Жертва

4 июля. Утро. Хогвартс Сириус аппарировал в Хогсмид и, нигде не задерживаясь, прямиком направился в школу. Мантия-невидимка все же была очень полезной вещью. Анимагия, впрочем, тоже, но будучи собакой, много не поколдуешь. Пришлось бы аппарировать куда-нибудь в безлюдное место, рискуя быть узнанным, а уж потом превращаться в Мягколапа. Мантия давала больший простор для действий. Быстрым шагом Блэк прошел по тропинке через Запретный лес, миновал хижину Хагрида и, наконец, вошел в приоткрытую дверь главного хогвартского входа. Ремус продолжал настаивать на том, что директор должен знать об их планах погостить немного у Блэкова крестника, раз уж выпала такая возможность. Именно поэтому за три последних дня Сириус приходил в Хогвартс уже в четвертый раз. Три первых визита окончились ничем, Дамблдора он не застал, и сегодня Блэк шел сюда без особой надежды поговорить с директором. Подойдя к горгулье, Сириус тихо сказал пароль, надеясь, что его еще не сменили. Каменное создание отступило в сторону, не выказав никакого удивления от встречи с невидимкой. Как и ожидалось, в директорском кабинете было пусто. Подавив желание посмотреть, что за бумаги горой свалены на столе, Блэк вернулся в коридор и там долго гадал, стоит ли искать Дамблдора по школе или плюнуть на все и пойти к крестнику. В конце концов, никто не виноват, что старика носит неизвестно где. Вот интересно, а если бы что-то случилось, где предполагается его искать? Но и возвращаться к Ремусу с пустыми руками Блэку тоже не хотелось. Люпин расстроится и справедливо упрекнет друга, что тот даже не пытался. В общем, только для очистки совести Сириус решил потратить еще немного времени на поиски директора. Сейчас мужчина остро пожалел, что не догадался взять у крестника Карту; теперь придется обойти весь замок, а это отнимет не только много времени, но и сил. Впрочем, оставался еще один вариант. Убедившись, что поблизости никого нет, Сириус сложил мантию-невидимку в карман и превратился в пса. Конечно, так больше шансов быть замеченным, но зато у него появлялось одно преимущество – нюх. Сию же секунду в нос ударили сотни разных запахов, но самым стойким и четким среди них был запах директора, явно указывая на то, что тот проходил здесь не позже, чем час назад. Скорее всего, он и сейчас в школе. Уловив след, Блэк побежал по коридору, стараясь держаться ближе к стене. Учеников в школе, конечно, нет, но это не значит, что нельзя нарваться на вездесущего Филча или кого-нибудь из задержавшихся здесь преподавателей. К счастью, он так никого и не встретил, беспрепятственно добрался выхода из школы и по следу побежал к озеру. Где-то у Большого зала к запаху директора присоединился еще один, не менее знакомый и один из самых нежеланных запахов в мире – Снейп. Ему Сириус совершенно не доверял, несмотря на заверения Дамблдора, и встречаться с ним не хотел. Поэтому у озера пес свернул в заросли кустарника и дальше уже крался через них, не переставая принюхиваться. Вскоре до него начали доноситься голоса, и Сириус постарался вести себя еще тише. Не то, чтобы он намеренно собирался подслушивать чужой разговор, просто Блэку не хотелось, чтобы его обнаружили раньше времени. Ведь при Сопливусе совершенно невозможно говорить о Гарри без риска сорваться и набить ему морду. Точнее, с ним вообще невозможно говорить. А директору вряд ли понравится подобное поведение, опять начнутся нравоучения, призывы к всепрощению, которые, по большому счету, не нужны ни ему, ни Снейпу. Затаив дыхание и стараясь не шуршать ветками, Мягколап на брюхе прополз под раскидистым кустом и наконец-то увидел их. Он