Мой грех

Канда чувствовал тяжесть тела Аллена. Горящая балка отлетела в сторону, но все-таки успела порядком приложиться к защищающему господина дворецкому. Рукав жакета Уолкера, некогда бывший коричневым, сейчас вспыхнул алым пламенем. Юу приподнял голову потерявшего сознание Аллена и увидел, что серебристые волосы окрасились кровью. Парень попробовал повернуться на бок и вздрогнул от боли. Собрав последние силы, он стянул с дворецкого горящий пиджак и разорвал рукав рубашки. Вся рука, представшая перед ним, была красной... Юу понимал, что им не выбраться, потому лишь аккуратно развернул Аллена. Он смотрел на своего дворецкого с болью в глазах, и вдруг страх парализовал все тело и душу. Канда отчетливо осознал безвыходность ситуации и, не сдержавшись, иронично прошептал: - Дурачок... Потом медленно наклонился к Уолкеру, и легко коснулся губами его влажного лба. Силы покидали его тело, а перед глазами замелькали черные пятна. Последним, что он услышал, было мирное потрескивание огня и быстрый топот... *** Тикки открыл дверь, ведущую в подземелье. Оттуда хлынул непривычно теплый воздух. Тоннель перед ними был освещен ярким светом. - Мы, похоже, опоздали, - воскликнул Лави, но первым побежал к казематам. Тикки лишь тяжело вздохнул и отправился вслед за своим ненаглядным. Звуки эхом отдавались в тоннеле. Жар, исходящий от света впереди, все сильнее обжигал кожу. С каждым шагом становилось труднее дышать. Дым, найдя себе путь наружу, постепенно обволакивал тоннель и двух людей, идущих по нему. Слышно было треск огня и глухие звуки падающих балок. В конце лестницы то и дело поднимался фонтан искр. Лави влетел в горящие казематы. Подбегая к камере Канды, он со всего размаху налетел на валявшегося человека. Крякнув от удивления, парень с грохотом упал на пол. Человек вдруг резко задергался и испустил протяжный вопль. Извиваясь, он сбросил с себя ноги Лави и пустился наутек. - Вот Джонни олух! – со злостью прошипел парень. - У Графа просто хорошее чувство юмора. - Даже слишком. Тикки развернулся к двери камеры и с легкостью отворил ее. Оба заглянули внутрь, и на них нахлынуло чувство ностальгии, когда увидели, что два парня, лежащие на полу, были без сознания. Первым прервал молчание Тикки: - Бери этого малого, а я потащу Канду. Лави молча согласился. Ему не по силам было бы тащить здорового парня, ростом с него самого. Тикки уже взвалил на себя тяжелого Канду, а Лави все еще старался подхватить Аллена поаккуратней, чтобы не задеть обожженную руку. Странная процессия двинулась к выходу из казематов. Лави молился не попасться кому-нибудь из семейки Камелот, а Тикки, как бы не хотел это признавать, в данный момент не особо испытывал родственные чувства к Роад. Ему тяжело было понимать жестокость своей семьи. Кухня встретила четырех человек грохотом кастрюль и ароматами готовившейся еды. Они не стали идти в холл, а через соседнюю дверь проскочили к крутой винтовой лестнице. Звуки гулко отдавались в этой шахте, шаги затруднялись тяжелой ношей, вес которой они с каждой ступенью ощущали все сильнее. Добравшись до нужного этажа, Тикки медленно отворил дверь, попутно осматривая коридор, ведущий к его комнате. Вдруг ручка повернулась, и из спальни Тикки вышла растерянная Роад. Она быстро пошла к главной лестнице. Когда ее шаги удалились, Лави шепнул на ухо лорду: - Пойдемте быстрее. Они протиснулись в дверь и, пробежав по коридору, ввалились в комнату Тикки.