Осколки надежды

Я разлепил глаза, совсем не желая этого делать, и тихо простонал от боли в голове, которая была ноющей, что только делалось хуже, как будто рядом летал комар, которого никак нельзя было убить. Жесткий матрац отдавался болью в спине. Видимо лежал только на спине все... час? Два? Я никак не мог сообразить сколько нахожусь в лазарете, так как за окнами было темно. Может, я был в отключке сутки или же несколько часов. - Доброе утро, мужчина, - поприветствовал меня голос слева. Этот голос я мог узнать, где угодно и при любых обстоятельствах. Я даже Вина иногда путал или не мог узнать, но Алесту - никогда. В ее голосе было нечто, что никто другой не мог повторить. То ли это была интонация, то ли нотки, то ли чувства, которые она точно выражала голосом. Улыбка на моем лице непроизвольно появилась, и я, преодолевая ноющую боль, повернулся к Алесте головой, чтобы видеть ее. Алеста сидела на каком-то стуле, который был на вид хлипким и готовым сломаться прямо сейчас под весом дампирки, но она уверенно чувствовала себя на нем, улыбаясь мне. Скрывать было нечего, я безумно рад увидеть ее первой после драки с Дроздовым, после которой меня отчитают по полной программе. - Мне семнадцать, до мужчины не дорос, - ответил я, осматривая ее огненно-рыжие волосы, которые она оставила сейчас распущенными, и они мелким бесом обрамляли ее лицо, но при этом не мешая ей, что меня всегда удивляло, так как мои волосы всегда мешались мне. - Это как раз мысли мужчины, - поправила она меня, посмотрев на меня игривым взглядом, но потом она сделала его серьезным, и моя улыбка тоже немного пропала, так как понял, что меня начнут отчитываться. - Драка с Марком Дроздовым. Круто. И месяца не прошло с начало учебы, а уже выделился. Алеста меня не корила и не ругала, и я расслабился. Она констатировала факт, который ей нравился, но делала вид, что это не так. Моя улыбка снова заняла законное место на лице. Дампирка встала со стула и, подойдя ко мне, села на край кушетки, уставившись на меня и обеспокоенно оглядывая одновременно. - Как я поняла, ты набросился на мороя без всякой веской причины и чуть ли не придушил его, - наигранно пересказала она меня слухи, который уже разнеслись по всей Академии и приукрашивались с каждой секундой, делая меня страшным убийцей, а Марка невинной жертвой. - Думаю, что ты придушил его с причиной, и я поддержу тебя. Я тихо рассмеялся. Алеста всегда была готова поддержать меня и яростно биться за меня, если понадобиться. Это было с самого начала нашего знакомства, когда она защитила меня от нападок, и до сих пор продолжается. Иногда такая расстановка сил меня смущает и унижает, ведь я должен защищать ее, приходить на помощь, но для Алесты это будет, как оскорбление, поэтому разрешаю ей поднять свою самооценку, иногда защищая меня от нападок Вина. - Она в течение четырех лет нарывался на драку, но я держался. Сегодня я решил изменить хоть что-нибудь и поэтому дал ему ту самую драку, которую он просил, - ответил я, пытаясь сесть, но Алеста остановила меня, указывая на дверь. - Если доктор зайдет сюда и увидит, что ты сидишь, меня убью и никогда не пустят к тебе, чего я не хочу. А почему начал его душить? - сразу поменяла она тему, не давая мне отреагировать на ее первое предложение, но покорно лег обратно на кушетку. - Он меня разозлил, и я решил отомстить ему за все четыре года, - сказал я, умалчивая истинную причину, но Алеста ничего и не заметила, согласно кивнув и начав свою речь: - И правильно сделал, нечего сдерживаться, твердя, что они морои и поэтому их нельзя трогать. Мы сейчас учимся, а значит спокойно можем избивать кто нам на душу не ляжет. Я снова рассмеялся, но голова не позволила мне сделать это в полную силу. Алеста обеспокоенно посмотрела на меня, точнее на мой лоб, как будто на нем напишут: болит или не болит у меня голова. - Сколько я пролежал тут? - Если ты надеешься, что дня два и спокойно пропустил уроки, то я разрушу твои фантазии, - с улыбкой сказала она, а потом ответила нормально: - Несколько часов. Тебе только успели перевязать ожог. Я удивленно нахмурил брови и поднял правую руку, на котоую смотрела дампирка. Предплечье было забинтовано, а когда дотронулся до него, то зашипел от боли, которая