не ошибся: на берегу, у самой кромки воды действительно беседовали Дамблдор и Снейп. В ожидании, когда разговор закончится и у него появится шанс остаться с директором наедине, Сириус прислушался. – … так жаль. Мальчику выпала нелегкая судьба. – Меня это ничуть не удивляет, – хмыкнул зельевар. – Он же у нас кругом исключительный. – Северус! Мальчику предстоит умереть, а ты даже сейчас не прекращаешь язвить, – укорил его директор. Пес навострил уши, догадавшись, что речь идет о Гарри. Одного он пока не понял, откуда такое упадническое настроение? Ведь до этого Дамблдор твердил всем и каждому, что Гарри Поттер обязательно победит в этой схватке. А сейчас, получается, он в этом вовсе не уверен, более того – уверен в обратном. Или разговор о ком-то другом? – Что-нибудь слышно о планах Тома? – Нет, – скупо ответил Снейп и добавил: – Все пока ждут сигнала, но ничего конкретного. – Все еще считаешь, что он собирается напасть на Гарри? – А вы считаете иначе? – зельевар скосил взгляд на директора и качнул головой. – Нет, я почти на сто процентов уверен, что речь о Поттере. Дамблдор повернулся лицом к озеру, заложив руки за спину, и какое-то время молча наблюдал за тем, как по воде пляшут солнечные блики. Снейп тоже молчал, а Блэк тем временем пытался переварить услышанное. Получалось… Да это же один Мерлин знает, что получалось! Теперь директор просто обязан позволить ему забрать Гарри, раз даже Снейп подтверждает, что Волдеморт в скором времени планирует на него напасть! Сириус уже даже собрался выбраться из своего укрытия и сообщить об этом Альбусу лично, но следующая фраза директора заставила его остановиться. – Времени совсем мало. Ну почему его всегда не хватает? Гарри придется умереть, а у нас еще не все готово! – Вы о хоркруксах? – В том числе, – вздохнул Дамблдор. – Было бы значительно лучше, если бы они все к этому времени были уничтожены. Согласно моим планам, последняя их встреча должна была состояться значительно позже, когда рядом будем все мы, – после недолгого молчания старик перевел взгляд на Снейпа. – Северус, ты уверен? Я уже старик, моя жизнь все равно подходит к концу. Может быть, лучше мне это сделать? – Нет! Вы слишком ценны для такой жертвы! Если что-то пойдет не так, после смерти Поттера вы останетесь единственным, кто будет в силах остановить Темного Лорда. – Ты преувеличиваешь, Северус. Все же я считаю, что… – Нет. Мы уже все обсудили, решение принято, – стоял на своем Снейп. – Что ж, мой мальчик, – Альбус с грустью посмотрел на профессора, – пусть будет так. Пойдем, пора заняться кольцом. Сириус остался один, в ушах звенело от накатившего гнева, в глазах стало темно, а мысли не желали выстраиваться в цепочку. Эти люди… они только что спокойно обсуждали смерть Гарри, как уже свершившийся факт! И Снейп – этот подлый ублюдок и предатель – еще и убеждал Дамблдора, что так будет лучше всего! Блэк окончательно уверился в мысли, что идея сделать из Гарри жертву принадлежала именно Сопливусу. Но этого не будет! Как же хорошо, что он вовремя подслушал их разговор. Теперь у Сириуса есть возможность этому помешать! Через несколько минут он уже несся к границе антиаппарационного барьера, и в голове у него выстроился четкий план действий: сейчас он доберется до дома Дурслей и немедленно заберет оттуда крестника. И плевать на войну, на Волдеморта, на планы Дамблдора и дело Света! Гори оно все адским пламенем, но Гарри он им не отдаст, не позволит сделать из мальчика жертву! В школе Северус передал директору коробку с хоркруксом и внезапно дернулся от накатившей боли. Темный Лорд призывал своих слуг к себе. Видимо, настала пора действовать. Директор понимающе кивнул и по отечески обнял Мастера зелий. – Что ж, мой мальчик, ты знаешь, что делать. Будь в этот момент рядом с Гарри. Удачи тебе. Снейп сухо кивнул и, стремительно развернувшись, быстрым шагом направился к выходу из школы. А директор еще какое-то время стоял, прислонившись к стене плечом, и смотрел ему вслед с такой болью во взгляде, словно только что попрощался с ним навсегда. 