Глава 6. Бесконечные скитания
27 мая 2015 г., 17:30
Она не понимала, для чего вышла из спальни для девочек в башне Гриффиндора, но, видимо, что-то её потянуло, и теперь она, кутаясь в халат, спешно шла по пустым тёмным коридорам. В этот раз рядом не было ни Гарри, ни Рона, даже мантии-невидимки не было, чтобы никто её не увидел. Да и зачем ей всё это нужно, коли она каждый закоулок замка знает, как свои пять пальцев. Тем не менее, что-то волновало её и не давало спокойно спать, и именно поэтому она сейчас спешила куда-то, чувствуя, как от страха стынет кровь в жилах. Хотя откуда этот липкий ужас, девушка не знала, она знала лишь то, что нужно спешить. И, поддаваясь неведомому гонению, она прибавила шаг, несясь по длинному коридору. Кстати, она что-то не очень помнила этот коридор в Хогвартсе, хотя они с мальчишками облазили его вдоль и поперёк, пользуясь картой мародёров. Она попыталась притормозить, осматриваясь, но её словно холодной водой окатило, — по спине побежали мурашки, на голове волосы дыбом встали. Это казалось чем-то невероятным, но гриффиндорка почувствовала нестерпимое желание припустить в конец коридора бегом, потому как тут находиться совсем не хотелось. Что, собственно, она и сделала, несясь с такой скоростью, словно за ней гналась стая оборотней, либо же стремительно летели дементоры со своим зловонным дыханием и пробирающим до костей холодом. Кстати, последнее имело место, так как с каждым её шагом становилось лишь холоднее и холоднее.
Дрожащей рукой она полезла в карман халата, безуспешно пытаясь нащупать волшебную палочку и понимая, что, скорее всего, оставила её под подушкой в спальне для девочек. Страх мерзкой паутиной опутал её от осознания того, что она вот так по своей глупости осталась без оружия. Видимо, ничему её война не научила, раз она повела себя так безответственно, став такой неосторожной, расслабившись в самый неподходящий момент. А ведь и тут сейчас уже идёт война, а она такая дура, что пошла погулять по Хогвартсу, чтобы потешить своё самолюбие и не взяла свою боевую подругу, что могла бы сейчас поддержать и вселить уверенность в себе. Захотелось развернуться и помчаться обратно, но ноги словно отказывались ей повиноваться, продолжая бежать по пустому сужающемуся коридору, что нагонял панику и заставлял кровь в жилах холодеть. И в тот момент, когда она наконец смогла с собой совладать, послышались странные голоса, звучавшие приглушённо, но яростно, словно говорившие спорили и никак не могли прийти к обоюдному решению. Девушка замерла, сбавляя шаг и прислушиваясь. Почему-то она была уверена, что это - не студенты и даже не профессора. Она совершенно точно знала, что это были Пожиратели Смерти, при чём два голоса были ей как нельзя знакомы, хоть она пока и не могла их идентифицировать.
Затаив дыхание и безуспешно пытаясь сдержать охватившую её дрожь, девушка прижалась спиной к шершавой стене и стала медленно двигаться в том направлении, откуда доносился громкий шёпот. В голове стучала мысль, что ей нужно не туда, она должна кинуться скорее к кабинету Дамблдора и предупредить его об этом, предупредить всех об угрожающей опасности. Но тут же внутренний упрямый голосок настойчиво отговаривал её это сделать, утверждая, что директор просто проигнорирует её стремления, решив, что вмешиваться во время никак нельзя, что чему бывать, того не миновать. Поэтому она лишь сглотнула и продолжила своё движение, борясь с тошнотой от того, чего она боялась увидеть, — а она боялась увидеть пытки и убийство невинных детей, ведь пощада была неведома этим убийцам, которые жаждали крови не смотря ни на что.
В этот миг раздался леденящий душу смех, который она не могла бы ни с каким другим спутать, и у неё тут же застыли руки и ноги, — это была никто иная, как Беллатрикс Лестрейндж, спутать было просто невозможно, ведь её голос и смех преследовали девушку в кошмарах с завидной регулярностью. Она почувствовала, как рот наполнился солёной жидкостью с характерным металлическим вкусом и только сейчас заметила, что закусила губу, чтобы сдержать рвущийся из груди крик. Что же ей делать? Вернуться за палочкой или заглянуть за угол и увидеть, кто там и что они делают?
