Эксперт

«В сказках добро, после отчаянной борьбы, повсюду побеждает зло. Что же, на то они и сказки. В реальности же чаще все заканчивается наоборот, и люди с болью постепенно избавляются от привитых им в детстве при помощи сказок иллюзий.» © Али Апшерони

«Каждый человек должен сам спасать своё тело и душу. Те, кто надеется, что их спасут другие, будут разочарованы.» © Парацельс

      Всю дорогу до дома я ехала молча, полностью погружённая в свои мысли. Всё было направлено на мою безопасность, а точнее на её отсутствие. Хоть меня и убеждали, что за мной «присмотрят», верилось в это с трудом. Майкрофт слишком равнодушен и спокоен. Даже говорил он со мной, как с инфузорией туфелькой, а не человеком. Если бы не старое знакомство между моим двойником и им, навряд ли он вообще мне бы хоть как-то помог.       Машина Холмса старшего высадила меня прямо у дома, а там я первым делом оккупировала интернет: квартирный вопрос нужно было решать немедленно. За время пребывания в этом мире я успела выучить основную часть Лондона. Некоторые моменты познавания столь сложного города останутся в моей памяти на всю жизнь. До сих пор помню, как случайно забрела не в тот район, возвращаясь с работы. Впечатлений у меня была масса, так как наши гопники — приличные люди, а их перочинные ножики так, зубочистки, по сравнению с тем, что мне довелось увидеть. Слава богу, что тогда мимо проезжала полицейская машина, и мой визг услышали. В те жалкие минуты я так оторопела, что мигом забыла всё то, чему учил меня Сергей Викторович. Плохой из меня боец, раз я растеряла основные приёмы самообороны. Главное то, что я не ожидала такого поворота событий: на далёкой периферии сознания я ещё верила, что всё это сон.       Сергей Викторович... Как же я скучаю по нему... Полковник полиции и по совместительству мой дедушка. Как-то в шутку я стала называть его по имени отчеству, с тех пор это вошло у меня в привычку. Только в крайних случаях я напоминаю ему, что он мой родственник. Сергей Викторович всегда мне помогал, без его помощи я навряд ли бы поступила в институт. Нет, дело не в том, что я глупая и ничего не могу самостоятельно, всё даже наоборот. В тот год на мою кафедру было почти нереально попасть без связей: двадцать бюджетных мест на поток в двести человек. На моём курсе только трое прошли без посторонней помощи. Один из многодетной семьи, другой сирота, а третий очень умный. Учёба никогда не давалась легко, я всегда всё учила наизусть сначала в школе, потом в институте. У меня была хорошая память, но не было того, благодаря чему я могла бы использовать свои знания с фантазией, шла твёрдо по накатанному. А он не прилагал особых усилий ни разу. Ему было достаточно пробежать глазами один раз по конспекту. Плюс к этому добавилось нестандартное мышление. И зачёт или экзамен, считай, у него в кармане. Я так не могла, можно сказать, из-за этого отношения у нас с ним не заладились. Я не выносила то, как он относится к учёбе. Спокойно и без какой-либо паники, а он — моей зацикленности. До сих пор помню, как в пылу ссоры он мне сказал одну фразу: «Гений — это талант изобретения того, чему нельзя учить или научиться.»* У тебя этого нет, вот ты и бесишься.» Эти слова были настолько обидны, что в ту секунду мне показалось, что земля ушла из-под ног, а в горле собрался предательский комок, не позволяющий нормально дышать. Я тогда гордо вскинула подбородок и ответила так резко и неожиданно, что мой оппонент оторопел. Самое интересное, я даже не могу вспомнить, что именно ему ответила. Но в те мгновения обиды я впервые в жизни поняла, что без книг ничего не стою. Обычная, ничем непримечательная заучка. Так плохо я себя никогда не чувствовала... Меня в тот день Сергей Викторович отпаивал своей целебной настойкой: кофе с коньяком. Когда через пару часов я пришла в себя, то единственное, что мне хотелось, так это отомстить и доказать всем, что я чего-то стою. Мои эмоции и желания мой наставник направил в нужное русло: вложил в руки пистолет и повёл учить стрелять. Звучит не очень, но это помогло, лучше всякой мести. Представлять врага на место мишени тоже бывает полезно... Вот почему мой дедушка не со мной? Почему я не могу прийти к нему и пожаловаться на свои проблемы? Я совсем забыла, в данный момент мы в разных вселенных!       Стоп, вот кого мне напоминает Холмс. Того парня с моего потока, имя которого я даже не могу вспомнить. Но почему? Неужели обида меня настолько задела, что любые люди, напоминающие мне моего однокурсника, выводят меня из себя? Нет, я не настолько злопамятна. Здесь что-то ещё. Интересно, что случилось с тем парнем. Я даже не помню… Неожиданно в окно стукнула ветка, вырывая меня из потока мыслей. Через мгновение я уже не помнила о чём думала.       Приведя свои мысли в порядок, я полностью погрузилась в поиски. После четырёх часов сидения на различных сайтов по сдаче жилья, я нашла идеальный вариант. Хороший район — раз, приемлемая цена — два, недалеко от работы — три, за три улицы от Бейкер-стрит — четыре. Я сразу же позвонила, чтобы узнать о квартире. К моему великому удивлению, жильё до сих пор не сдано, и завтра можно будет посмотреть. За несколько дней это одна из лучших новостей.

