Пассаж

***

На улице вечерело. Недавно поднявшиеся сильные порывы ветра принесли темные и мрачные тучи, которые стремительно затянули все небо. Из-за этих самых туч стемнело гораздо раньше, чем должно было бы в это время года. Наруто щелкнул выключателем, зажигая лампочку под потолком кухни, после чего вернулся к крему для торта. Крем этот у Узумаки не получался. То он вышел рассыпчатым ("Порошок какой-то. Не годится"), то слишком жидким ("Поносятина"), то при мешании половина покинула пределы миски ("Товарищ Саске! У нас дезертирство!"), то размешиваться не хотел совсем, сбиваясь в ком вокруг вилки (тут Наруто просто без комментариев, но с пыхтением счищал крем со столового прибора пальцем), которой блондин и мешал. В кулинарной книге было, вообще-то, написано "размешивать венчиком", но венчика в доме не было. Какой там венчик, если чашка до сих пор одна. И та какая-то детская и девчачья. Слабительное Наруто решил добавить в сам крем. Саске хотел было каким-либо образом остановить сей далекий от разумного поступок, но понял, что проще будет просто предупредить Мадару. Но как это сделать незаметно для Наруто? Да и как вообще это сделать? Сказать, мол, Мадара-сан, не кушайте тортик, а то застряните на сортире? Хотя, опять же, вряд ли Мадара согласится пробовать торт. – Теперь надо оставить его на ночь, – торжественно изрек Наруто, управившись-таки с кремом. Тяжело, но удовлетворенно выдохнув, Узумаки картинно провел тыльной стороной ладони по лбу. – Зачем? – без всякого интереса спросил Саске, со скрытым отвращением разглядывая фею на той самой чашке. – Настояться, – с любовью в голосе протянул горе-кондитер, смотря на свои шесть коржей и крем. Хаширама, чувствуя себя последним идиотом, медленно и, как и подобает шиноби его уровня, абсолютно бесшумно крался по коридору в здании Хокаге. Цунаде так и не появилась, Минато после тоже куда-то исчез, неловко что-то пробурчав про какую-то компанию и философию, а сам же Сенджу, увидев количество документов на столе, молча ужаснулся и тоже поспешил ретироваться. Нет, конечно, работа на благо Конохи, всякое такое, но он уже и в своей жизни поработал прилично. – Хаширама-сан! – раздался вдруг где-то позади знакомый голос. Нет, не Обито, иначе Сенджу уже мчался бы вперед быстрее своего брата с его известным Полетом. – Йоу! – вдруг неожиданным для самого себя образом отозвался Хаширама, развернувшись лицом не к кому иному, как к Сарутоби Хирузену. Тот застыл на месте шагах в десяти. – Что тут происходит? – недоуменно начал Третий Хокаге, с подозрением смотря на шатена, – мы с вами еще здесь, привратники на входе в деревню заявляют, что Наруто и Мадара обручились, по дороге в меня врезается полный ужаса Минато, этот Обито тоже тут, не помнит меня и ищет вас, что тут?.. Не дав договорить Хирузену, темнота в конце коридора вдруг ожила, зашевелилась, и что-то темное с воплем "Ненаглядный мой!" метнулось в сторону Шодай Хокаге. Обито, а это был именно он, с радостный улыбкой повис на шее стоящего с каменным выражением лица Хаширамы. – Ах, Хаширама! Судьба моя! Жизнь моя! – вопил на всю Коноху Учиха, – ты такой горячий! Как лава в вулкане! Как свежеиспеченные пироги! Я пылаю аж только от одного брошенного тобою взгляда в мою сторону! В это же время Хирузен стоял с таким выражением лица, что становилось сразу ясно – бОльшего удивления он за всю свою долгую жизнь еще не испытывал. – Что за... бесовщина? – только и вымолвил он, когда Обито немного сбавил тональность своих восхищенных воплей. – Оставь меня, Сару, – состроив героическое лицо, ответил Сенджу, – брось меня здесь. Я попытаюсь справится сам. Там, в кабинете, лежат бумаги. Разбери их, Сару. Я, возможно, больше не вернусь. Хирузен