Мамочка Маммон

– Дядюшка – тетушка! Казалось, восторгу Франа не было предела. Такая информация. Да теперь старший иллюзионист у него в руках. Стоит только заикнуться, и он сделает все, что угодно, лишь бы об этой маленькой тайне никто не узнал. Вместо обычной маски безразличия, он расплылся в нехорошей улыбке. Парень отчасти напоминал кота: такой же довольный собой. Разве что не говорит «Ах, какой я молодец! Лавры мне!». Вскрикнув «Молчи!», Маммон вновь заткнула ему рот ладонью. Но мальчишка молчать не собирался. Он начал кусать руку, что затыкала его, иногда случайно задевая языком. Разумеется, эти не особо приятные ощущения были Вайпер вовсе не по вкусу. Она одернула руку и, достав платок, начала вытирать место укуса. – Фу, обслюнявил, – с неким отвращением произнесла она. – У меня будет много проблем, если ты будешь орать. – Теееетушка Вааайпер, – еще более ехидно произнес иллюзионист, растекаясь в еще более широченной улыбке. У Бельфегора набрался что ли? В глазах виден плотоядный блеск. – Теперь я знаю Ваш секрееееет. Маммон совершенно растерялась. Что теперь делать с этим надоедливым мальчишкой? Убить его нельзя – он нужен Варии. Как же заставить молчать? – Фран, стой смирно, – тихо произнесла иллюзионистка, приближаясь к нему. Тонкие пальцы медленно тянулись к его лбу. – Еще чего! – воскликнул парень и рука Вайпер наткнулась на невидимую преграду. Малец знал, что «дядюшка» решит стереть ему воспоминания о последних пяти минутах жизни. Поняв, что так она ничего не добьется, девушка пошла другим путем. Ведь, с кем угодно можно договориться, если захотеть. Нужно лишь найти подход. Хотя, Фран сам скажет, чего он хочет, зачем гадать? – И чего же ты хочешь за молчание? – сцепив зубы, пробормотала она. Фран задумался, прижав согнутый указательный палец к губам. Напряженное лицо выражало тяжелые мыслительные процессы, что происходили в голове парня. Вайпер готовилась к худшему. И вдруг, оживившись, парень стукнул кулаком по ладони и уверенно произнес: – Деньги на мороженое! – ЧТО?! – На мороженое. Маммон закашлялась, подавившись воздухом. Он издевается. Тратить деньги, нажитые такими усилиями, на какое-то мороженое. А Франу можно шоколадную медальку на шею вешать – он поставил такое условие и при этом все еще жив. Иллюзионистка задумалась, причем очень серьезно. С одной стороны, расставаться с деньгами не хотелось. Но и придавать огласке свой пол – тоже. Дилемма. – Бел-семпай будет рад все узнааать, – поторопил девушку Фран и медленно шагнул к двери. Однако, дверь заслонила собой сама Вайпер, не давая выйти. Ага, сейчас он все и расскажет. Держи карман шире. – Хорошо, уговорил, мелкий вымогатель! Маммон уже тысячу раз прокляла весь этот мир. Зачем ее вообще понесло в эту гостиную? Сидела бы себе в комнате, куда никто никогда не заходит, и наслаждалась тишиной. Нет, захотелось, как все варийцы, в общей гостиной отдохнуть. Фран сиял от счастья, как новый пятак. Он тот час подбежал к Вайпер и протянул открытую ладошку, как бы намекая, что я Вас, тетушка, знаю – оплата вперед. Вайпер вздохнула и достала из плаща бумажник. Поковырявшись с замком, она выудила из него купюру немаленьких размеров и протянула шантажисту. Деньги были настоящими, Маммон играла по-крупному. – Этого тебе хватит? Парень о чем-то задумался, словно считая, сколько он сможет его купить. Пальцы поочередно загибались, однако, он не смотрел на них. Досчитав, он довольно улыбнулся и кивнул. – Пока – да. «Пока?! Так, Вайпер, терпение. Только спокойно. Нам ведь не нужен труп, да?» – Если ты придешь требовать еще денег раньше, чем через месяц – я убью тебя, – на полном серьезе произнесла иллюзионистка, скрипнув зубами от злости. Собственная тайна может обойтись в копеечку. – На месяц этого хватит, – сказал он и, небрежно скрутив купюру (Маммон в этот момент чуть удар не хватил), положил ее во внутренний карман кителя. – И не смей называть меня Вайпер, усек? Маммон. Мам-мон. – Да, те… кхм.. дядюшка, – поправил сам себя лягушонок и, пристукнув каблуками, козырнул. Вайпер устало вздохнула и приложила ладонь к лицу. Вся ее поза говорила «Господи, за что мне это?». Они так и стояли в пустой гостиной. Лягушка смотрел с интересом на Вайпер, а Вайпер тихо сопела от обиды на весь мир. Их привел в чувство голос Луссурии: – Мальчики! Все готово! Вслед за ним прокатился ор главнокомандующего, от которого затряслись стены: – ВРООООООЙ! Ленивые куски дерьма, тащите свои хреновы задницы на ужин! – послышался звон битого стекла. – Чертов босс! Засунь себе этот стакан в… Куда его предложил засунуть Скуало, иллюзионисты не услышали – послышалась пальба из