***

      На следующий день я отправилась смотреть квартиру. Квартира оказалась небольшая, полностью оформлена в пастельных тонах. В ней было всё, что мне нужно: спальня, гостиная, кухня и ванная. Жильё сдавала приятная женщина лет сорока, мы с ней сразу обо всём договорились, я заплатила за три месяца проживания и получила заветные ключи. Когда я уходила из уже своей квартиры, то случайно мой взгляд наткнулся на вывеску оружейного магазина. Я ни капельки не доверяла Холмсу старшему, хоть и знала, что он следит за каждым моим шагом и может установить жучки в моём новом доме. Надо поговорить на тему оружия с Грегом, мне неспокойно.       Все выходные я перевозила свои вещи на новую квартиру. Под вечер воскресенья я, уставшая, завалилась спать и проспала. Как я собиралась на работу это отдельная история, главное, я второпях ворвалась в лабораторию. Там уже во всю хозяйничал Холмс. Даже не буду думать, откуда у него ключи. Мужчина тем временем поднял свою тёмную макушку, безразлично посмотрел на меня и с усмешкой на бледных губах произнёс:       — Вижу, переезд не из приятных.       Господи, он не может хоть раз в жизни заткнуться?! Меня так и подмывало сказать какую-нибудь колкость, но вместо этого, я ответила лишь испепеляющим взглядом и приступила к своей работе. Последующие часы прошли быстрее, чем я ожидала. За это время я успела провести анализы, вскрыть труп, написать отчёт и послушать бурчание Холмса у микроскопа. Тот буквально к нему прилип и отлепиться не намеревался. Когда наступил обед, я молча вышла из лаборатории и отправилась в ближайшее кафе. Но не успела я пройти и пару шагов, как некто схватил меня за руку и запихнул в машину.

