Я рисую

...Вот он приближается, глаза с каким-то отчаянным блеском вглядываются в мое лицо и он прикасается своими губами к моим... лишь прикасается, на секунду, и тут же отстраняется, будто давая шанс оттолкнуть его. Но не хочу этого делать, я мечтал о том, что он будет ближе ко мне и если он тянется сам, то нельзя упускать эту возможность. Обхватываю его лицо руками и приникаю в поцелуе. Как же это пьяняще, так нежно и так желанно. Он отвечает мне, а я, словно сойдя с ума, жадно сминаю его губы, уже не в нежном, а жарком, нетерпеливом поцелуе. Боже, как это приятно, первый поцелуй с парнем свел меня с ума, я готов на все, лишь бы это продолжалось. За два года, я уже свыкся с мыслью о физическом влечении к Севе, но не предполагал, что это может случиться в реальности. Он отстранился первым, тяжело дышит, впрочем, как и я, губы припухли. Видно, что хочет что-то сказать, но никак не может. Я тоже стал туго соображать, но сейчас нельзя промолчать. — Мне понравилось, — ничего умнее в голову не пришло. — И мне, я думал, ты оттолкнешь меня. — Нет, теперь точно не оттолкну, знаешь, Сев, мне не только целоваться с тобой понравилось... Ты и сам мне нравишься, еще с того дня в больнице. До этого я увлекался только девушками, но встретив тебя, пришлось пересмотреть свои взгляды, — сказать все это было нелегко, но я понимал, что должен сразу обозначить свое отношение к нему, — мне бы очень хотелось чаще быть с тобой рядом. — Я ощущаю то же самое. Сначала не мог принять это непонятное чувство симпатии к тебе, но когда я уехал, то очень скучал по посиделкам на скамейке перед твоими окнами, — и он улыбнулся, сняв этим напряжение от наших признаний, — пора возвращаться. Домой ехали на такси. Самое странное, что не было неловкости и, кажется, мы оба понимали, что бесполезно противиться притяжению, возникшему между нами еще при первой, вроде бы ничего не предвещающей встрече. Договорились созвониться и, когда я уже подходил к подъезду, обернулся, из окна отъезжающего такси показалась желтая змея, которая тоже "помахала" мне на прощанье. Настроение было замечательным. На входе в квартиру, меня поджидал Егор. — Расскажешь? — вот так просто. Он знает, что для меня значила сегодняшняя прогулка: или я начну возвращаться к обычной жизни, или замкнусь в себе окончательно. — Да, только нужно сначала присесть, по-моему, я сегодня превысил свой лимит количества шагов. Уселись в зале, Егор притащил глинтвейн, который просто обожал, и тарелку с сыром. — Ну, я готов внимательно слушать. Начинай! И я начал: рассказал про тир, про то прекрасное место, поразившее меня своей красотой, про то, как легко и приятно общаться с Севой, про его детскую проблему, которая, кажется, еще больше нас сблизила. — Мир, знал бы ты, как я рад вновь видеть тебя таким. Ты весь прямо светишься. Уверен, что рассказал мне все, что хотел? — и смотрит своими прищуренными глазами. — Нет, не все. Егор, я по ходу и правда... этот... — Гей? — Да, — вот я это и сказал, без шуток, без предположений, — мы с Севой поцеловались, и мне понравилось, очень, ни с одной девчонкой не было так кайфово. — Скажи, тебя беспокоит тот факт, что вы одного пола? — Нет, я уже давно осознал, что к Севе меня влечет далеко не духовно, но только сегодня убедился в этом окончательно. Меня больше волнует, не изменится ли твое отношение ко мне, ведь одно дело предполагать, а другое, знать наверняка. Егор посмотрел мне в глаза и как-то печально улыбнулся. — Мир, если тебе так будет спокойнее, то это у нас.. кхм.. семейное. Ты никогда не задумывался, что это странно, в мои двадцать семь лет не иметь ни жены, ни девушки. Так что, братишка, твой старшенький, тоже не натурал. — Я был в шоке, конечно, иногда меня посещали мысли о том, что неплохо бы брату уже обзавестись семьей, но я предпочитал не лезть в его личную жизнь. А вот то, что Егор окажется геем, я и предположить не мог. — Егор, а у тебя есть кто-то? — Нет. Любимого человека у меня нет. Трудно найти свою любовь, а если ты нетрадиционной ориентации, то практически нереально. И я буду счастлив, если у вас с Севой все получится. Мы проговорили с братом до полуночи, Севе сегодня звонить не стал, ему, как и мне, нужно все хорошо обдумать. На следующий день погода испортилась, крапал мелкий, надоедливый дождик. Мы созвонились, долго болтали и я все-таки не выдержал и позвал Севу в гости, очень уж хотелось побыть с ним, и он без колебаний принял мое приглашение. — Привет! — я распахнул дверь. — Привет! — улыбнулся так мило, но отвел взгляд, — вижу, ты уже с одним костылем справляешься? — Да, меня твой отец отчитал, сказал, что пора уже вообще их выкинуть, он считает, что могу теперь обходиться тростью, но я пока не готов. — Ничего! Просто тебе нужен стимул, — сказал он, пройдя в комнату и усевшись на диван. — Сев, у меня уже есть стимул — это ты. Я не мог больше терпеть ни минуты, к нему тянуло невозможно. Присев рядом, взял его руки в свои, и начал целовать каждый пальчик. Он смотрел в мои глаза и я видел, что он смущен, но ему приятно это. Перецеловав эти нежные музыкальные руки, я придвинулся ближе, и Сева сам потянулся ко мне. Сколько длился наш затяжной поцелуй, не знаю, но вот мой скрипач уже сидит на мне верхом, благо, выше колен проблем нет. Я гладил его ровную спину, плоский животик, мои руки, живя собственной жизнью, мяли его ягодицы. Я просто улетал от переполняющих меня ощущений, да и он, чувствую, тоже. Оставив его губы, перешел на шею и ушки, выцеловывая, вылизывая каждый кусочек кожи моего любимого мальчика. — Кхе-кхе, — раздалось у двери. Егор, — я конечно понимаю, что не вовремя, но вы могли хотя бы дойти до комнаты. А, Мирослав?