Квартирант

Бильбо Бэггинсу всегда нравилась осень. В детстве – потому что в сентябре он отмечал день рождения, и многочисленные родные дарили подарки и сладости. А повзрослев – оценил всю щемящую нежность этой поры, терпкой и немного грустной, впивающейся цепкими лапами промозглого тумана в самое сердце. В его городе туман был частым гостем, что, впрочем, не мешало ласковому медовому солнцу долго оставаться теплым, прежде чем тучи скроют его, как молочная пенка ложку карамели в стакане латте. Потускневшая под бесконечным моросящим дождем природа может быть по-своему прекрасна. Тут и там алеют пятна рябины, и ветви деревьев уже почти обнажены и скребут низкое небо. Опавшая листва шелестит под ногами или просто от ветра. Тогда создается впечатление, что кто-то тихонько бродит среди деревьев, прикасаясь замерзшими пальцами к дремлющим стволам, и смахивает с ветвей последние лоскуты пышных летних одежд. В тот день, когда юноша должен был надолго покинуть свой дом, поднялся сильный ветер, и погода быстро испортилась. Напоследок он решил прогуляться по парку, просто бездумно побродить по аллеям, заглянуть в небольшую беседку, где любил обедать. Было бы здорово ненадолго спрятаться под разрисованной подростками крышей, но его место уже кто-то занял. Незнакомец просто сидел там и читал газету. Так странно было видеть солидного мужчину в такой осенний день сидящим на сырой после дождя лавочке с газетой. Куда проще было представить, как он достает с книжной полки роман какого-нибудь классика и, убрав его в свой элегантный кожаный портфель, отправляется в кафе на своем дорогом автомобиле, чтобы открыть томик наугад и глядеть поверх страниц на улицу, проезжающие мимо машины и спешащих прохожих, неторопливо смакуя горький двойной эспрессо. Бильбо решил, что незнакомец хочет побыть в тишине и покое, раз пришел в такое уединенное место, и потому поспешил уйти. Он не видел, как мужчина отложил газету и порывисто приподнялся, будто бы хотел остановить его. Шли дни, неторопливо складываясь в недели, вновь наступила осень, а затем другая. Бэггинс вернулся в родной город, чтобы узнать, что возвращаться ему некуда, родителей больше нет в живых, а их дом и все вещи уже поделили между собой родственники… Какое-то время Бильбо пожил у своей кузины Лобелии, но это не могло продолжаться вечно. Когда они с Отто решили снова съехаться, пришлось искать жилье. К счастью, кое-какая работа у него к этому моменту уже появилась. Несмотря ни на что, Бильбо был благодарен кузине за кров, еду и поддержку. Лобелия действительно много сделала для него и даже отдала кое-какие вещи, в том числе теплый свитер и старую куртку мужа. Итак, перед молодым человеком встал вопрос о срочном съеме недорогого жилья. К сожалению, это оказалось не так-то просто, владельцы квартир остервенело набивали цену и ставили порой невероятные условия. Это довело Бильбо Бэггинса до отчаянья. Еще немного, и домом ему станет та самая беседка в парке, где так хорошо было прятаться от дождя. Именно туда юноша и отправился, прихватив бутерброд, чтобы обдумать, как ему быть дальше. Между рейками скамеечки он нашел немного подмокшую глянцевую листовку заведения под названием Эребор. Пару лет назад никто и не слышал о таком, а сейчас пабы открывались один за другим по всему миру. Если верить написанному, посетителей там ожидало не только пиво всех сортов, но и отменный кофе по вполне приемлемой цене. В такую промозглую погоду отказаться от чашечки горячего ароматного напитка было практически невозможно. Паб располагался в старом двухэтажном доме с вальмовой крышей и оказался на удивление уютным, внутри вдоль огромной витрины (зеркальной, чтобы снаружи никто не видел посетителей, расположившихся на высоких стульях и глядящих на проспект) тянулась массивная стойка из