скорее была неожиданной, чем сильной. Я не помнил, чтобы натыкался на огонь или чтобы меня поджигали, но ожог говорил сам за себя. Меня бесило, что некоторые моменты я не помню, а признаваться в этом перед Алестой мне не хотелось, но интерес был сильнее. - Чертов Марк не умеет сдерживать себя, - ответила на мои не заданные вопросы Алеста сама, что мне однозначно понравилось. - Магию нельзя применять на других, - начала жаловаться она. Я ухмыльнулся. - Драться тоже запрещено, - напомнил я ей, а Алеста отмахнулась от меня. Она хотела спорить со мной дальше, но дверь открылась и зашла доктор, которая недовольно посмотрела на Алесту, что она сидит на чистой кушетке, предназначенной только для больных, раненых и убитых. Дампирка встала и отошла в сторону, позволяя моройке подойти ко мне. Доктор Линд недовольно осмотрела меня. - И что у тебя? Она всегда говорила быстро и кратко, никогда не употребляла лишних слов. Все по делу и не более. - Все как у обычных людей. И сарказма Линд не воспринимала, а шутки не понимала. Поэтому, тяжело вздохнув и посмотрев на Алесту, которая тихо хихикнула из-за моего провала, я ответил нормально: - Немного голова болит. После этой фразы доктор, как будто очнулась, и начала свою деятельность. Она сразу подошла к шкафчику, нашла нужные таблетки, приказала Алесте принести стакан воды, и мне пришлось только вовремя принять из рук доктора Линд таблетку, а из рук Алесты воду. - Конечно, она у тебя болит, - начала ворчать Линд. Я знал, что не нравлюсь ей своими выходками, так как она была консервативной, но лечила меня по совести, что происходило часто. - Тебя еще ждет Альберта, а так как ничего серьезного у тебя, то пойдешь к ней сейчас. Я прикрыл глаза. Вовремя драки я совсем не думал об Альберте, отчетов, личном деле, разговоров с матерью, которая совсем не будет рада такому происшествию. Доктор повернулась к Алесте и указала на меня, будто я маленький ребенок и можно делать вид, что меня нет и я ничего не понимаю. - Отведи его к Альберте, она должна быть в корпусе стражей, и напоминай ему, чтобы заглядывал сюда, что сменить бинты. Алеста кивнула и, улыбаясь, поглядывала на меня, следя за моей реакцией, которая ее веселила. Я сел, свесив ноги с кушетки, и ждал пока доктор расскажет все свои пункты Алесте, что со мной сделать, о чем предупредить, куда увести. Я был рад, когда это унижение закончилось и дампирка, схватив меня за руку, быстрым шагом увела меня из медицинского пункта. - И что у нас в следующем пункте, мамочка? - спросил я, а Алеста рассмеялась, отпуская меня и по ходу заплетая волосы в хвост. - Следующая остановка - Альберта. Не думаю, что она принесет радости тебе. Но рыжая дампирка была позитивна и улыбалась, когда говорила об этом. Меня это удивило, ведь она ведет меня, можно сказать, на расстрел. Капитан стражей еще оповестит моих родителей об этой драке, и мне придется еще выслушивать их монолог. Ничего хорошим даже не светит. - Почему ты улыбаешься, и сейчас счастлива, когда меня могут отчислить из Академии, - спросил я, заходя в корпус стражей и придерживая для подруги дверь. Та благодарно кивнула мне и сделала серьезное лицо. Мне не нравилось видеть ее серьезной, исключая официальные вечера или тренировки, в остальных случаях я предпочитаю видеть ее улыбающийся. - Я поддерживаю тебя в твои последние минуты безмятежности и свободы. Хочешь, я могу быть вот такой серьезной и уже скорбеть по тебе? - спросила она, указывая на свое лицо, и я, улыбаясь, покачал головой. - Ну, вот, что и требовалось доказать. Я тебе же повышаю настроение? - спросила она, остановившись и развернувшись, что я чуть не снес ее, но успел остановиться, вплотную встав к ней. - Сейчас даже Вин бы не повысил мне настроение, как ты, - ответил я, и на лице дампирки засияла улыбка. Она оглядела наше положение и перевела взгляд снова на меня. Алеста чуть ли не прыгала на месте, как с ней часто бывает. Я отступил на шаг, и мы оба вздохнули полной грудью. Алеста показала мне на нужную дверь, которую я и так знал, и ободряюще мне улыбнулась: - Мы все ждем тебя живым, здоровым и с прекрасными новостями. Я кивнул ей и, немного подождав и собравшись с духом, открыл дверь. За столом сидела Альберта, но как только я зашел, она