У этой тьмы твои глаза

Разбиты губы. Рассечена бровь. Кожа на локтях стерта после падения. Горит и щиплет у скулы. Ребро ушиблено или сломано, все еще сложно сказать. Но с последним пинком нутро разболелось зверски. Мидорима сидел у стены, устало всматриваясь в полумрак единственным видящим глазом. Над вторым нависало что-то черное, расплываясь липким по ресницам. Какого увечья он не досчитался?.. Взглянув на сидящего рядом парня в мешковатой толстовке с затертыми пятнами пыли и грязи, Шинтаро решил, что ему самому еще повезло. Парень, почувствовав взгляд, поднял голову с колен и неловко улыбнулся, едва-едва приподняв уголок губ с запекшейся кровью на коже. - Привет. Мидорима молчал, уловив нотки истеричного веселья в чужом голосе. Сколько ж его тут держали?.. - Не лучшая ситуация для знакомства, конечно, но вежливость даже в камере никто не отменял. Он прижался к шершавым стенам холодным виском. Какая, к черту, вежливость? Его мочалили на задворках какого-то склада, закинули в машину с мешком на голове, бросили черт знает где с таким же везучим идиотом… Мидорима почувствовал, как его начинает трясти. Какой еще гребаной вежливости ему надо? - О! – сосед по камере указал на него пальцем. – Ты ж у нас тут знаменитость, теперь все понятно… - Знаменитость? – спросил Шинтаро неуверенно. Парень беззаботно рассматривал потолок, насвистывая легкую мелодию. Мидорима почувствовал, что закипает. - Я задал вопрос. - Что? – с наигранной растерянностью переспросил сокамерник. – А ты, оказывается, не немой. И после затянувшегося молчания он рассмеялся. - Эй-эй, успокойся, а то, глядишь, из зада искры посыплются. Мидорима смотрел на него с нескрываемым раздражением, сгрызая и без того поврежденную кожу губ. Застрять в клетке с шутом… Прекрасно. - Пол прожжешь или ранки откроются, - спокойно продолжил парень. Потом, вздохнув, уставился на Мидориму. – Да ладно, расслабься ты, - он махнул рукой с содранными до красного костяшками, - тут все про тебя шумят. Ты им сделку в 100 миллионов иен сорвал. Странно, что жив остался. А вот карьера копа для тебя точно накрылась. - Я не коп, - тут же вмешался Шинтаро. - Да? – удивился сокамерник. – А костюмчик под стать. - Я не коп, - повторил Мидорима раздраженно. И, переведя дыхание, продолжил уже спокойнее: – Я на собеседование шел. На складе случайно оказался. Откуда мне было знать? - Я б тебе не поверил на их месте. - Парень завалился боком на решетку и вытянул ноги на пыльном полу. – Сам представь: влетает такой громила в костюме, за ним копы, срывают Шутоку сделку… - Кому? – устало переспросил Мидорима. Он вздохнул. – Слушай… Да плевать мне на это все, пусть они там хоть детьми торговали. - Нет, этим мы не занимаемся. - Чего?.. - Эй, Оцубо! – неожиданно закричал парень, просунув лицо между прутьев. Коротко стриженый амбал в костюме, который едва не трещал на мускулистом теле, через секунду оказался перед дверями. – Он не коп. Выпусти меня. Парень поднялся с пола и спокойно вышел из камеры. Потом Мидорима наблюдал за ним как в замедленной съемке. Вот он скидывает запыленную толстовку, надевает поданный пиджак, затем достает из нагрудного кармана платок, аккуратно стирает уголком красное пятно на губах, искусственную кровь на костяшках… Реальность показалась нелепым фильмом, который выплюнуло чье-то пустое, глупое сознание. Может, то было сознание Мидоримы, отчаянно цеплявшееся за логику в попытках собрать картинку из кривых кусков. Не сходилось. Это просто не могло быть правдой. Вот его сокамерник отряхивает коленки, выпрямляется, оборачивается и, стыдливо улыбнувшись, пожимает плечами. - Значит, ты один из этих тварей, - выдохнул Мидорима. От одного взгляда в чужие хитрые глаза заныло под ребрами. - Я не просто один из них, я босс этих тварей. Самая мерзкая тварь, если хочешь, - улыбнулся он. И двинулся по коридору, кинув напоследок: - С собой его. Когда его волочили по коридору, он подумал, что сидеть в камере было еще неплохо. Никто не заламывал руки, не тащил за шкирку, а шагать с цепкой хваткой на предплечье было неприятно и боязно. Страх