Отношение

POV Степанида Две недели спустя Поначалу я шугалась всего и вся, но теперь успокоилась. Сашка срочно взял больничный и уехал к родителям, дабы я успела остыть. Иногда не хватало теплых объятий во сне, но я просто шла в таких случаях к родителям или к брату, если он был дома, спать. Впихивалась кое-как между мамой и папой, тесно обнимающими друг друга во сне ,и спокойно засыпала или укладывалась на широкую спину брата — он все равно спит, как бревно, не поворачиваясь. Бедные его девушки... Большей проблемой стала нехватка Лекса. Игривый маленький лев запал мне в душу, я подумывала уже упросить папу купить такого же, но вовремя одумалась. В нашей семье его никто не будет муштровать, а иначе воспитать его не получится. Я залипала в мангу с шикарной рисовкой, лежа на кровати с ноутбуком, когда раздался звонок в дверь. Это, наверное, к Максу, он как раз заскочил домой пообедать. — Стеша, это к тебе! — неужели, блудный кузен вернулся вымаливать прощение? Да ну, его мама бы так пустила... Отставив ноут, я нехотя встала. — Вы ее молодой человек, да? — я опешила, поскользнулась и едва не упала, но до прихожей добралась. — Кто?! — грозно рыкнул из кухни брат. — Нет-нет, я по работе и вообще женат! — нервно улыбаясь, Стас сделал шаг назад от жаждущей выдать меня замуж женщины и замахал руками для достоверности. Бедный, первый раз в подобной семье... Ну, со странностями. — И по какой же это вы "работе"? — усмехнулась я, скрещивая руки на груди. Небось, Степашка его прислал извиняться за себя. Желаю удачи! — Извините, Степа... — секретарь осекся, поймав мой яростный взгляд. — Стеша, можем мы поговорить наедине? Да что ж такого случилось-то? — Только через мой труп, — мрачно объявил Макс, стоя в дверном проеме. — Да ладно тебе, — фыркнула я, уже натягивая кожанку. Я только полчаса назад вернулась из универа и не успела переодеться в свои любимые домашние вещи, заношенные и уютные. — Ладно, теперь я хоть знаю, где искать и кого бить, — махнув рукой, старший отправился доедать. — Ой, Стешенька, там же дождь! — засуетилась мама. — И ты не обедала еще, и... — Мам, я ненадолго, если что — позвоню, — чмокнув мачеху в щеку, я выскочила за дверь. Это мой супер-пупер-мегадейственный прием против обеих мам — делаю я так редко, и они обе от этого просто тают, что дает мне преимущество в полминуты или около того. — Извините, что так внезапно, — мы ждали лифт, и Стас явно был напряжен. Очень, — но и так уже много времени прошло... — Я все же не понимаю, как я могу быть связана с вашей работой, — поторопила я, входя в подъехавшую кабину. Стоп, а куда это я собралась? Поговорить и на лестничной клетке можно было... Но двери уже съехались, отрезая пути к поспешному необдуманному отступлению. — Самым прямым образом, — мужчина поправил узел галстука, — после вашего ухода она просто встала. Первые два дня шеф еще держался, но... — Я не буду утешать этого старого извращенца только потому, что я — не меркантильная шлюха, — холодно перебила я, потянувшись к кнопке "стоп". — Нет-нет, послушайте, — он ухватил меня за запястье, — пожалуйста, просто поговорите с ним, прошу. — О чем это? — я не хочу его видеть, не хочу, не хочу, не хочу!.. — О чем угодно, да хоть о погоде, — ну что за умоляющий взгляд, я же сейчас сдамся! — шеф очень много сделал для меня, и, если он сейчас загнется, я потеряю не только работу и часть своей семьи, но и друга, понимаете? Боже, он выглядит так, будто сейчас расплачется... — Часть вашей семьи? — этот старик что, держит в заложниках его родного человека? — М-м-м... — мы покинули лифт, и побелевший Стас нервно сплел пальцы, бросая недоверчивые взгляды на все, кроме меня, — мы с женой попали в аварию, она в