4 июля. Утро. Прайвет Драйв, 4 Это утро Гарри встретил на ногах. Ночью ему пришлось помогать Дурслям грузить вещи в багажник, а те везли с собой по чемодану на человека, словно ехали не меньше, чем на месяц. Только в пятом часу удалось вздохнуть с облегчением, глядя вслед удаляющемуся автомобилю дяди. Но, несмотря на то, что поспать этой ночью практически не удалось, мальчик решил сегодня уже не ложиться в постель. Да и не получилось бы у него уснуть, ведь сегодня к нему впервые в жизни должны были придти гости! Никогда до этого дня ему не приходилось выступать в роли радушного хозяина, и Гарри пребывал в состоянии радостного возбуждения, быстро наводя порядок в доме и раскладывая по местам все, что не вместилось в дурслевский багажник. Заскочив на кухню, гриффиндорец проинспектировал содержимое холодильника и пришел к неутешительному выводу, что тетя Петуния продуктов ему оставила самый минимум. Иногда Гарри казалось, что она на самом деле забывает о том, что племянника тоже нужно кормить. Оставалось надеяться, что Сириус об этом помнит, потому что спешно делать покупки у Поттера все равно было не на что. К восьми утра он уже по третьему кругу обошел весь дом, проверяя, нигде ли ничего не валяется, и в третий раз заварил свежий чай. Ждать было совершенно невмоготу, и мальчик каждые пять минут поглядывал на часы. Наконец без пяти девять раздался звонок, Гарри бросился в прихожую, распахнул дверь и тут же оказался в крепких объятиях крестного. – Может, внутрь зайдем? – спросил Ремус, легонько подталкивая Сириуса в спину. – Доброе утро, Гарри. Смущенно покраснев, Гарри отстранился от Блэка и поздоровался с бывшим профессором. Потом все пили чай, который Поттер заваривал все утро и сейчас ужасно нервничал, словно принимал у себя не двух обычных магов, а особ королевских кровей, не меньше. Впрочем, для него эти два мага, пусть и самые обыкновенные, были дороже всех королей мира. Особенно крестный. Через минут сорок Сириус поднялся, потрепав крестника по волосам, сказал, что ему придется ненадолго отлучиться, и ушел. А с Гарри остался Ремус, с которым разговор никак не клеился. В конце концов, обсудив хорошую погоду и преимущество рассыпчатого чая перед чаем в пакетиках, они переместились в гостиную, где включили телевизор и устроились на широком диване. Люпин довольно быстро освоился с пультом от телевизора и то и дело переключался с канала на канал, не в силах выбрать, на чем остановиться. Гарри с улыбкой наблюдал за взрослым и изредка комментировал то, что в этот момент показывали на экране. Наконец они остановились на каком-то фантастическом фильме, прямо на сцене космического боя. – Раньше качество фильмов было не таким хорошим, – заметил Ремус после двадцати минут просмотра. – Так здорово сделано, – похвалил он, кивнув на экран, – волей-неволей принимаешь за правду. – Да, компьютерная графика отличная, – с умным видом согласился Гарри, и следующий час они с Люпином увлеченно обсуждали то, насколько продвинулся вперед кинематограф со времен ремусовского детства. Тот факт, что оба имели слабое представление о теме разговора – слишком мало на их памяти было просмотренных фильмов, – ничуть не огорчал ни одного, ни