***

      Черноволосый мужчина, выпрямившись, сидел на стуле. Глаза у него были закрыты, на лбу от длительных мыслительных процессов образовалась складка, которую так и хотелось разгладить. Губы сложены в тонкую линию. Казалось, что этот странный человек находился, где угодно, но только не в этом мире. Шерлок слегка наклонил голову вперёд, а затем резко открыл глаза. В потемневших глазах детектива так и плескался чуть ли не детский азарт и веселье, что никак не вязалось со взрослым человеком.       — Как же всё просто! — с восторгом произнёс мужчина и нетерпеливо вскочил со своего места.       Шерлок Холмс стремительно преодолел расстояние до своего пальто и быстро начал собираться, через минуту мужчина стоял у двери. Он уже положил пальцы, затянутые в перчатку, на металлическую ручку, но вдруг что-то заставило его остановиться и обернуться. Этим «что-то» оказался пустой стол его «соседки». Нет, это не выглядело бы странно, если бы только за прошедшие часы после её ухода на обед не было так тихо. Мирослава. Как же она раздражала Холмса. Такие люди, как эта девушка, не привлекали внимания Шерлока. Они просто отходили на второй план, как нечто ненужное и несуразное. Всё в ней с первого дня их знакомства ему не нравилось. Её походка, одежда, внешность — всё в Мире было настолько безлико, что даже взгляду зацепиться было не за что. Хотя было кое-что, что сыщику хотелось выбросить из головы. Стоило ему только посмотреть на свою временную «соседку», как перед внутренним взором появлялась их первая встреча. В тот день, когда Шерлок вошёл в старую комнату и начал расследовать дело, в самый разгар беседы он почувствовал взгляд: долгий и выжидающий, в какой-то момент детектив не выдержал и лишь на мгновение обернулся. Этого было вполне достаточно.       За его спиной стояла обычная девушка, каких миллионы, но больше всего тогда его поразил взгляд. Большие ярко-зелёные глаза, казалось, смотрели прямо в душу. На секунду у Шерлока появилось ощущения, что она всё о нём знает: каждую мысль, каждый поступок, желание. Потом всё исчезло, и незнакомка превратилась в обычную, но чересчур дерзкую молодую женщину. Больше детектив поначалу ничего в ней не увидел. Ему показались нелогичными её эмоции к нему. Это что-то личное. Он сравнил её общение с другими людьми и понял: так ярко реагирует она только на него. Порой во время её вспышек, Шерлок видел в её глазах нечто странное. Будто она сломана, и кто-то пытался её починить. «Глупость какая!» — подумает кто-то, но не Холмс. Его всегда интересовали загадки. Эта не входила в разряд лучших, но затрагивала что-то в мозгу детектива. Он вернётся к этому позже, да и, в конце концов, она его раздражает. Слишком громко пишет, ходит, думает, дышит — всё было настолько громко, что Шерлок за несколько часов успел выучить на слух каждое её движение. Единственное, что у неё получалось тихо, так это вскрытие. Несмотря на своё раздражение, Холмс пошёл на поводу интереса и попытался разузнать о Мире всё. Ему не стоило никакого труда вытрясти информацию с Джона и Лейстрейда. И каково же было удивление Шерлока, когда он узнал до ужаса обычную информацию Миры. Смущали лишь два факта: русское имя и потеря памяти. Первое можно связать с тем, что бабушка у девушки была наполовину русской. А второе — целый пробел. Сколько бы дней Холмс ни бился, он не смог узнать, что случилось с мисс Леман за последние три года. Это можно отложить на потом, в который раз напомнил себе он. Тогда почему он остановился? Потому что тихо. В лаборатории не было его временной «соседки», появлялась ли она вообще?       Холмс судорожно вздохнул и прикрыл глаза. В его голове тут же зашумели воспоминания. Он прокручивал в своей голове последние часы, ища нужное. Буквально через секунду мужчина снова открыл глаза. Девушка больше не возвращалась сюда. С ней либо что-то случилось, либо... А не всё ли равно? Это недоразумение ему жутко мешает, не то что кроткая и спокойная Молли, которая лишний раз дышать боялась, когда он думал, а эта... Шерлок снова взялся за ручку двери, но в последний момент снова остановился. Чуть ли не со скрежетом быстро достал телефон и набрал сообщение, после Холмс, наконец, покинул лабораторию.       В это время в кабинете инспектора Лестрейда раздалось оповещение о сообщении, и на экране высветилось: «Леман не вернулась после обеда. ШХ»

