Paranoid Circus

Oh, can't anybody see? We've got a war to fight Never found our way Regardless of what they say Portishead "Roads" О, неужели никто не видит? Мы сражаемся в войне, Мы так и не нашли свой путь, Что бы там ни говорили. Вы находитесь еще в самом начале пути, впереди сложная и напряженная работа. Но вы можете рассчитывать на поддержку окружающих. Будьте готовы к новым достижениям и смело делайте шаг вперед. Все проблемы можно решить, если сохранить здравомыслие и не пасовать перед трудностями. - Потрясающе, - искренне говорю я, сдергивая с лица шарф, который очень настойчиво вручил мне Халид перед выходом из деревни. – Никогда не думала, что скажу это, но пустыня прекрасна. Он не отвечает, только косится на меня и хитро улыбается. Пусть улыбается, но пустыня и вправду необыкновенна – прошло всего несколько дней, а я уже уверена, что песок не шуршит, а поет, что ветер по ночам пересказывает сказки Шехерезады, а сами ночи падают на разгоряченные плечи прохладным шелком. - Ты здесь родился? – осторожно спрашиваю я. - Что? Нет, - усмехается Халид. – Я родился в Будапеште. - А остальные жители деревни Муталиба? - Деревня Муталиба? – Халид не выдерживает и смеется, запрокидывая голову. – Бог ты мой… Только не скажи ничего подобного при других, ладно? Они могут обидеться. - Хорошо, - отвечаю я. – Но все же… - Нет. Мы все – странники, но однажды наши дороги сошлись в одной точке. С тех пор мы ждем. - Чего ждете? – настораживаюсь я, но отчего-то мне кажется, что я знаю ответ. Халид тоже это понимает и потому молчит, криво улыбаясь. - Муталиб тебе не рассказывает? - Нет, - раздраженно отвечаю я, наклоняюсь, и зачерпываю ладонью обжигающий песок, но вместо него в моей руке оказывается очередная карта. Тройка жезлов. Это что, привет от загадочного Пути? – Он только постоянно твердит, что я должна пройти Путь, но что это такое, я по сей день не знаю. Я даже у Умиды спрашивала… Она молчит. - Почему у меня не спросила? Прямой вопрос Халида застал меня врасплох. Того и гляди спросит, почему я его избегаю. А ведь все до неприличия просто – я откровенно побаивалась человека, который, используя гипноз, вывез меня из родной страны. Он стал отсчетом моей новой странной жизни. И он мне нравился. Вполне достаточно, не так ли? Если бы Халид сам не явился сегодня ко мне и пригласил в приказном тоне на прогулку в пустыню, я бы и дальше пробегала мимо него, опустив глаза. - Ну, я была занята, - неопределенно отвечаю я. – Мне приходится учиться не только у Муталиба, но и у Умиды… - Табиба считает, что ты можешь стать целительницей? – Халид неспешно направился к ближайшему бархану и мне, чтобы продолжить диалог, пришлось поспешить за ним. - Нет, но она говорит, что я смогу видеть смерть. Табиба считает, что понимать, обречен ли человек, очень важно. - Она права, - не оборачиваясь, подтверждает Халид. Некоторое время я иду за ним молча, ожидая, что он скажет что-то еще, но Халид упрямо молчит, и тогда я не выдерживаю: - Так что такое этот ваш Путь? - Мистическое учение, - сразу отвечает мужчина, и я понимаю, что он уже устал ждать, когда же я наконец задам вопрос. – Первые известные нам его последователи появились около трех столетий тому назад. Кто его создал, и кто был первым, прошедшим Путь – не спрашивай, это может рассказать только Муталиб… Если он знает, конечно. Но, скорее всего, он ограничится сообщением о том, что Путь существовал всегда. Я только хмыкнула: похоже, Муталиб, хотя и делает вид, что он тут главный, не пользуется особой любовью остальных жителей лагеря. Во всяком случае, Табиба и Халид от него не в восторге. - Пройти Путь может не каждый – у большинства людей он просто отбирает жизненные силы и выбрасывает на обочину пустые оболочки. - Кто выбрасывает? - Правильный вопрос, - Халид даже соизволил обернуться и наградить меня скупой улыбкой. – Сила. - Какая? - Я там не был, - очень спокойно отвечает он. - Я не знаю. Спроси у Муталиба. - А он, что ли, там был? - Да. Он