револьвера. Вария просыпалась после тяжелого рабочего дня. Устало вздохнув в последний раз, Маммон накинул капюшон на голову. – Пошли на ужин. И девушка-иллюзионистка вышла из кабинета, отправляясь в столовую для офицерского состава. Ее плащ развевался позади, словно черный парус, отчего фигура казалась несколько угрожающей. Фран быстренько нагнал ее и начал скакать вокруг. – Значит, за деньгаааами можно приходить каждый меееесяц? – Только если будешь молчать. Они оказались у огромных резных дверей, за которыми слышались голоса остальных офицеров Варии. Распахнув двери руками, иллюзионисты разошлись по своим местам: Фран – справа от Бельфегора, а Маммон – слева от Луссурии. Ни на кого не обращая внимания, Вайпер принялась быстро поглощать пищу. Сегодня она не была настроена на какие-либо разговоры. Фран же сидел с таким видом, будто совершил подвиг. Да, собственно, так оно и было. – ВРООООООЙ! Маммон, мать твою! – Призрачная Аркобалено вздрогнула. Все глаза были устремлены на нее. Кажется, она выпала из реальности. – Я к тебе уже третий раз обращаюсь! – Чего тебе, Скуало? – Ты какой-то сегодня странный, говорю, – недовольно произнес Скуало в четвертый раз. – Ты и Лягушка. Какого дьявола вы оба такие угрюмые? Фран поднял глаза на патлатого капитана и пожал плечами. – Я вшегда такой, Шкуало-тайшо, – произнес он с набитым ртом. Оставалось дело за Вайпер. Что же сказать такого, чтобы Суперби отвязался? Да и остальные на нее поглядывают. Черт. – Будешь задавать мне вопросы – оштрафую, – буркнула иллюзионистка, и начала пить чай, скрыв смущенное лицо за чашкой. – Не подавиииитесь, дядюшка, – послышался голос Франа, который сегодня слишком много говорит. – А то Ваши похороны обойдутся Вам в копеечку. Под общий хохот офицеров в лягушку полетела чашка. У Маммон уже начали сдавать нервы от этого голоса. А Франу как-то все фиолетово – поймал чашку в иллюзорный пузырь и лениво посмотрел. – Мииимо, – протянул он, со скучающей интонацией. – Стареееете, дяяядюшка. Теряете меткость. Вайпер сделала вид, что не услышала, а Луссурия похлопал ее по голове, мол, не принимай близко к сердцу. А Вайпер продолжает пить чай. Она-то знает, что парень просто глумится над ней, потому что знает – она ничего не ответит. А то Фран может, как бы случайно, проболтаться. Кстати, о птичках. Наш лягушонок уже изрядно заскучал и, взяв виноградную лозу, начал кидаться виноградинами во второго иллюзиониста. Маммон же, не желая этого терпеть, отправила ему обратно одну из виноградин, иллюзией запихнув ее в ноздрю надоедливому парню. Послышался тихий смех Потрошителя – он мог оценить любую шутку в сторону своего кохая. Фран же очень живо изобразил, как снимает с нее капюшон, и Маммон пришлось заткнуться. Иллюзионист же отправил ту же самую злополучную виноградину в чашку соперницы, чем окончательно перебил аппетит ей. В это время над головой лягушонка появились золотые буквы, которые видела только Вайпер: «Спасибо, что выучили шантажу!». Поставив чашку на стол, Аркобалено решила отыграться и отомстить. – Бельфегор, Фран стащил у тебя кусок мяса, – заявила она, с удовольствием поглядывая, как медленно начинает закипать венценосец. – То, которое сейчас лежит у Леви? – лягушке ничего не стоило создать этот кусочек мяса на вилке бедного Хранителя Грозы. – А вот дядюшка Маммон Вам не перечислил деньги за прошлое задание, Бел-семпай. – Приказа от Босса еще не поступило, – легко парировала Туман. – И мне за позапрошлое, хотя приказ уже был, – и он кинул еще одной виноградинкой. – Бел, он начинает меня раздражать, – начинает?! Да если бы было можно, Маммон давно бы свернула ему шею к чертовой матери. – Не любите Вы меня, дядюшка, – без эмоций проговорил Фран, и еще одна виноградинка полетела в фигуру, скрытую балахоном. – Я люблю деньги, а ты – не они, – последняя виноградина полетела в обратной траектории. – Зато я их приношу, – и опять несчастная ягода, по дуге, перелетает через стол, но Вайпер отправила ее обратно, посмотрев с таким видом, будто хотела спросить «Да ты издеваешься?!». Мальчишка же показал ей язык и оттянул пальцем одно веко вниз. Виноградинка опять полетела в Вайпер, но, сменив траекторию, упала в тарелку Луссурии. Финиш. – Я буду в своей комнате, – сказала девушка и, встав, быстро покинула залу, под удивленные взгляды остальных. – И какая муха его укусила? – непонимающе протянул Лусс, продолжая прием пищи. Офицеры начали вполголоса обсуждать поведение одного иллюзионистов, а Фран, опять заскучав, отправился на поиски того, кто его развеселит. «Дядюшку» он нашел вовсе не в своей комнате, как тот говорил, а в саду, сидящего на траве…