***

      После того как меня запихали в автомобиль, мне что-то вкололи. Это случилось настолько быстро и незаметно, что я успела почувствовать лишь болезненный укол, а затем потеряла сознание. Очнулась я с трудом. Первое время жутко кружилась голова, и перед глазами маячили чёрные точки. Только через несколько минут головокружение прекратилось, и мне удалось осмотреться. Я сидела на жёстком пластиковом стуле с крепко привязанными руками. От любого движения грубая верёвка больно впивалась в тонкую кожу запястий. Комната, в которой я находилась, была пустой. В ней уже давно никто не обитал, о чём говорил строительный мусор в углу. Меня явно похитили, возможно, будут пытать. Какой чёрт меня заставил идти в эту долбаную библиотеку?! Я только хотела почитать, но вместо этого попала в такую задницу, что сил больше нет это терпеть. Я даже не представляю, что мне делать. Главное, не паниковать и стараться думать головой, не поддаваться во власть страха, который уже вовсю стучит в двери моего сознания. Дышим спокойно и размеренно, любой конфликт можно решить с помощью конструктивного диалога, без применения насилия. Мне осталось только об этом похитителям сказать. Они, конечно, меня послушают, сядут за стол переговоров, выкурят трубку мира, нальют чайку, и мы спокойно всё обсудим. Кого я обманываю? Никто же не знает, что меня похитили, а Холмс навряд ли заметит пропажу. Без паники, меня должны спасти. Я же в сериале, там всегда всё хорошо заканчивается, и меня спасут. Наверное... Выдох. Руки мелко подрагивают. Вдох. В животе завязался тугой комок страха. Выдох. За толстой металлической дверью раздались тяжёлые шаги. Вдох. Дыхание всё равно сбилось, в ушах слышится лишь звук шагов и вторящий им стук сердца. Тук-тук-тук. Щелчок и...       — Ну, здравствуй, — в дверном проходе стоял высокий блондин, тот самый, которого я сбила. Это всё-таки он подложил мне опасную вещицу, теперь будет требовать её назад.       В ответ я могла лишь слегка помотать головой в знак согласия. Важно то, что неизвестный принёс с собой стул, поставил его напротив меня и сел на него, закинув ногу на ногу. Затем светловолосый гадко улыбнулся и заговорил:       — Ты знаешь почему тебя позаимствовали? — в его голосе было столько учтивости, что даже тошно стало. Переборов всю свою трусость и страх, я начала мыслить трезво. Его мерзкий и гнусавый тон наводил меня на неприятные мысли. Что значит «позаимствовали»? Он это серьёзно? Нет, парень, так с девушками не общаются, особенно со мной. А тем более в момент, когда я начинаю паниковать и дерзить одновременно.       — Я не вещь, чтобы меня заимствовать. И мой ответ «нет».       Похититель изогнул светлую бровь и как бы случайно наклонился чуть вперёд. Так, чтобы наши глаза находились на одном уровне. Его взгляд был безжалостным.       — Не горячись, милая, давай лучше поговорим, — всё так же спокойно говорил мужчина.       — Проводить беседу я предпочитаю с чашечкой чая, желательно с развязанными руками, — уголки моих губ слегка изогнулись в подобие улыбки. Опасно играю, игнорируя все правила деда при похищении. Чёрт, только сейчас вспомнила об этих дурацких правилах! Раньше не могла?!       — Обижаешь, я тебе кое-что принёс, — и блондин с предвкушающей улыбкой вынул шприц из кармана. — Знаешь, что это такое?       — Точно не чай, — внутри всё похолодело от страха.       — Правильно. Это сыворотка правды, соврать невозможно. Правда, есть побочный эффект...       — Какой? — чувствую, меня ждёт не самая простая история.       — В больших дозах эта чудесная вещица может убить. Времени возиться с тобой у меня нет, так что прости. Хотя это даже удобно, не так ли?       — Очень, — выдавила я из себя.       