настоящего камня, поддерживаемая изящными, но вместе с тем прочными коваными столбиками. За полосой света от окна все погружалось в уютный полумрак. До чего же странно было увидеть прямо при входе небольшой листок с надписью: «Сдается!» Не могла же речь идти о пабе? Бильбо машинально взял его, чтобы потом прочитать, и это не укрылось от миловидного белокурого юноши, накидывающего приталенную кожаную куртку перед небольшим зеркалом. – Так вы по поводу жилья? – он поправил очки в самой настоящей золотой оправе и хитро прищурил льдистые голубые глаза. – Какая удача, дядя… то есть мистер Торин как раз сейчас не занят! Так и не назвавшийся молодой человек вытряхнул прижатые енотовым воротником кудри и потянул Бильбо за собой вглубь паба, не оставив ему выбора. Они шли между столиками и выстроенным вдоль стены рядом уютных кабинок с деревянными скамьями, отполированными джинсами и брюками посетителей. Под ногами была не обычная плитка, а мозаика разных оттенков зеленого - от почти оливкового до совсем темного, складывающаяся в ненавязчивые узоры. Стены покрывала фактурная штукатурка под камень, и дальше от входа тон ее становился более глубоким и насыщенным, а маленькие металлические плафоны, смахивающие на перевернутые вверх дном рюмки, разгоняли полумрак только над столами, высвечивая прожилки и потертости. Когда глаза немного привыкли, Бэггинс рассмотрел еще одну деталь. Из густой черноты, скопившейся под потолком, как бы выплывал подвешенный вверх тормашками рояль, еще больше подкрепивший ощущение нереальности происходящего. Расположившаяся в мягком кресле посетительница писала электронное письмо, не глядя подливая кофе из френч-пресса в чашечку в форме кубика с крошечной позолоченной ручкой. Ультратонкий дисплей ее ноутбука так необычно высветил миловидное лицо, пшеничные волосы и вязаное платье с узорным воротом, что Бильбо невольно засмотрелся, тут же получив ощутимый рывок от племянника мистера Торина, кем бы он ни был. Пройдя еще немного вперед, Бильбо застыл, ошарашенно глядя на расположившегося за низким столиком у стены джентльмена с красивым тонким кожаным портфелем. Бэггинс никогда не жаловался на память на лица и подметил про себя: «Двойной эспрессо, как я и думал». Ему сразу вспомнилась та осень и мокнущая под дождем беседка. Не раз он задавался вопросом, что делал там этот солидный мужчина в элегантном деловом костюме с белоснежным воротничком отглаженной рубашки и в дорогих часах. Сегодня он был без галстука, но Бильбо помнил – этот человек позволяет себе надеть зажим из золота просто для прогулки в парке. Молодому человеку стало стыдно подходить к этому безукоризненному джентльмену в таком виде, но племянник Торина не оставил ему выбора. – Твой новый приятель, Фили? – с холодком в голосе уточнил Торин, отложив папку с документами, которые внимательно изучал до этого. Бильбо невзначай взглянул на его пальцы и с удивлением обнаружил отсутствие обручального кольца. Почему-то он был уверен, что этот джентльмен уже отыскал пару по себе. Такую же ухоженную и красивую строгую леди, всегда безупречно одетую, уверенно расхаживающую в дорогих туфлях на высоких шпильках, с красивой тонкой кожаной сумочкой на плече. И у нее непременно есть дорогие часы и изящные золотые украшения. А ее утонченный вкус и манеры… Нет, в жизни этого человека непременно должна быть такая леди. Может быть, не жена, но подруга? Бильбо непроизвольно стал сравнивать себя с Торином. Нет, он был совсем не таким. Молодому человеку нравился вельвет и хлопок, сумка на его плече была втрое толще, чем портфель этого безукоризненного брюнета… «Станет ли он вообще разговаривать со мной?» – подумалось Бэггинсу, ведь в тот осенний день Торин и не взглянул в его сторону, продолжая бегать своими пронзительно-синими глазами по строкам.