Хочешь, я расскажу?

Если бы ей кто-нибудь сказал, что спустя пару месяцев она останется без партнера по фигурному катанию и с непонятными перспективами - она бы посоветовала этому кому-то обратиться к специалисту по всякого рода помутнением рассудка. Такой специалист нужен ей самой.

***

Самодовольный парень, плескаясь в чувстве собственного достоинства, шел по аллее, краем глаза замечая людей шедших ему навстречу. Неожиданно увидел на скамейке девушку. Хотел подойти и спросить, повеселить, может. Даже рот открыл, но тут же закрыл его, увидев, что девушка вовсе не спит (вполне можно подумать), а либо плачет, либо у нее приступ смеха. Он присмотрелся к не исполнительнице правил и, к своему удивлению, признал в ней Алину Морозову. Ну точно, он же ездил с Мишей за ней в больницу. Поправил солнцезащитные очки, присмотрелся. Решил подойти. Вроде были такие девушки, которые ему нравились, но в итоге, чувств искренних не вызывали. Она же особенная. С первого дня их знакомства украдкой, пока Пономарев смотрит в другую сторону, смотрел на нее. - Алина? - с трудом вымолвил он, подходя к девушке. - Ой, - она внезапно вздрогнула. - Привет. Ты сесть хочешь? Ну, садись. Я все равно ухожу, - она приподнялась и, закрыв лицо волосами собралась уходить. Андрей опешил. - Подожди, - взял ее за руку, развернув к себе. Мысленно он уже трижды проклял себя и надавал по лицу сковородкой за то, что лезет не в свое дело и к не то чтобы близкой подруге. - Что-то случилось? - Нет, все хорошо, - девушка попыталась разубедить юношу. Андрей молча смотрел ей в глаза, словно выпытывая, словно чувствуя, что то, из-за чего она рыдала всю ночь и все утро, касается и его тоже. Вечно отводит глаза. - Мне пора, - подарила Андрею улыбку. - Пока. - Ага...

***

Время не щадит, постоянно бежит. Падение, травма, боязнь, истерика. Миша помогал, но вряд ли она в этом нуждалась. Больше хотела увидеть другого, давно забила на Мишу. Давно начала хамить ему, хамить матери, обещая сбежать из дома. В своих снах мечтает быть с ним, с Кисляком. Совершенно не помнит, как оказалась в его власти, окутанная его заботой. Надолго ли? Ее не тревожит происходящее вокруг. Абсолютно плевать на остальных. Радуется тому, что мать запрещает видеть Пономарева. Избегает его. Надоела его правильность, стандарт. Умеет держать марку. А сама в глубине души чувствует себя дурой. Фирменной дурой. Хроническое, наверное. Андрей встречает ее с объятиями. Немного стесняется, пытаясь увернутся. Получилось. Идут в какое-то укромное местечко. Там пусто. Никто их не увидит. - Алин, - Он садится на скамейку. - Чего ты боишься? Сидят в обыкновенной женской раздевалки. Взаперти. В «Ледовом». Не боятся. Город маленький, узнают, как сороки на своих обрубленных хвостах разнесут весть по всему городу. - У тебя несчастная любовь, что ли? - хихикает Андрей. - Нет, - грубо. - Друг-идиот. Товарищ, сидящий на скамейке, улыбается. - Не, я знал, что Миша не совсем умный, но... - хитро улыбается. - Так чего ты боишься? - Я боюсь упасть, - внезапно даже для самой себя, говорит Алина. Кисляк снова хохочет. Этого она и боялась. Вечно боится. - Когда вниз летишь - не до геройства. Почему ты не хочешь на каток? Это ведь прекрасно, - задумался. - А если жить обычной жизнью, чего получишь? Будишь ходит на лекции, как проклятая. Еб... учить это все. А потом работать продавцом в магазине. Никаких тренировок, растяжки, пробежки. Не будет коньков. И льда. Смотреть на других и думать – я тоже так катала. Когда-то давно также прыгала… Сможешь? - Особо не думала об этом. - Подумай, - прерывается, смотря на нее. - Пока есть время. Алина долго молчит. Теребит край своей футболки. Выводит какие-то странные узоры пальцами на своих коленках. А потом мотает головой. Нет. Она не сможет. - Наконец-то! - пытаясь сдержать внутреннюю радость, воскликнул парень. - Ты и катаешься классно! И это пальто классно прыгаешь. Алина засмеялась. - Какое пальто? - Тройное, вроде. Девушка вновь подавляет смешок. - Тулуп! - Ладно, согласен, сейчас глупость ляпнул. Но все равно – круто! Чего ты ржешь?! А Алина не может остановиться. Хохот разбирает ее, да такой что становится дико стыдно за нечленораздельные звуки, а от этого еще больше смешно. - Да ну тебя, знаешь куда?! – обижается хоккеист. – Я тут ее спасаю, разговариваю с ней, а она ржет... Лошадь ты! - Шикарное оскорбление для тебя. Осознав всю сущность оскорблений, Андрей тоже начинает смеяться. Ну, прогадал. С кем не бывает? Смех разрывает тишину. И вдруг, на пару секунд прекратив безудержно хохотать, Андрей быстро целует Алину. Робко, лишь чуть-чуть коснувшись уголка ее губ. Но она замирает, будто бы ее облили холодной водой. Замирает и ошарашенно смотрит на него. Парень молчит, отчаянно краснея от смущения. - Ух ты, - наконец произносит Морозова. – Это у тебя... Приложение к убеждению? Хоккеист продолжает смущаться. Уже мысленно он трижды надавал кастрюлей себе же по лбу, думая, что это не его девушка, да и как-то стремно целовать такую правильную девушку. - Тебя проводить? - парень вскакивает со скамейки. Алина кивает. Потом останавливает парня, хватая за руку. Насмешливый и удивленный взгляд. - А как же это? - она оттягивает ворот рубашки, которую ей дал Андрей, поскольку она замерзла. - Предложение? - Дурак! День сменяет ночь и наступает время для них двоих. Заканчиваются все тренировки, матчи и наступает момент, когда приказы тренера больше на него не действуют. Неоновые рекламы, огни большого города, они летят в его тачке, которая стоит как вся жизнь, по ночной столице. Одной рукой придерживая руль, второй гладит ее волосы, постоянно оборачиваясь ко ней и улыбаясь. Не обращает внимание на ее замечания внимательнее следить за дорогой, вжимает педаль газа в пол. Она смотри в окно, город кажется ярким размытым пятном, когда он несется на такой скорости. Кто она для него? Очередная реклама или нечто большее?