Ёжики, где же помощь?! Почему в эту убогую комнату никто не ворвётся и не спасёт меня?! А потому что это реальная жизнь, мать вашу! И я умру не от старости, а от яда, рассказав всё, что на душе лежит. Хотя бы исповедуюсь перед смертью. Чёрт! О чём я думаю? Надо как-то выход найти. Но, блин, в этой истории он не предусмотрен. У меня нет пистолета, суперспособностей, в конце-то концов, я не Джеймс Бонд в юбке, а обычная студентка!       Тем временем мужчина встал со своего стула и быстрым отточенным движением сделал мне укол. Я не пыталась сопротивляться, смысла не было, и когда почувствовала боль, то вообще перестала думать о спасении. Сыворотка начала действовать через три минуты: всё перед глазами стало кружиться, мысли в голове превратились в кашу. Всё в один момент превратилось в нечто радужное и лёгкое.       «Понеслась...» — это была последняя связная мысль в моей голове. Дальше я перестала отвечать за свои слова, говорила то, что приходило в голову.       — Как тебя зовут?       — Мирослава Лаз... Леман, — протянула я, сбившись на фамилии.       — Молодец, твоя профессия?       — Эксперт-криминалист.       — Ты находила флешку в своей сумке?       — Да.       — Она твоя?       — Нет.       — Чья?       — Не знаю, — с каждым вопросом я теряла нить происходящего всё больше и больше. Мир вокруг меня кружился и переворачивался, от столь сильной кутерьмы мне стало плохо и единственное, что я могла сделать, так это прикрыть глаза.       — Где флешка?       — Я её отдала...       — Кому? — голос похитителя вмиг стал злым и потерял всю свою учтивость.       — Майкрофту Холмсу...       Тут мужчина разозлился. Его злобу я почувствовала на себе. Неожиданный удар пришёлся на скулу, отчего голова откинулась назад. Боль медленно распространялась по лицу. Боль — странное слово. Боль, наконец, дошла до моего воспалённого наркотиком сознания, разогнала розовый туман в моей голове и буквально выкинула в реальный мир. Я широко открыла глаза и часто заморгала, слегка наклонив голову. От резкого движения скула разболелась сильнее.       — Дрянь! — шипел, словно змея, мой похититель. — Ладно, моя дорогая, — парень посмотрел на часы, а затем прошептал так, чтобы я услышала. – Тебе осталось пятнадцать минут, сейчас будет очень больно, — на этом мужчин неспешным шагом покинул помещение.       Пятнадцать минут... Так, я в сознании, давай думать. То, что мне вкололи, является наркотиком. Налицо все симптомы: потеря ориентации, чувство лёгкости и эйфории, несвязность мыслей. То, что я пришла в сознание — чудо и несдержанность моего похитителя. Но есть одно «но»: это непростой наркотик, он влияет на мозг и лишает силы воли на время, заставляя говорить человека то, что тот думает. Способность к анализу у меня всё же осталась. Не всё так плохо, не считая того, что я умру через несколько минут, перед этим испытав все муки ада. Как же это громко звучит. Думать дальше я была не в состоянии: в одну секунду мой мозг буквально закипел. Такую боль я никогда не испытывала. Внутри всё пульсировало, каждый импульс отдавался по всему телу. Я извивалась на стуле, пыталась освободиться, чтобы упасть и сжать голову руками, дабы перестать чувствовать боль. Хотелось умереть, лишь бы прекратить это! Голова, голова... Я хотела кричать, но из рта не вышло ни звука, никто меня не слышал. Резкий рывок, и я, наконец, упала, ударившись всем телом о бетонный пол. Эта саднящая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в моей голове. Я хотела подтянуть к груди колени и спрятать голову, но сил не было даже открыть глаза. Последний импульс и вспышка боли распространилась по всему телу, заставляя меня мелко дрожать, а сердце ускориться. Последний судорожный вдох, воздух на мгновение показался тяжёлым и болезненным. А затем наступила темнота.