попятился, вновь с подозрением окинув взглядом двух стоящих перед ним шиноби, после чего пробурчал что-то вроде "если это ваше хваленное гендзюцу, то о таком я не мечтал, наебалово какое-то..." и удалился в сторону кабинета. Ночью Саске проснулся от гневного вопля Мадары. Спросонок еще даже не до конца осознавая, где он, как он и что происходит, Саске вскочил с кровати и вылетел в коридор. Поначалу Учиха решил, что между Наруто и Мадарой таки развязался бой, покуда весь коридор был завален разным видом холодного оружия. Но эту версию пришлось отвергнуть, не только потому, что сам Узумаки лежал посреди коридора и, демонстрируя свой уровень интеллекта, отчаянно ржал, но и потому, что в случае опасности объявился бы Тобирама, которого видно не было. Саске молча подошел к блондину и от души отвесил ему пинка под зад. – За что-о?.. – просипел Наруто. – За идиотизм, – спокойно ответил младший из бывших в доме Учих, – что ты уже умудрился сделать? Все еще похихикивая, Наруто поведал, что ему стало жуть как интересно, чем же Мадара там питается. Вспомнив, как сам Саске поведал ему, что старший Учиха поздно ночью покидает свою комнату минут на десять, дабы предаться ванным процедурам, Наруто решил действовать. Выждав, пока скрипнет дверь в ванную, Узумаки на скорости ветра рванул в комнату Мадары. И в тот самый момент, когда джинчуурики разглядывал гунбай, сиротливо стоящий около выхода на тот самый балкон, Учиха вдруг вернулся. Немая сцена. Естественно, что Мадара был не очень-то рад, что в его комнату влезли. Результат можно увидеть в коридоре. – Саске... – закончив свой рассказ, Наруто вновь начал хихикать, – он там шоколадные батончики хавчит, представляешь? Вся комната Учихи Мадары завалена фантиками от этих батончиков. Справедливо рассудив, что, раз уж Сенджу вчера в коридоре от него не отбивался, то, вероятнее всего, подлянки от него никакой не ждет, а значит, он, Обито, может преспокойненько добавить в какой-нибудь чай или сок ту самую настойку и подать испить своей судьбе. Уже с утра пораньше Учиха влетел в чайный магазин и купил на деньги, которые ему дал его бывший и добродушный сенсей, какой-то особо дорогой и особо пахнущий чай. "Белый чай с ароматом манго и свежими яблочными нотами", – заверил его продавец. Обито решил, что это хороший, подходящий чай. Нельзя же своей судьбе давать какой-нибудь черный из страны Чая или зеленый из чьего-нибудь подвала. Заварив напиток и, наслаждаясь восхитительным запахом, Учиха без колебаний добавил каплю в чашку из флакончика, что ему дала старушка. Теперь оставалось самое сложное – найти Хашираму и заставить его выпить это. То, что ему предстояло носиться по Конохе с чашкой чая в руках, его вовсе не смущало. – Я думаю, ты должен это выпить, – Обито выставил перед собой чашку, с которой он таки бегал два часа в поисках своей судьбы. – А что это? – поинтересовался Хаширама, смотря на светло-зеленый напиток, пахнущий какими-то фруктами. – Э... Белый чай с ароматом манго и свежыми яблочными нотами? – своей неуверенностью Учиха придал фраза вопросительную интонацию. Пожав плечами, Хаширама согласился попробовать, правда, сначала Обито пришлось поныть, что он его специально для Сенджу купил, оббежал кучу чайных магазинов в поисках идеального варианта, долго и усердно заваривал, бегал как идиот с чашкой... Когда чаша была уже пуста, вдруг из ниоткуда возник Минато, помешав Учихе наблюдать за реакцией Хаширамы на чай. – Хирузен-сама снова пропал! – всплеснул руками Намикадзе, – почему-то разобрал все вчерашние документы и исчез! "Лишь бы это обычной виагрой не оказалось, а то как-то неловко получится", – думал тем временем Обито, которому было совершенно все равно на Сарутоби Хирузена.