коме, а шеф... Он оплатил и продолжает оплачивать ее лечение просто потому, что я этого сделать не могу при всем желании. — Простите, я не должна была спрашивать. Поехали. Только ради Стаса и его семьи. Я просто заставлю этого урода вернуться к работе, вот и все. Только это. Только ради Стаса. Да. — Мне пойти с вами? — на выходе из лифта в доме Степы предложил секретарь дьявола. — Нет, я сама справлюсь, — вздохнув, я повернула дверную ручку и вошла в квартиру, с которой были связаны не самые приятные воспоминания. На первом этаже Степана не наблюдалось. Зато на втором в одной из ванных комнат шумела вода. Утопиться решил мне на радость? Приоткрыв совсем немного дверь, я заглянула в щелочку — в почти полной ванне возлежал брюнет с ополовиненной бутылкой вискаря в руке. В джинсах. Совсем тронулся, пьянчуга старый... — Ну, и что ты устроил, алконафт несчастный? — пнув дверь, я по-хозяйски вошла в ванную. — Пью и не пьянею, — ответил мужчина, не открывая глаз. — Так, а ну вали проспись, и чтобы завтра уже работал в поте лица, ясно? — я все сильнее злилась. — Не хочу, — шепнул он, глотнув еще виски. — Хочешь! — я закрыла воду, отобрала у него бутылку и вылила содержимое в раковину. Ну почему я с ним тут вожусь? Ненавижу пьяных! — Не хочу я, — вяло буркнул любитель наручников, — отстань. — Не, ну ты, Степашка, — его глаза резко распахнулись, пальцы до белизны в костяшках вцепились в бортики, — совсем обнаглел. — Стеша... — он резко сел, протянул ко мне руку. — А не пошел бы ты? — рявкнула я, отскакивая. — Давай, — он сглотнул, буквально пожирая меня взглядом, — поговорим? — Не буду я с забулдыгой разговаривать! — фыркнув, я развернулась к двери. — У тебя есть полчаса, чтобы привести себя в божеский вид, ясно? Я не стала смотреть, ясно ему или нет, просто хлопнула дверью посильнее и спустилась на первый этаж. — Ну как? — нервно поинтересовался Стас, спешно что-то записывая в толстенный ежедневник в прихожей. — Лед тронулся, вроде, — я пожала плечами, — сейчас он приведет себя в порядок, и мы будем разговаривать. Думаю, — я закрыла глаза, решаясь загнать себя еще глубже в беспросветную ж... Неудачную ситуацию, — вы можете возвращаться к работе. — Вы уверены? — я твердо кивнула, внутренне рыдая от собственной мягкотелости. — Будьте осторожны. Я сняла куртку, разулась, написала маме, что задержусь на часик по неотложному делу, заодно и время засекла. Уселась на диван в гостиной и стала сверлить взглядом лестницу на второй этаж. Видимо, дизайнер хотел сделать ее как можно легче на вид — ступени были прозрачными и словно висели в воздухе у стены, на самом деле прочно вмурованные в нее одним краем. Красиво. Я только сейчас заметила — тут все светлое. Светлого дерева паркет, светло-бежевые стены, белая или кремовая мебель. И так во всех комнатах. Ну зачем я снова сюда пришла? Ну почему я не учусь на своих ошибках? С радостным мяуканьем-рычанием ко мне на колени запрыгнул Лекс. Сладко зевнул, потерся макушкой о мою ладонь. — Привет, красавчик, — вот уж кого точно рада видеть! — да ты подрос! Или мне кажется? Я чесала малышу пузико, когда спустился более-менее бодро выглядящий Степан — круги под глазами никуда за полчаса не денешь. Я посмотрела на время — пятнадцать минут. Когда он присел рядом на диван, от него пахло мужским, свежим таким гелем для душа, но не сивухой. Шел он уверенно и твердо, видимо, и правда, пьет и не пьянеет. — Оклемался? — брюнет кивнул. — И о чем ты хотел поговорить? — О многом, — как-то невесело усмехнулся он, — думал об этом много, а сейчас не знаю, с чего начать. Наверное, хочу, в первую очередь, узнать, как ты это сделала? — Что "это"? — я нахмурилась. — Я не хочу здесь находиться, так что не