облизывал холодным языком по позвоночнику и цеплялся куда-то под сердце. Мидорима не испытывал ужаса, только предчувствие чего-то темного и опасного ему не удавалось перебороть. Шинтаро уставился в спину идущего впереди парня. Он не особо разбирался в людях, да и не нужно было, но в обычной жизни он бы принял своего бывшего сокамерника за обычного воришку, который очередной кражей перешел кому-то дорогу. Но глава бандитов?.. Мидорима бы рассмеялся, если бы так ядовито не жгло под ребрами. Они пришли в просторный кабинет. Совершенно пустые светлые стены и минимум мебели. Два длинных дивана да письменный стол перед единственным окном. Окно было действительно огромным, но льющий с улицы свет освещал лишь сложенные на столе бумаги, погрузив остальную комнату в туманный полумрак. Хозяин кабинета вступил в круг света и принялся рассматривать сложенные стопки. Мидорима урвал несколько секунд, чтобы его рассмотреть. Черт, да они, кажется, ровесники… Сколько ему? Двадцать три - двадцать четыре? Парень вдруг поднял глаза, словно прочитал его мысли. Больше, чем сбежать отсюда, Мидориме хотелось найти силы выдержать чужой взгляд. - Как звать? – спокойно спросил незнакомец, продолжив вынимать нужные ему бумаги. Шинтаро поджал губы. Не время проявлять характер. - Мидорима Шинтаро. - Такао, - он представился так просто и беззаботно, что до Мидоримы не сразу дошло, что это имя. Или фамилия. – Все эти «–сан», «-сама» меня страшно раздражают, так что не вздумай. В общем, смотри, Шин-тян… - Мое имя Шинтаро, - сразу же оборвал тот. - …у тебя есть два с половиной варианта. - Такао присел на стол, пропустив комментарий мимо ушей, и собрал нужные бумаги в стопку. Он сидел полубоком, так что выражение лица было невозможно прочитать, и поэтому Мидорима не мог понять, издевается он или все же… - Первый: мы дарим тебе чудные бетонные ботиночки и потрясающую экскурсию в темные воды Тихого океана. Или все же издевается. - Второй вариант: мы сдаем тебя полиции. Ты весело сидишь десяточку за причастность к торговле наркотиками, а как откинешься, так получишь ботиночки, - Такао улыбнулся. – Без подарка мы тебя оставим, что ли? - Какой-никакой, а бонус, - поддакнул громила рядом. - Вот, - поучительно произнес Такао, - Оцубо-сан разбирается в щедрости. - У вас нет никаких доказательств. Полиция допросит меня и отпустит. - Ты что, за идиотов нас держишь? – спросили позади. Шинтаро обернулся и уставился на высокого светловолосого парня. Давно ли тот там стоял и как сумел бесшумно подобраться, его не особо интересовало. - Да. Такао разразился громким хохотом. Смешно было только ему. Блондин смотрел на Мидориму с нескрываемым раздражением, мрачнея с каждой секундой, а громила, кажется, и вовсе не умел улыбаться. Не успел Мидорима подумать, что попал к капитальным идиотам, Такао неожиданно развернулся и, перекинув ноги через стол, оказался на другом его конце, теперь сидя в шаге от заключенного. Лицом к лицу. - Отпечатки пальцев на двери, показания очевидцев, которые видели, как ты заходил на склад, - перечисляя, Такао выпускал листы из рук, - отпечатки на оружии, из которого подстрелили кого-то из влетевших копов… - на последнем листке он задержался пару секунд. – И на сладкое: показания задержанного, который утверждает, что обе группировки ждали гонца с бумагами, и фотографии этого гонца с камеры склада. Зашел-то ты последним. Мидорима уставился на пол. Где-то там, рядом с брошенными фальшивыми уликами, под ботинками Такао хрипела его жизнь. Когда вспыхнувший ужас удалось подавить, он поднял глаза. - Ну и что? – холодно спросил он. – Ну убьете вы меня, а дальше-то что? Для вас это ничего не изменит. Такао некоторое время недоуменно хлопал глазами, а потом снова рассмеялся, еще громче прежнего, да так, что его едва ли не пополам согнуло от смеха. Сзади раздалось недовольное шипение: - Ты вообще страх потерял? Нет, он боялся. Страх сковал по рукам, забираясь холодными колючими цепями по плечам и обвиваясь змеей вокруг шеи. Даже вздохнуть боялся – одно движение, и рухнет на пол, прямо к чужим ногам. Он никогда