отвлеклась от своих дел и встала, приглашая меня сесть. Я отказался, сказав, что уже залежался, на это капитан стражей ничего не сказал. - Я могу не говорить о том, что ты сделал, да? - спросила она, и я кивнул, но, вспомнив, что могу не помнить некоторых вещей, добавил: - Но если в общих чертах, то можно, - беспечно предложил я, оглядывая кабинет, который прекрасно знал, и суя руки в карманы. - Ты затеял драку с мороем в общественном месте, и вы оба дошли до такой степени, что Марк Дроздов применил магию, а ты силу. Думаю, что общих черт достаточно. Альберта была явно не готова к разговору с хорошим настроением и новостями. Все было в точности, да наоборот. Она взяла что-то со стола и начала листать. Я сжал зубы, так как в ее руках было мое личное дело, а там много интересного, что подпортит мне и так никчемное будущие еще сильнее. - Сергей Хэзевей. Восемь лет. Бунт против учителей. Я простонал. Неужели она будет зачитывать мне все, что я когда-либо делал, но тут мне участь облегчало одно - бунт я устраивал не один, а еще с десятью или двенадцатью дампирами и мороями, но меня выделили за активность и громкость. - Нет, я не все зачитаю, - как будто услышав мои мысли, сказала Альберта, пробегая глазами по списку, - самое яркое и запоминающееся. Побег с территории Академии вместе с Алестой Грец и Александром Кэйн. Как я помню это было ради того, чтобы просто повеселиться и чтобы этот год чем-нибудь вам запомнился. Поймали мы вас, когда вы возвращались обратно. Я улыбнулся. Это было прекрасное событие в нашей жизни. Тот год был слишком скучным и правильным, Алеста предложила под конец вытворить такое, что вся Академия буде ходить слухами еще следующий год. Я предложил сбежать из Академии на пару часов. И слухов было и вправду много, и все были нам приятно слышать. Моя улыбка исчезла, когда Альберта строго посмотрела на меня и опять начала зачитывать. - В пятнадцать лет был участником огромной вечеринки. Вот тут у меня даже намека не было на улыбку. Чего мне не хотелось вспоминать, так это вечеринки, в которых участвовал и которые мне даже нравились тогда. Уж слишком много неприятных воспоминаний было связанно с ними. Перед моими глазами так и появились картинки пьяных мороек, которые танцевали на столах с бутылками, мороев, которые притащили кормильца, Райана, улыбающегося и зовущего меня отдельно от всех в комнату, и я покорно следую за ним туда, где сидит кормилец, которого уже изрядно искусали, но все же еще можно было немного взять у него крови, как морой оголил шею, и улыбка стала только шире. Я резко зажмурил глаза, чтобы все воспоминания исчезли, и начал вслушиваться в речь Альберты, которая меня отвлекала от незваных и неприятных ощущений. - Драка с Виктором, с Джеком, - перечисляла она всех жертв своих нападок и закончила именем "Марк". - Впечатляющие личное дело, - закрыв его, ответила она. - Сергей, - устало обратилась она ко мне. - Ты разве не заботишься о своем будущем? Ведь ты подавал замечательные надежды на прекрасного стража. Я вздохнул, показывая, что не раз это слышал и еще услышу от мамы, которая оповестит меня о том, что она все узнала. Альберта замолчала, позволяя сказать мне свою точку зрения. - Надежда на прекрасного стража ушла с семи лет, когда оказалось, что здоровьем я не блещу. Этот минус больше и значительный, чем слабая подготовка. - Это да, - согласилась со мной капитан стражей и, обойдя стол, положила мое досье обратно на стол. - Но при сильном желании, как выразилась твоя мать, Роза, многое возможно. Не все, но многое. Я удивился. Думал, что меня буду отчитывать, орать, метать, грозить выгнать из Академии, позвонить родителям и вызвать их, а столкнулся на понимание и даже какое-то сочувствие. Меня это сковывало и смущало, так как совсем не ожидал такого от Альберты. - Но, - громко сказала она, и я понял, что рано расслабился. - Ты подрался с мороем, это во-первых, а во-вторых, ты начал его душить. Это никак не может остаться без внимания. Как ты можешь стать вообще стражем, когда не сдерживаешь себя и ведешь агрессивно по отношению к мороям, а они те, кого ты будешь защищать, - строго говорила Альберта, смотря мне в глаза. - Наша Академия не может допустить выпуска такого ученика. Продолжать