второго. Как оказалось, с профессором тоже можно было просто болтать на любую тему. На самом деле Гарри быстро обнаружил, что общаться с ним даже проще, чем с Гермионой, к примеру. Ремус не кичился своими знаниями, ни разу не сказал ничего вроде «Гарри, как этого можно не знать?», не стремился поучать собеседника, он просто рассказывал, да так, что заслушаться можно было. Вскоре Поттер уверился в том, что если бы Люпин преподавал в Хогвартсе историю магии, то и о восстаниях гоблинов можно было бы слушать часами. Мирный разговор был нарушен появлением Сириуса. Гарри не понял ровным счетом ничего из того, что случилось, но что-то случилось определенно. Блэк влетел в гостиную и что-то невразумительно попытался объяснить, захлебываясь словами и бурно жестикулируя, когда же он убедился, что его не понимают, то поволок крестника наверх, велев срочно собирать вещи. – Да что происходит?! – Ремус предпринял попытку остановить бестолковые метания друга по комнате Поттера. – Мы сбегаем, дружище, – снизошел до ответа Сириус, на секунду отвернувшись от шкафа, из которого доставал одежду Гарри и бросал на кровать. – Забираем Гарри и сбегаем. Дамблдор… он нас предал! Он предал Гарри! – Что ты несешь? – Люпин в два шага оказался рядом, выдернул из его рук вешалку и, отшвырнув ее в сторону, встряхнул Блэка за плечи. – Ты в своем уме?! Да прекрати же дергаться, объясняй толком! – Потом, потом, все потом, – лихорадочно сверкая глазами, Сириус вывернулся из хватки оборотня. – Сначала мы уйдем в безопасное место. Гарри остолбенело стоял рядом со сваленными в кучу вещами и переводил взгляд с крестного на Ремуса и обратно, не зная, что ему делать. Одно он понимал четко: Сириус по какой-то причине сошел с ума за то время, пока его не было. – Нет, сейчас! – Люпин настойчиво оттеснил Блэка от шкафа и заставил смотреть на себя. – Ты сейчас же все объяснишь, иначе я сам свяжусь с Дамблдором… – Нет! – испуганно воскликнул Сириус и повернул голову к крестнику. – Не стой, Гарри, складывай вещи! – Сириус! – Я только что был у Дамблдора… – Я знаю, и? – Подслушал их со Снейпом разговор. Они говорили, что Гарри умрет, и никто из них ничего не собирается предпринимать! Ты понимаешь, что это значит? – Бред, – Люпин нахмурился. – Ты просто что-то не так понял. – Я, по-твоему, совсем дурак?! – взвился Сириус. – Как можно понять иначе слова: «Мальчика жаль, но его смерть необходима»? Снейп говорил, что они собираются напасть не сегодня–завтра! Мы сейчас же уходим отсюда, а уж потом ты сам все увидишь и решишь, так я понял или не так. Ремус, ну хоть раз сделай, как я говорю, без возражений. – Но… Со стороны Поттера до них донесся тихий то ли стон, то ли всхлип, и взрослые моментально бросились к нему. – Гарри! Что?! – Голова, – просипел мальчик, прижимая ладони ко лбу. – Больно. – Подожди, подожди, сейчас, дай вспомнить, – сжимая пальцами палочку, Люпин старался припомнить хоть одно лечебное заклинание. – Поздно, – от глухого голоса Сириуса Люпин вздрогнул, – они здесь. Одного взгляда на окно хватило, чтобы убедиться в правдивости этого утверждения. Они были здесь – пятеро Пожирателей смерти стояли за калиткой, повернувшись к дому. Люпин всей кожей почувствовал, как вокруг них замыкается антиаппарационный барьер. Бежать было поздно. – Аппарировать не получится, – зачем-то подтвердил Сириус и так уже известный факт. Морщась от боли, Гарри тоже подошел к окну и выглянул на улицу. Сердце бешено колотилось о ребра, но страха не было. Наоборот, появилось ощущение, что все идет, как и должно. – Чего они ждут? – тихо спросил он, кивнув на замерших на тротуаре Пожирателей. На