не ценил жизнь и ему, в общем-то, было все равно на высокие цели и идеалы, которые на него вешало общество. Но сейчас захотелось жить – отчаянно, до судорог вдыхая сладкий воздух пылающими легкими. Страшно было до невозможности. Но им об этом знать было необязательно. - Этим ты мне и понравился, - отсмеявшись произнес Такао. – Твоя стойкость так и просит попробовать ее на прочность. Улыбка внезапно слетела с его лица – на Шинтаро смотрели темные, цвета сгустившейся бури глаза. Ошибки быть не могло. Под маской безобидного весельчака прятался страшный человек. Только он мог стоять во главе таких людей. - Но дело есть дело, - спокойно продолжил он. – Ты сорвал нам сделку в 100 миллионов иен, и дело не только в деньгах. Ты испортил нам отношения с другим кланом, и ты же копов на хвост посадил. Он несколько секунд рассматривал Шинтаро. Тот молчал. - Но если ты помнишь, я сказал, что у тебя два с половиной варианта. Раз уж ты мне понравился, я предлагаю тебе отработать долг. Если прикинуть, сколько мы потеряли конкретно из-за тебя, плюс скидка за красивую мордашку… - Такао поднял глаза, не замечая чужого недовольного взгляда. – Скажем, 50 миллионов иен. Мидорима едва слышно перевел дыхание. И сколько же ему отрабатывать такую сумму? У него работы-то до сих пор нет. - И вы вот так меня отпустите? - Ты серьезно? – спросил Такао. – Конечно же, нет. Я предлагаю тебе отработать деньги здесь. - И что мне нужно делать? - Ну… немного того, немного сего… - Такао неопределенно пожал плечами. – Если согласишься, тебе здесь все покажут. - Я согласен, - тут же ответил Мидорима. И, поймав удивленный взгляд, добавил: - А что, над первыми двумя вариантами серьезно можно раздумывать? - Это ты мне потом скажешь. Он чувствовал, словно прогуливается вокруг капкана, уверенный, что тот вот-вот захлопнется, но неизвестно насколько это будет больно. Льющий из окна свет дотягивался до края стола, не в силах сопротивляться осевшей в комнате черноте. Тьма обнимала тело Такао, ложилась тенями так плотно, что Мидориме оставалось лишь смотреть в глубокие, внимательные глаза. Парень внезапно ухмыльнулся, медленно, самоуверенно. Шинтаро отвел взгляд. Слишком поздно он осознал, что заключал сделку с дьяволом, – огонь преисподней уже подбирался к его ногам. И вместе с пламенем, которое было видно лишь двоим, Такао поднялся одним грациозным рывком, оказываясь вплотную к Шинтаро. Мидориму бросило в жар от страха и невозможности происходящего. - И когда я отработаю долг, вы отпустите меня? - Если получится. - Если получится отработать? - Если получится уйти. «Все показывал» ему тот самый светловолосый парень, которого Шинтаро раздражал одним своим существованием. Или так тому казалось, потому что Миядзи, как его назвал Такао, разговаривал спокойно, но небрежно, словно был уверен, что их знакомство с Мидоримой долго не продлится. Почему он так думал, знать не хотелось. Здание, в котором его держали, оказалось главным домом клана Шутоку. То, что он угодил к якудза, он понял гораздо позднее. Никто не держал его взаперти, но многозначительные взгляды и то, что первую неделю его вообще не трогали, дали понять, что уйти ему не удастся. Да он и не собирался уходить. Только к концу недели, когда Миядзи пришел к нему в комнату и спросил, как прошла «тепличная неделя», до Мидоримы дошло. Ему не давали никаких поручений не просто так. К нему присматривались. А значит, такой поворот событий оказался непредсказуем не только для Мидоримы. Верхушку клана он видел крайне редко. Вернее, видел он лишь Миядзи, которого иногда сопровождал в поездках, об остальных приходилось только слышать. После недавнего провала клан шумел как потревоженный улей, и если обсуждение такого грандиозного в своей катастрофичности события затихало хотя бы на минуту, то на его место приходили жаркие споры на тему «Кто же все-таки самый жуткий из главарей?» - А я вам говорю, страшнее Оцубо-сан никого нет, - начался разговор за обедом. – Он как посмотрит на тебя!.. - Да ну чё ты, он же добрый, - фыркнул кто-то и добавил уже заговорщическим полушепотом: - Вот