Хочешь, я расскажу?

Ночь. Она любит свою маму. Очень-очень, сильно-сильно. Но иногда, приходя вечером домой после свободного часа для встречи с подругами, ей не хочется красться, чтобы не тревожить уставшую маму. Ей хочется, чтобы она просто подошла, забрала сумку и спросила: - Устала? А не причитала о встречах с Мишей. Она любила гулять с ним. Без него скучно. Иногда просто хочется набрать его номер, спросив: - Заберешь меня? А в ответ услышать нежный и добрый голос: - Где ты, чудо? Она любит просто ходить по улицам. Одна, даже без своих девочек. Но иногда ей так хочется идти с ним. Держать его за руку. И спрашивать у него всякие глупости. Она лучше всех знает, кто сможет все это выслушать, не интересуясь темой нисколько. Она знает, чего хочет и знает, как этого добиться. Она может работать до обмороков, если это нужно, она умеет быть сильной. Но иногда ей так нужно, чтобы кто-то был рядом. Вот здесь, рядом. Держал ее за руку, смотрел в глаза. Утешал, если у нее что-то не выходит. Не требовал невозможного. Выносил ее характер. И не уходил. Даже если совсем тяжело.

***

Вчера она, сидя у компьютера, внезапно для самой себя написала сообщение своему бывшему партнеру по фигурному катанию. Эдику. «Спасибо!» - гласило короткое сообщение. Нет, девушка не лукавила. Может, когда-то давно, она написала бы ему тысячу строк, какой он негодяй, ведь он ее предал. Именно предал, поехав покорять Золотую Столицу. А ей-то куда... из их городка, в котором карьерный рост возможен только у дворников и продавцов в магазине. Только она до сих пор не понимает, почему никто из ее близкого круга общения, так и не может принять Мишу в их семью. Вроде и фигурное катание на это время не стало преградой, а мама все равно уперлась, словно коза. Она часто осознает, что в ее жизни есть самый надежный тыл. Человек, который спокойно относится к ее посиделкам и истерикам и без всяких причитаний приедет за ней - только бы она не ходила одна по ночному городу. Который готов выслушивать любые ее речи на абсолютно любые темы - он действительно ее слушает. И главное, что запоминает это. Он - тот, в чьи глаза она готова смотреть бесконечно. И чью руку она не хочет отпускать. Совсем. Никогда. - Алина, - мама заглядывает в темную комнату, смотря на дочь. - Что ты сидишь в темноте? - А как по-другому? - девушка вскакивает с дивана, пытаясь сдержать ярость. - Телефон ты у меня отобрала, на улицу не пускаешь! Прими мой выбор! Ты меня не удержишь... - чувствует себя Джульеттой. Такой настоящей. - Миша уйдет от тебя, - повторяет мама в сотый раз. Дочь смотрит на мать. Не понимает, не знает, каково это, быть такой слабой. Иногда ей кажется, что ее мать - это просто навигатор. Это просто ее шея, которая ворочает из стороны в сторону, а наивная Алина должна обязана делать то, что велит мать. Алина, опираясь на костыли, подходит матери, гневно смотря той в глаза. Прерывистый гнев появляется в ее глазах, потом исчезает. - Нет, - ее голос почему-то дрогнул. - Никуда, никогда. - Да пойми же ты! - мать старается обнять дочь за плечи. Выворачивается. - Он тебе не пара. Мы люди разного общества. - А я не верю, что ты моя мать, - резко и неожиданно для себя кричит девушка. Хромая, но стремительно набирая обороты, она злится. По телу разливается жуткий холод, передающийся в дрожь. Маму, наверное, и не волнует, что дочь жутко злится. В глазах какое-то безразличие. Каждую минуту разговоры о возвращении на лед. - Я себе апокалипсис по другому представляла! - Она подходит к двери, кидает короткий взгляд на мать, которая начинает плакать, судорожно хватая ртом воздух. Алина выходит за дверь, подходит к подоконнику, присаживается. Смотрит куда-то вдаль. Миша с командой на выезде. Достает из кармана телефон, который вот-вот украла из комнаты. Хочет написать ему сообщение. Передумала. Набирает. Пару гудков растягиваются на годы. - Алло... - сонный голос парня. - Это я, - тихо говорит Алина. - Миш, я тебя люблю. Парень на том конце трубке засмеялся. - И я тебя.