гарри в чувство, вырвав из пучины эмоций, захлёстывающих сознание. Рука же вынудила его сесть обратно на стул, с которого он вскочил. Ему в руки всунули стакан с водой.       — Пей, — властный голос, раздавшийся над ухом, заставил бездумно подчиниться и залпом выпить воду с непонятным вкусом трав. Думать стало легче, дышать тоже.       Северус многозначительно посмотрел на Дамблдора.       — У нас больше нет времени.       Альбус кивнул, принимая правоту Снейпа.       — Возьми себя в руки, Поттер, если хочешь продолжать разговор, — отрезал он и сильнее сжал плечо гриффиндорца, не дав сказать ни слова, — или проваливай спать.       Гарри мотнул головой, и поднял взгляд на Снейпа. Тот несколько секунд смотрел на него, после чего коротко кивнул и возвратился в кресло. Поттер тяжело вздохнул, начиная подозревать, почему вода пахла травами — эмоции притупились настолько, что не мешали думать.       — Много лет назад мальчик по имени Том Реддл приехал в Хогвартс, — прервал тишину Дамблдор, сделав вид, будто последних нескольких минут не было. Гарри заинтересованно дёрнул головой, как и близнецы, прислушиваясь к словам старого волшебника.       В ярком свете маленьких огоньков свечей, расставленных по всей гостиной, на стенах играли тени, а Поттер чувствовал, что он полностью опустошён. Не было сил ни на злость, ни на радость, хотелось лечь спать и на утро проснуться в совершенно другом мире.       — Больше всего на свете тот мальчик боялся смерти, — продолжил Альбус. — Смерть казалась ему настолько страшной, что он поклялся, что никогда не уйдёт вместе с ней.       — Он с самого начала был чудовищем? — Адриан подтянул ноги к груди, ожидая ответа на вопрос.       Дамблдор грустно улыбнулся, отдавая должное проницательности мальчика.       — Нет. Страх сделал из него монстра.       Под взглядом Снейпа, Гарри пересел на диван, облегчённо откинувшись на мягкую спинку рядом с плечом Николаса.       — Он нашёл способ не умирать?       — Да, Гарри, нашёл, — Альбус отпил чай и задумчиво погладил бороду, — на старших курсах Хогвартса он отыскал в библиотеке одно тёмное заклинание — крестраж, способное разделить душу на несколько частей.       — Почему оно тёмное?       — Для раскола души требуется убийство, — отозвался Николас, сидевший рядом с Поттером, — не говоря о том, что все заклинания, влияющие на душу — тёмные.       Северус дёрнул уголками губ, а Гарри подумал о том, что впервые об этом слышит. Возможно, ему и правда стоило проводить в библиотеке чуть больше времени. Поттер улыбнулся, представив лицо Гермионы, если он скажет ей подобное. Рон наверняка подумает, что Снейп его проклял.       — Я не знаю, сколько крестражей он создал, но ты уже уничтожил один.       — Дневник.       Гарри практически был горд собой, увидев удивление в глазах Дамблдора и нечитаемый взгляд Снейпа, вперившийся в него.       — Как ты узнал, Гарри?       — Я говорил с частью его души в Тайной комнате, он не знал своего будущего, только то, что было в прошлом и какие-то обрывки, которые рассказала ему Джинни… это значит, что Вол… — Поттер запнулся, поймав убийственный взгляд Северуса, — Том каждый раз забывал прошлое, отделив кусок души?       — Обязательно спрошу его при следующей встрече, Поттер, — яда в голосе Снейпа с лихвой хватило бы на то, чтобы отравить небольшой маггловский городок.       Близнецы беззвучно засмеялись, Дамблдор замерцал глазами, а Гарри невольно усмехнулся, как и Адриан, подтянув ноги к груди.       — В ночь, когда погибли твои родители, Гарри, твоя мама встала между тобой и Тёмным Лордом, добровольно отдав свою жизнь в обмен на твою. Том заключил договор, убив её, и нарушил его, попытавшись убить тебя. Этим он практически уничтожил себя, но его душа была настолько слаба, что ещё один кусок отделился от неё и нашёл единственное живое существо в комнате. Тебя.       В комнате повисло молчание. Гарри невидяще смотрел перед собой, положив подбородок на колени.       — Я его крестраж, — прошептал он.       Мир, и без того хрупкий и шаткий, не имеющий под собой опоры, рухнул.       Чтобы Гарри мог построить новый.