Я рисую

Мне было восемнадцать лет, я горд и счастлив — ведь это такой возраст, когда открываются все дороги и можно жить на полную катушку. Поступил в архитектурный, на факультет "Градостроительство". Я мог бы учиться на художника, стать профессионалом, но не захотел. Я любил рисовать и умел это делать, но не смел превратить это в работу, рутину. Мне было необходимо оставить это для души, для себя, изображать лишь то, что близко, и что тревожит мое сердце. Если бы я знал, что единственным, что будет меня интересовать, станет конопатый мальчик с собакой, я бы рассмеялся. Тогда. Но сейчас не об этом.. Я стремился успеть все, занимался скалолазанием, паркуром, прыгал с парашютом, летал на дельтаплане. Бросался в любую авантюру, что сулила мне адреналин и удовольствие. Вечеринки и случайный секс перемежались походами в разные уединенные места. Я никогда не был постоянен в своих интересах. Увлечения сменялись, а я все никак не мог успокоиться, будто чувствовал, что скоро стану лишен возможности вести такую насыщенную жизнь. Мое существование разделилось на до и после, когда до моего девятнадцатилетия оставалось два дня. Все произошло до смешного банально. Я возвращался от друга, на подаренной на восемнадцатилетие родителями машине. Был трезв, но глаза закрывались от недосыпа, последние сутки мы провели подготавливая доклад на общую тему. Дорога сужается до двух полос, реакция подводит меня, не успеваю перестроится. Понимаю лишь то, что ситуацию изменить уже не в силах. Осознаю, что это конец. Машину уносит в кювет, довольно глубокий. Успеваю почему-то, сосчитать до двух. И все.. Пустота.. Очнулся, как я понял, в больнице. Посмотрел по сторонам: палата одноместная, сбоку от меня какая-то аппаратура, рядом, на тумбочке, небольшой то ли магнитофон, то ли радиоприемник. И вдруг... мой взгляд уловил что-то странное... Два сугроба... Нет, нет, мне мерещится. И тут происходит осознание произошедшего: ночь, резь в глазах, один, два.. Авария, я улетел в кювет. Этими странными сугробами оказались мои собственные ноги. Они размещались на какой-то специальной конструкции и располагались выше уровня груди. Мой взгляд сразу перебежал на руки, слава богу, целы, рисовать смогу, пока буду на больничном. Паниковать раньше времени нельзя. Мало ли, просто переломы, все поправимо, два-три месяца, и я на ногах. Да, именно так, по-другому и быть не может. Так, вот кнопка вызова, нажимаю. Надеюсь, мой прогноз окажется верным и все не так серьезно, как может показаться на первый взгляд. В коридоре слышатся шаги, открывается дверь: — Добрый день, Мирослав, как себя чувствуете? — спрашивает медсестра. — Не знаю, еще не понял, — мой голос странный, не хрипит даже, а издает какие-то сиплые звуки. — Вы быстро пришли в себя, что уже радует. Сейчас я позову доктора. Медсестра ушла, а я, глядя в потолок, думал, какое же сегодня число. Наступил ли мой день рождения или я его проспал.. Тут в палату вошел врач, мужчина на вид лет сорока пяти, со светлыми глазами и мелкой сеткой морщинок вокруг них. Сразу видно, человек часто смеётся. — Ну, Мирослав, здравствуйте. Я ваш лечащий врач, меня зовут Алексей Сергеевич. Поздравляю с днем рождения! — улыбнулся так по-доброму. Вот я и получил ответ на свой вопрос, сегодня пятое апреля. — Здравствуйте, спасибо за поздравления. Что с моими ногами? Переломы? — Видите ли, Мирослав... — Мир, лучше просто Мир. И на ты. — Да. Видишь ли, Мир, тут все не так просто. Мы пока провели две операции на правой ноге, и одну на левой, но тебе предстоит набраться терпения и сил. Чтобы снова встать на ноги, нужно сделать еще очень многое. В общей сложности, у тебя сейчас двадцать спиц: шесть в левой и четырнадцать в правой; сотрясение мозга, слава богу, легкое, но твои конечности сильно пострадали, мы, буквально, собрали их по кусочкам. — Это значит.. — я не мог принять то, что говорил мне врач. — Это значит, что нам предстоит серьезная работа. Не отчаивайся, еще несколько операций, лечебная физкультура и прочие реабилитирующие мероприятия и ты сможешь ходить. В этот момент, мой мир рухнул. Ходить.. Это было так просто, а теперь недосягаемо. И ради чего жить? Быть инвалидом, прикованным к кровати, обременять близких, и не иметь возможности передвигаться. Сбылся мой самый страшный кошмар: я обездвижен и беспомощен, и узнаю об этом в свой день рождения. Алексей Сергеевич ушел, обещая вернуться к обеду, а я никак не мог поверить в происходящее.