она больше и не могла: было все ясно. Алеста была права, что меня могут выгнать, но это даже осуществилось в жизнь. - Понятно все, - прервал я ее, смотря на пол и думая, как мне справляться с нападками, нравоучениями мамы. - Понятно что? - переспросила Альберта, и я пояснил: - Вы меня выпихиваете из Академии. - Нет, - она покачала головой, и я во-второй раз за наш разговор удивился, - мы тебя оставляем, и только из-за того, что Роза слишком сильно умоляла мучится с тобой до той поры, пока это будет бессмысленно. Я замер. Мама всегда за меня сильно беспокоилась. Это никак не могли исправить даже десять пройденных лет, для нее я был присмерти и, можно сказать, умер день назад, поэтому ее гиперопекой я не был удивлен, но чтобы Розмари Хэзевей, лучший страж, умоляла, упрашивала давать мне еще шансы на будущие, которого она так хотела для меня. Мне стало стыдно. Стыдно из-за того, что мама до последнего верит в меня, готова пожертвовать своим статусом ради меня и моего будущего, все еще надеется, что все наладится и ее сын станет стражем, когда все твердят, что нет, этого не будет, а я только и думаю, как бы подраться с каким-то мороем, выйти из дна общества, а должен совсем о другом. - Надеюсь, ты понимаешь, что ты подводишь такими поступками не себя, а свою мать, которая жертвует многим ради твоего будущего, - высказала мои мысли Альберта, и я потупил голову. - Мы бы выгнали тебя сейчас, но этого не делаем, только из-за Розы и моего личного уважения к ней, но ты меня разочаровываешь и очень сильно, ведь думала, что ты будешь совсем другим. - Но ведь в рукопашном бою, в теории я хороший ученик, - попробовал я хоть как-то возвысить себя и тем самым надежды мамы, что она не ошибалась, упрашивая Альберту оставить меня. - Разве не этого требуют и нужно стражам? Альберта усмехнулась. Видимо я не один так думал, и я глубоко ошибаюсь в своих выводах. - Важна не только физическая подготовленность, знание теории и ее применение. Здоровье и сдержанность тоже главный фактор при выборе стража. У тебя все это хромает. Может, многие бы закрыли глаза на твои особенности здоровья, увидев, что ты отлично сдал экзамены, да еще родители такие стражи, как Дмитрий Беликов, который славился еще до того, как стал стригоем, и Розмари, но как только увидят, что во время учебы и на последних годах обучения дрался с мороями, был груб с ними, то уже начнут задумываться: а нужен ли им такой страж. И ты догадываешься, к какому ответу они склоняться. Повисла тишина, которая мне была необходима, чтобы переварить информацию и сделать соответствующие выводы, а Альберта спокойно ждала, пока я это все сделаю. - Надеюсь, ты постараешься исправиться, - сказала она, а потом перешла в деловой тон, будто мы с ней не говорили чуть ли не по душам. - Но помни: следующий раз - последний. Иди и отдохни, так как завтра тебе позвонит мать. Мои речи никак не сравнить будет с ее, так что больше ничего не скажу. Я искренне поблагодарил капитана стражей и вышел из ее кабинета, задумчиво пошел в свою комнату, где мне придется все пересказать Алеку, который уже ждет подробностей, но мне не хотелось сейчас это обсуждать с ним. Но хорошо, что можно было спокойно лечь в кровать и ничего не объяснять. Алек от такого моего поведения не обидеться. Я так задумался и ушел в себя, что ничего не замечал, и задел проходящего мимо мороя плечо, из-за чего я мимолетно обернулся и буркнул себе под нос извинения, но остановился, так как толкнул плечом я не мороя, а моройку, а если быть еще точнее, то Стефанию. Она тоже шла по каким-то делам и остановилась из-за моей невнимательности. Ее взгляд быстро переметнулся по мне, как я только успел сфокусировать на ее лицо. - Что случилось? - вдруг спросила она. - Все нормально? Видимо сегодня я только и смогу, что удивляться неожиданным поворотам событий. От вчерашней дерзкой Стефании я никак не мог предположить даже намека на такие вопросы. - Ты определись: или дерзить мне будешь, или о помощи просить, или справляться о моем здоровье, - вдруг высказал я, так как совсем не хотел этого. Моройка вскинула бровь и теперь уже внимательно посмотрела на меня. - А вместе нельзя, нет? - спросила она, задержав свой взгляд на моем предплечье, где красовался