выбешивай еще больше своими намеками, говори прямо уже. — Еще ни одна женщина не смогла довести меня до такого состояния, — закрыв лицо руками, глухо просветил меня Степашка, — я всегда с легкостью их забывал. А тебя не смог, — ну да, давай, выставь меня злобной сердцеедкой, воспользовавшейся твоими чувствами, — и хочу узнать, как ты смогла привязать меня к себе. — Ты как-то сам, не надо обвинять меня в своих косяках! — пересадив Лекса на диван, я встала. Сейчас начнутся извинения и просьбы не бросать, а этого я слышать не хочу. — Погоди, — он мягко и осторожно обхватил пальцами мое запястье, ненавязчиво удерживая, — пожалуйста, мы не договорили. — Ну? — буркнула я. Хотелось убежать поскорее, но и узнать хотелось, что же он выдаст. — Как ты уже, наверное, догадалась, я хочу попросить тебя не оставлять меня, — темноволосая голова была опущена. — Ты жалок, — презрительно выплюнула я. — Да, — я хотела отнять руку, но он вцепился крепче. — Меня от тебя тошнит! — я рванулась сильнее, понимая, что снова попаду в сети того типа мужчин, которые просят прощения, а потом снова обижают, унижают, втаптывают в грязь... — Знаю, — он не шевелился, но и не отпускал. — Ненавижу тебя! — почти всхлипнула я, пытаясь разжать его пальцы. — А вот это неправда, — резкий рывок — и я нависаю над ним, ради сохранения равновесия упираясь в спинку дивана, а его теплые ладони на моих бедрах чуть выше колен. Перехватило дыхание, сладко заныло в груди — тело помнит того, кто дарил удовольствие. Но я-то помню еще кое-что... — Пусти! — все мое отчаянное сопротивление и отбрыкивание привело лишь к тому, что он затащил меня к себе на колени. Верхом, скотина! Силен, стервец, это опасно... Могу перестать бороться. Со временем. Но только не сегодня! — Если бы ты хотела уйти, — тихо сказал Степа, — тебя бы уже минуты две как не было здесь. И я сдалась. Покорилась спокойным и ясным глазам укротителя льва, обняла его за шею, уткнувшись носом в плечо. — Ненавижу тебя! — все же разревелась, чувствуя, как ласково гладит по волосам большая ладонь. — Не хочу тебя прощать, не хочу! Ну почему я не могу не простить, когда, пусть фальшиво, показывают, что я нужна? Что за дурацкая мягкость? Сама же потом пожалею! — Понимаю, — прошептал он. — Нихрена ты не понимаешь! — отстранившись, я стукнула его ничтожно маленьким кулачком в грудь. — Тебе-то что, трахнул и забыл, другую нашел! А я ж привязываю-усь! — Привяжись, — его ладони легли мне на спину, мягко привлекая, — будем оба привязанные. Нежный поцелуй быстро перерос в дикий и страстный, я прикусывала его губы, выгибалась от скольжения теплых рук по коже. Лихорадочно избавляясь от футболок, мы на время разорвали поцелуй, я сразу смутилась — в его взгляде столько желания, будто он всю жизнь целибат хранил. Мой лифчик улетел в неизвестном направлении, я откинула голову, прогнув спину и запустив пальцы в еще влажные темные волосы. Неспешные прикосновения языка сменили ласковые укусы, заводящие меня только сильнее. — Не стони так, — хрипло попросил мужчина, расстегивая и чуть стаскивая мои джинсы, — а то я тебя на части порву. Я обвила ногами его тело, утопая в жарком поцелуе. Черт, я же не умею в такой позе... Мне и не надо было ничего уметь. Длинные пальцы нежно сжимали ягодицы, помогая двигаться, затвердевшие соски потирались о теплую грудь, а мягкие губы шептали что-то невразумительное, касаясь шеи и подбородка. Рыкнув, он уложил меня спиной на диван, нависая надо мной. Я лишь закусила губу, сдерживая вскрик удовольствия. Как же горячо, глубоко, как же хорошо!.. Степа отправился на кухню за водой для меня, а я свернулась в клубочек, прижимая пальцы к закрытым глазам до боли, до красных пятен. Что же я натворила?