Зов моря

"То зовут голоса на Последнем Причале… Я покину леса, что меня осеняли, Где прекрасные годы опали листвою… Одинокий, уйду я дорогой морскою По высокой волне к Всеэльфийскому Дому, Недоступному смертному взгляду земному…" Властелин колец. Возвращение короля. Кормалленское поле. Когда-то по воле судьбы не весь народ телери ушел в Благой Край. Они остались с королем Тинголом, обжились и назвались эглайн - забытые. Годы спустя их народ смешался с пришлыми с Запада, но в сердце каждого до поры дремало стремление к канувшей в веках цели. Мудрые говорили, что после победы над Морготом по милости Стихий эльфийские корабли всегда достигают Баланнора. Море - бескрайняя даль владений Улу. Под синевой неба парус отливал серебром. Снасти скрипели под тугим ветром, и нос “Серокрыла” резал волны, поднимая брызги. Корабль шел к цели не первый день и не первый месяц, но ни одна буря не омрачила его пути. На просторе моря “Серокрыл” казался листом меллорна, но день за днем согласные с ветрами воды несли его вперед и оберегали. Надежда Леголаса, что цель близка, крепла с каждым днем и уже могла зваться уверенностью. Сменялись рассветы и закаты, очертания облаков, цвета воды и неба. Ярое морское солнце выбелило волосы до льняного оттенка. Глаза привыкли к переливам лазурного и синего, замечая на границе воды и неба даже спустившуюся на волну чайку. Леголас смотрел и слушал, находя для себя новое в шепоте течений и ветра. Море рассказывало о неведомых берегах, зверях и птицах, о детях Эру в забытых всеми землях. Но иногда во множестве голосов угадывался один, хорошо знакомый. “Леголас!” - звала Тауриэль в каждом порыве ветра. “Домой, домой!” - вторил ей плеск волн. Зов моря не смолкал ни на миг, но Леголас следовал только за одним голосом, перекладывая руль к ветру. Их было пятеро. Несколько воинов Эрин Гален и друг Гимли, посмуглевший на солнце. Почтенный сын Глоина смотрел на море из-под выцветшей косынки сурово, ничем не выдавая страха перед глубинами владений Улу. Столь же необъятные и богатые, как вотчина Махала, они оставались неподвластными и непонятными подгорному народу. И все же путешествие возвратило Гимли былой задор и упрямство, что сгладились степенным правлением в Эреборе. Годы точно обернулись вспять, но отныне правителя Горы и сыновей Эрин Гален разделяла не более чем высота роста. Гимли выучился управляться с кораблем, бранился от качки, рассказывал байки и пристрастился к игре в Лесные Костяшки, неизменно требуя у проигравшего признать, что Владычица Галадриэль – самая прекрасная на свете. Порой он позволял себе тайком вздохнуть и с нежностью смотрел на золотой локон в адамантовой шкатулке, которую не хотел никому показывать. Леголас знал, что друг выбрал самый трудный путь. Гимли покинул больше, чем можно было даже представить, ради исполнения одного невероятного желания. - Что за нужда играть с парусом, как кот клубком? Сколько лет прошло, а ты все тот же мальчишка, что не умел пить! Ни удержу, ни степенности! Гимли едва выстоял на кренящейся палубе и бодро сердился, глядя на забравшегося на мачту Леголаса. - Веселей, друг! - ободрил тот приятеля, - Скоро земля. - Ты обещал мне сушу два дня назад, эльф! Но пока нам встретилась лишь россыпь никчемных островков. Или хваленая зоркость начала подводить тебя, приятель? Что ты так разволновался! - Впереди большой берег, Гимли. Скоро сам увидишь! - смеялся Леголас. - Белый Берег! Гимли не верилось, пока он не смог рассмотреть едва различимую белую полосу, проведенную по туманному горизонту. Она казалась миражом, пока из мягкой дымки не начали яснее проступать острые пики гор. Склоны сияли под солнцем и стремились ввысь неприступными стенами огромной крепости, а один пик венчал могучую гряду центральным зубцом тиары и вспыхивал на вершине звездой. Уж не взгляд ли самой Элберет осенял им путь? Ветер мягко правил к берегу, позволив не следить за кораблем. “Серокрыл” приближался к острову, отделенному проливом от города у подножья белых гор. Над его гаванью, заполненной кораблями, над мраморными стенами, живыми и говорливыми улицами поднималось широкое ущелье, с дозорными башнями на уступах. Гавань и селение на острове были меньше, но множество белых кораблей покачивались у берегов и здесь. Они напоминали птиц со сложенными крыльями, и лебедиными шеями выгибались носовые ростры. Берег встречал невероятным смешением запахов моря, цветов и фруктов, свежей выпечки. “Серокрыла” заметили с пирса и кораблей. Эльдар Амана приветственно замахали руками, послышались радостные возгласы. У пристаней стали собираться жители. Высокие, чаще светловолосые, в одеждах простых, но неизменно искусно украшенных. Гимли больше не ворчал и смотрел во все глаза. Леголас же видел на берегу лишь одну фигуру. Рыжеволосая дева бежала к пирсу навстречу “Сероклылу”. Она мелькнула на фоне белых стен, серебристых одежд, светлых волос, как всполох пламени маяка. Она пробиралась сквозь толпу, пока не побежала по отмели. Утопая босыми ступнями в белом, текучем песке, взрывая пену накатывающих волн. На пристани подавали знаки, куда подвести корабль. Гимли покачал головой и, встретившись с другом понимающим взглядом, скомандовал их небольшому отряду: - Готовьте якорь, ребята! Леголас благодарно кивнул и прыгнул с борта в теплую, прозрачную воду. Он плыл, пока не смог коснуться дна и пойти, чувствуя, как волны подталкивают в спину. Навстречу, уже вымочив платье по пояс, брела Тауриэль. Их разделяли несколько шагов, всего лишь пара всплесков волн, и, наконец, только вымокшие одежды. Слова оказались не нужны. Леголас молчал, обнимая, прижимая её к себе, гибкую и тонкую, непривычно беззащитную под легким, вымокшим до нитки платьем, без кирасы, без оружия, без долга воина, без всего, что так долго отнимало их друг у друга. Хотелось лишь смотреть в сияющие зеленые глаза и ни о чем не думать. Растрепавшиеся рыжие локоны путались в пальцах, блестели под солнцем. Она смеялась и смотрела с неверием, прикасаясь к его груди, шее, волосам, повязанным косынкой, сначала позволяя целовать свои руки, потом губы. Предстояло еще многое узнать и сказать, найти прибежище, увидеть покинувших Средиземье родичей, устроить встречу Гимли с Владычицей Галадриэль... но не сейчас. Все потом. - Ты знала, что я приду? Обнявшись, они, наконец, побрели к берегу. Взглянув снизу вверх, Тауриэль лишь улыбнулась.