Миядзи-сан… Будешь его злить, тебя точно в канаве найдут! - Да-да! – вмешался его сосед, торопливо отнимая ото рта чашку – кофе потек по подбородку, и Мидорима закатил глаза. – Я слышал, он кому-то из наших череп ананасом проломил! - Да вы идиоты, - прозвучало за соседним столом. Шинтаро мысленно согласился. – Вот Такао это вообще жесть, особенно когда злой. Вроде улыбается, но кажется, что щас сожрет. Вы еще вспомните, как он стреляет! - Ну и чё? – недоуменно произнес первый. – Мы тут все меткие. - А ты выйди с ним один на один, он тебе пулю ровно меж яиц всадит, чтобы больше не тянуло сомневаться. - Миядзи-сан! Мидорима обернулся и увидел, как к нему медленно приближается светловолосый парень. Сколько бы он ни услышал, кажется, ни одно слово его не волновало. - Новички, - произнес он небрежно и кивнул Мидориме на дверь. – Вставай, поехали. Шинтаро был даже рад поскорее уйти оттуда. Единственной причиной, по которой он все еще ел с остальными, было то, что только из таких невинных разговоров он мог собрать нужную ему информацию. Правда, ни о чем другом они не разговаривали, поэтому о верхушке ему, кажется, теперь было известно все. Что он не собирался обсуждать свою жизнь и отвечать на вопросы, он дал понять еще в первую неделю. Если бы не Миядзи, все могло бы вылиться в драку, зато он избежал дурацких вопросов и комментариев в свою сторону. Правда, чужого любопытства это не погасило. - Куда на этот раз? - спросил Мидорима, усаживаясь в машину следом. Как только они вдвоем оказались на заднем сидении, он уставился в окно. - Посмотришь, что мы обычно делаем. - А встречи с шишками вашего мира это не обычно? Всю неделю они мотались по чужим домам, пустым комнатам в дальних коридорах дорогих ресторанов, клубам с закрытым доступом, поэтому к воскресенью Шинтаро начало тошнить от этого официоза. Куча народа, непонятный язык, разговоры на грани вежливости и угроз, где каждый знает: слабая пощечина все равно остается пощечиной. И чья ладонь больше, того и нужно бояться. - Это были простые договоренности, - лениво объяснил Миядзи. - «Встречи с шишками» проводит главный. Только после этого Мидорима все-таки обернулся и чуть удивлено спросил: - Разве ты не босс? Вас там вроде как трое. - Всем заправляет Такао. - Мидорима этому, кажется, не поверил, потому что прицел своего внимательного, полного сомнений взгляда так и не снял. – Ты наверняка ошибаешься, как и все поначалу. Киёши вздохнул. Новички, все как один не воспринимавшие Такао, больше его не раздражали. Все через это проходят, и Киёши не был исключением. Скорее, он отличился больше всех. Если остальные не верили в серьезность Такао, то хотя бы слушались. Киёши же вообще ни во что его не ставил. Поэтому озарение нашло на него, только лишь когда он почувствовал лбом холодное дуло пистолета. - Такао может казаться клоуном или вообще идиотом, но ему просто так удобно. Не ведись, потом обожжешься. Машина сдвинулась с места, оживленный город поплыл за окнами. Мидорима смотрел на залитые солнцем крыши и думал, что ни черта он не «велся». Глупым анализом он не занимался, а распознав опасный цирк за всей этой шелухой, решил, что выберется из всего этого максимально быстро. И если ради 50 миллионов иен ему нужно было притвориться одним из них, он на многое пойдет. - Что нам здесь нужно? – спросил он, уставившись на здание, перед которым они остановились. Но когда он обернулся, Киёши уже не было в салоне. Светловолосый парень лениво осматривал улицу, присев на капот автомобиля. - Объясню кратко, - заговорил он, когда Мидорима, раздраженный и помрачневший, вышел из машины. – Человек обязался выплачивать нам дань уважения и по неинтересной мне причине этого не делает. Я хочу знать «когда», а не «почему». - То есть его всего лишь надо заставить вернуть долги? - Именно. Без лишних смертей, никакой стрельбы - такими методами мы тут не пользуемся. - Убивать людей я не собираюсь, - тут же произнес Мидорима. Киёши заинтересованно уставился в ответ и лишь усмехнулся. - А если придется? Мидорима повернулся к нему и долго без слов всматривался