фоне залитой солнцем мирной улочки их черные фигуры выглядели, по меньшей мере, неуместно. – Почему никто не обращает на них внимания? – Чары для отвода глаз, – так же тихо объяснил Люпин и отошел от окна. – Гарри, бери мантию. Сириус, где она? – Блэк уже достал мантию из кармана и протянул мальчику. – Выходим на задний двор, а уж оттуда… Это случилось одновременно: от невыносимой режущей боли Гарри упал на колени, зажимая руками кровоточащий шрам, а на улице Пожиратели пришли в движение и расступились, пропуская к хлипкой калитке своего господина. Витиевато выругавшись, Сириус подхватил крестника на руки и выскочил из комнаты; Ремус краем глаза еще заметил, как Волдеморт что-то сказал своим слугам и сделал последний шаг к калитке; он смог даже открыть ее, но перешагнуть невидимую границу не получилось. Ждать, что будет дальше, Люпин не стал, бросившись вслед за другом. Тот обнаружился в кухне – воевал с дверью на улицу. У него на руках тихо скулил Гарри, от боли мало что соображавший. – Дур-рацкая дверь! – рычал Блэк, пытаясь плечом проломить путь к свободе. Наконец она поддалась, и все трое вывалились во двор. – Куда теперь? – спросил Ремус, оглядываясь по сторонам. Выход отсюда был только один и вел он прямиком к Пожирателям и Волдеморту. – Не знаю, – сквозь зубы выдавил Сириус, злясь на себя за то, что не подумал сделать порт-ключ. – Потерпи, Гарри, маленький, тише. Поттер затих, продолжая беззвучно всхлипывать, и даже попытался встать на ноги, но крестный его не отпустил. – Гарри Поттер, хватит от меня бегать, пора положить конец этому! Этот властный голос с шипящими нотками невозможно было не услышать. – Это он, – прошептал Гарри и предпринял еще одну попытку вырваться из рук Блэка. На этот раз тот не стал противиться. – Мне надоели эти игры, мальчик! Выходи, или я разрешу своим слугам поиграть с твоими соседями. Как тебе такой вариант, Гарри? Все их смерти будут на твоей совести! Поттер дернулся и испуганно посмотрел на взрослых. – Даже не думай, – предупредил Блэк и, прищурившись, окинул приценивающимся взглядом забор, оплетенный вьюнком. – Сейчас мы выбираемся за пределы барьера и аппарируем. Готовы? – Куда? – остановил его Ремус. – К тебе? – Ко мне нельзя… – Ты заставляешь меня ждать, трусливый щенок! Приведите его ко мне! Последнее, как поняли трое беглецов, было адресовано Пожирателям, и те бросились выполнять приказ господина. Топот их ног было слышно даже за домом. Сириус взмахнул палочкой, и в заборе образовалась огромная дыра. – Бежим! Дальнейшее Гарри помнил смутно. Кажется, Сириус тащил его за руку, заставляя куда-то бежать, Люпин придерживал за локоть и помогал удержаться на ногах, когда он спотыкался. Сквозь дыру они выбрались на соседский участок. Кажется, Ремус пинком отшвырнул какого-то кота, попавшегося им на пути. Кажется, кто-то визжал, возможно, та самая соседка. Кажется, им в спину неслись крики Пожирателей вперемежку с проклятиями. Кажется, соседскую калитку заклинанием Сириуса сорвало с петель. Как бы то ни было, но они все же ушли. Как только появилась возможность, Ремус схватил Блэка за плечо и, не выпуская руки Гарри, аппарировал их всех в незнакомое место. Оказавшись в безопасности, мальчик кулем повалился на землю, ничего не видя, не слыша и не чувствуя. Его трясло от пережитого напряжения и переизбытка адреналина. Рядом с ним прямо на траву уселся Сириус и, глядя снизу вверх на Люпина, спросил, куда они попали. Что тот ответил, Гарри уже не услышал, отступившая было боль снова вернулась, в голову словно воткнули раскаленный прут и начали медленно проворачивать – Волдеморт пребывал в ярости.