бинт. Я думал, что Стефания после моего дерзкого ответа развернется и без лишних расспросов удалиться, но видимо я мало что усвоил с нашей первой встречи. Или просто она была не настроена, на ответную дерзость, и отвечала мне спокойно, даже удивленно. Сегодня день удивлений. - Нет, нельзя они противоречат друг другу, - ответил я после секундного замешательства. - Ничего ничему не противоречит. По мне этим слово называют то, что не нравится человеку и он бы не хотел воспринимать это. Вот и говорит, что противоречит и нельзя сочетать. Я ухмыльнулся. Наш маленький разговор непонятным образом перетек в философию, но мне ее хватало и на учебе, а вот оказаться правым перед Стефанией или хоть как-то загрузить ее мозг мне хотелось, и сейчас был идеальный шанс. - Я тебе потом напомню эту фразу, когда начнешь противоречить, что ничему и никому не противоречит, - быстро сказал я и начал следить за ее реакцией. Лицо Стефании не менялось, что меня поразило, но секунда молчания была, значит, она пыталась понять мое предложение. - Как я могу противоречить этой фразе, что ничего ничему не противоречит, если я против противоречия? - быстро сообразила она, и теперь пришлось мне быстро думать над ответом. - Нам свойственно противоречить, и ты, солнышко, не исключение, то есть однажды ты скажешь, что что-то противоречит твоему мнению, понятию, точки зрения, то есть начнешь противоречить, что ничто ничему не противоречит. - О Господи, Сергей, замолчи, и хватит о противоречии! - воскликнула моройка и посмотрела на меня. Я сделал свою миссию: загрузил ее мозг ненужными словами, что она первая сдалась и словесную перепалку выиграл я. На моем лице появилась ухмылка. - Значит, вот как тебя легко разозлить, - приметил я, беря ее психоанализ против нее же. - Ты меня не разозлил, а запутал, - поправила меня Стефания и выпрямилась, поднимая голову, показывая, что этот наш разговор и вправду никак не задел ее самолюбия. - И не надо переводить тему. Я слышала, что ты подрался с каким-то мороем. Не успел даже я узнать подробностей драки, как это знает вся Академия. Вот за что я обожаю ее. Быстрая реакция на слухи, иногда можно было почувствовать, как слухи проносились мимо тебя, как каждый добавлял что-то новое и это подхватывали другие, как создавались слухи. А если ты участник этих самых слухов, то можно было почувствовать, как они замирают и ждут, пока ты пройдешь. Стефания никак не могла присутствовать на драке, но и общается она, как я понял, с малым количеством людей, может даже ни с одним, поэтому она только и могла узнать информацию перевью, ухватывая куски из чужих разговоров. - Да, это было, - подтвердил я. - Что ты еще слышала? Этот вопрос сконфузил Стефанию, и она молча смотрела на меня, и мне пришлось продолжить свою мысль, чтобы она не казалась язвительной. - Мне правда интересно, что говорят. - Я мало что слышала, - сразу ответила она мне. - Говорят, что ты начала драку и душить его, а он поджег тебя для самозащиты. Я оценил слухи, которые были еще мало приукрашены, а Стефания ждала моей реакции. - И ты им веришь? - сузив глаза, спросил я, а моройка кивнула. - Отлично, правильно делаешь. Почему-то я разозлился, что слухам верят, даже не вникая в них, ведь если покопаться, то можно было понять, что виноват Марк, так как подначивал меня четыре года. - Может, я еще смогу услышать твое мнение насчет этого? - спросил я. Стефания решила воспринять это буквально, а не как риторический вопрос, и мне пришлось выслушивать ее мнение. - Бить мороев, когда хочешь стать стражем, ужасно, непростительно и слабо, - сказала она. - Я удивлена, что тебя еще не выгнали, но видимо тут сыграла роль твоя семья. Я сжал челюсть. Мне никогда не нравилось, что все думают, я использую статус своих родителей или же их влиянием, но сейчас это было правдой. А то, что Стефания сказала мне эту правду в лицо, еще больше задело. Я знал, что если продолжу с ней говорить, то услышу еще много раз правду, которую я знал и не хотел слышать, поэтому, немного выдержав паузу, я сказал: - До завтра, - и, развернувшись, начал уходить от нее. - Ах вот как тебя легко разозлить, - услышал я от Стефании вдогонку и улыбнулся ее сообразительности и умением выставить фразы против меня самого же.