в глаза. Киёши опустил голову, намеренно избегая его взгляда, и, оттолкнувшись от горячего металла притихшего джипа, пошел вперед. - Давай, шевелись, - кинул он через плечо. Второй этаж здания занимала квартира. Пустые, тихие коридоры вмиг наполнились людьми, стоило Миядзи просто подать голос. Те поочередно кланялись, задавали одинаковые вопросы с лживой испуганной участливостью, устраивали глупое шоу, за которым Мидорима наблюдал с омерзением. «Как ваши дела, господин?», «Миядзи-сама желает чего-либо?» - сыпались вопросы. Миядзи спокойно прошел вперед, настолько невозмутимый, будто его ничуть не смущали заискивающие взгляды и обожание, сомнительное в своей истинности. Люди расступались перед ним, не смея прикоснуться. Мидорима прошел за ним в комнату, в которой оказался лишь человек. Он, судя по испуганному лицу, исказившемуся, стоило им пересечь порог комнаты, и был тем самым должником. Мидорима даже не удивился – мужчина подскочил с дивана, судорожно пытаясь поймать выскальзывающий из ладоней пульт от телевизора. И дальше все становилось еще более предсказуемо. Тихие разговоры, истеричные бессмысленные оправдания, на первый взгляд мягкая настойчивость Миядзи… Иногда они замолкали, и в напряженной атмосфере комнаты болтовня из телевизора казалась невероятно нелепой. В эти секунды Миядзи очерчивал территорию взглядом, отрезая жертве пути отхода. В один момент Мидориме надоело. Он поднялся, пересек и без того хрупкую границу, и, швырнув мужчину в стену, уперся в шею локтем. Должник начал метаться, вслепую царапая обои ногтями, и ошарашено уставился в зеленые глаза. - Господин, у меня правда – правда! – нет денег, - взмолился он, едва не хныкая. – Я собирался отдать на прошлой неделе! Но время беспокойное, вы же знаете, с бизнесом совсем туго… - У тебя огромная квартира в центре, с улицы я увидел спутниковую тарелку, запрещенную к производству в Японии, в гостиной – фонтан, судя по журчанию воды, и это при сегодняшних тарифах на воду. Две красивые женщины в твоем доме, скорее всего, жена и любовница, которых ты даже не стесняешься содержать одновременно. Должник сдавленно захрипел и вытаращился огромными, полными ужаса глазами. Мидорима склонился ниже, надавливая локтем на чужой кадык. - Мне неважно, откуда ты достанешь деньги: продашь почку, жопу или своих баб, - холодно добавил он. - Если денег не будет завтра, пойдешь ко дну, а следом за тобой твоя семья – все со вспоренным брюхом, чтобы рыбы жрали подольше. - Что, он прямо так и сказал? - Да. И, по ходу, мысль он свою донес. Такао раскрутился на стуле, не скрывая широкой улыбки. Как же жаль, что он не смог увидеть, как должника перекосило от ужаса. Зубки у Мидоримы, безусловно, были, в этом Такао не сомневался, но уж очень хотелось посмотреть, как он скалится. - Что ты лыбишься? – чуть раздраженно спросил Киёши. – Ты отрываешься, это я вижу, но… - Он интересный, - произнес Такао, бездумно уставившись куда-то за плечо друга. - И от этого у нас может быть вдвойне больше проблем. - Каких еще проблем? Ему хватает мозгов делать то, что требуется. - Такао уперся локтями в стол и уложил голову на сцепленные ладони. Киёши знал этот взгляд – друг увлекся игрой, а значит, могло быть лишь два исхода: либо догонит, либо ему наскучит. Он надеялся на второе. - Из этого котенка можно вырастить опасную зверюгу. - Черт, Такао! – жестко позвал Миядзи. – У тебя в руках бомба замедленного действия, а ты все играешься. - Откуда такие мысли? – брюнет чуть прищурился. Миядзи прикусил губу. Пусть это будут фантазии, нелепые догадки - ему все равно, как это назовут, но если что-то касалось его клана, к своим предчувствиям он прислушивался. - Этот «котенок», кажется, вегетарианец. - Заметив чужой вопросительный взгляд, Киёши объяснил: - Он сказал, что ни при каких обстоятельствах не будет убивать. Казунари вздохнул и откинулся на спинку кресла. - Ты же знаешь, как это бывает поначалу: «я не буду убивать», «я не собираюсь просить деньги», «я честный», «я не гей»… - Такао… - Да знаю, - отмахнулся тот. – Давай просто посмотрим, что будет дальше.