пытался пройти Путь. Ему это не удалось, но зато он стал первым, кто сумел вернуться. У нас есть красивая легенда о том, что однажды судьба свела в этой самой пустыне 12 человек, каждый из которых был достоин Пути. Они отправились в дорогу вместе и, возможно, именно поэтому они сумели устоять, выдержать все испытания. Они стали Видящими и возглавили общину своих последователей. - Они жили здесь, в пустыне? - Нет. Это было святое место, Видящие приходили сюда всего раз в пару лет. Они уже перестали быть людьми, но еще не стали богами, однако они стремились к этому, они говорили, что нужно уметь останавливаться. А потом их убили. Я спотыкаюсь от неожиданности и замираю. Как-то неожиданно. Убили высших существ? Ну, извините, тогда не такие уж они и высшие. - Кто это сделал? - Никто не знает, - Халид пожимает плечами и наконец-то поворачивается ко мне. – Но кто бы это ни был, он необыкновенно силен. С момента их гибели прошло девяносто семь лет, и с тех самых пор Путь был закрыт. Муталиб пытался его пройти, но, как он сам говорит, оступился на середине. Я думаю, он врет. Он сдался еще раньше. Потом появилась Регина, твоя бабушка. Все надеялись на то, что она сможет пройти Путь, но она отказалась и покинула нашу общину. Она стала первой, кому удалось это сделать. Я молчу, боясь спросить, смог ли кто-то еще повторить этот подвиг и уйти. Наверняка, нет. Почему-то я уверена в этом. - А как ты оказался в общине? - У меня не было выбора, - на лице Халида не дрогнул ни один мускул. – Мои родители были среди тех, кого призвали Видящие. - Ясно… Вернее, мне ничего не ясно. Вроде бы ты много сейчас говорил, но по сути ничего не сказал. Халид улыбается, протягивает руку и поправляет сползший с моей головы шарф. Его пальцы словно невзначай пробегают по моей щеке и я, вздрогнув, отстраняюсь. - Ты как всегда задаешь неправильные вопросы, Надя. К тому же я не могу тебе объяснить, что такое Путь, я там не был. Я только один раз смотрел вслед достойному, который уходил по нему. Взгляд Халида становится отсутствующим, он смотрит в мои глаза, но я прекрасно понимаю, что меня он сейчас не видит – он снова смотрит вслед тому ушедшему человеку. Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, какие чувства его обуревают, что он ощущает, когда вспоминает это? Ужас? Или восхищение? Нет, я не хочу этого знать. - Мне нужно поговорить с Муталибом, - громко говорю я, надеясь вырвать Халида из воспоминаний. – Пусть он мне расскажет о том, куда собирается меня закинуть. Нью-Йорк. 2014 год. - Мне кажется, что вы слишком много таинственности развели вокруг Пути, - заявляю я, направляясь на кухню и тем самым вынуждая Халида идти за мной. Что ж, если не получается выпить, то нужно хотя бы поесть. – Весь этот лагерь, люди, ждущие непонятно чего, обман постоянный… И над всем этим Муталиб. Он жив? - Да. - Не удивлена, он нас всех переживет, - я, нахмурившись, смотрю в практически пустой холодильник и, наконец, выбираю пару яблок. – Старый лжец… Он тогда довольно убедительно говорил мне о том, что община обезглавлена, что есть люди, которые как раз сейчас успешно проходят Путь. Потом он рассказывал о том, что меня ждет. Халид выжидательно смотрит на меня, ожидая продолжения, но я только отмахиваюсь. Что тут скажешь? Хитрый старик сыграл на моей тщеславности. Сама виновата, ведь и правда в какой-то момент уверилась в своей избранности, захотелось стать над толпой… Впрочем, без избранности все же не обошлось. - Его обман – это мелочи, - продолжаю я, принимаясь методично очищать яблоко. На Халида, прислонившегося плечом к дверному косяку и сверлящего меня до боли понимающим взглядом, я стараюсь не смотреть. Как тогда. – Меня убило то, что промолчал ты. Ты же знал, зачем на самом деле я и подобные мне нужны Муталибу. Ты знал. - Надя… Он оказывается рядом со мной и обнимает за плечи. Так странно – кажется, что я всегда помнила его руки. - У меня теперь другое имя. И жизнь другая. Потому Нади больше нет – Путь забрал ее.