Я должна вернуться за палочкой, — уговаривала себя Гермиона, но она не могла сдвинуться с места, её словно приморозило к полу, а сердце замерло, боясь ударить и привлечь к себе внимание. — Но если я сейчас пойду обратно, то потеряю очень много времени. А любое промедление смерти подобно. Тем более, если дело касается Беллатрикс Лестрейндж, то счёт идёт на минуты, если не на секунды. И не важно, что, возможно, в данный момент времени она ещё является Блэк, она уже на услужении у Волан-де-Морта, и уже глубоко психически неустойчива.
— Круцио! — раздался истеричный голос Беллатрикс, и от этого все внутренности девушки скрутились в тугой узел, будто это её сейчас пытают, будто она снова лежит на мраморном полу в Малфой-мэноре.
И в этот момент, когда тошнота подступила к горлу, а пальцы, сжимаясь, впились ногтями в ладони до крови, слышится падение тела на каменный пол и сдавленный стон. Она не могла больше просто так стоять, она должна немедленно что-то предпринять, что-то, что избавит несчастного ребёнка от ужасной участи. Пусть уж лучше её мучают Круциатусом, чем кого-то ещё, в конце концов, ей уже приходилось подобное выносить, это сделало её сильнее, сделало её сильной, заставило повзрослеть гораздо быстрее своих сверстников. Сделав глубокий вдох и с трудом отлепившись от каменной стены, девушка завернула за угол.
Увиденное повергло её в ещё больший шок, сердце заколотилось с такой яростью, что, казалось, сейчас просто выскочит через горло наружу. На полу, в окружении Пожирателей Смерти, лежал Сириус Блэк. Лицо его было искажено испытываемой болью от непрекращающегося Круциатуса из уст сумасшедшей ведьмы, которой было вовсе наплевать, что человек, которого она пытает, её кузен, к тому же ещё почти ребёнок. Перед глазами Гермионы потемнело, а леденящий все внутренности холод накрывал волнами, будто желал превратить её в ледяную скульптуру.
Ведь кто-то же должен им помешать? Верно? Ведь в будущем ему предстоит стать моим мужем, предстоит спасти меня... — девушка задохнулась, ощущая, что в сердце нестерпимо щемит, принося такую боль, что хотелось схватить и просто вырвать его, чтобы облегчить свои страдания. Она замерла в ожидании, только никто не приходил, не появлялся, чтобы прекратить мучения молодого человека, и он уже не сдерживал безумных криков, срывающихся с искусанных в кровь губ.
— Немедленно остановитесь! — закричала девушка, стремительно приближаясь к группе Пожирателей и желая привлечь внимание к себе. Но они, казалось, не слышали, продолжая свои действия и даже не оборачиваясь к ней. Может, она подумала, что закричала, а сама лишь безмолвно рот открывала?
— Гермиона... — сдавленно, отплёвывая кровь, прошептал парень, протягивая к ней руку, а в глазах его стояли слёзы.
— Сириус... — выдохнула девушка и бегом бросилась к нему, сглатывая свои собственные слёзы и отгоняя страх.
Стоп! — тут же осадила она себя, резко останавливаясь. — Откуда ему известно моё имя? Ведь для всех в этом времени меня зовут Грэйс Раймонд. Что-то тут не так. — Взгляд её метнулся к Пожирателям смерти, которые совсем не обращали на неё внимания и это ещё сильнее настораживало. — Это не Сириус! — Глаза девушки расширились от ужаса. — Это ловушка! Но как они узнали обо мне?
Что-то не сходилось, и это вселяло ещё больший страх, заставляя мысли в голове самой умной студентки Хогварта крутиться в ускоренном режиме. Но, как бы она не старалась докопаться до истины, ничего не выходило, рождая лишь больше неизвестных, ещё больше вопросов. Паззл никак не желал складываться, не давая рассмотреть картинку, чтобы понять, что к чему.
— Ласум бонус! — выкрикнула Беллатрикс, и Сириус весьма натурально взвыл от боли, а по тёмному коридору разнёсся неприятный звук ломающихся костей.
Кто же это в облике Сириуса Блэка? — метались в голове девушки мысли. — Для чего всё это? И почему это безобразие творит только Лестрейндж?.. Или Блэк... Не важно! — Гермиона судорожно стёрла влагу с подбородка и вгляделась в четыре фигуры в чёрных плащах. Но ничего невозможно было рассмотреть, их лица скрывали капюшоны, а повернуться они никак не желали.
— Сектусемпра! — взвизгнула Пожирательница и глаза её сверкнули диким огнём.
Девушка задрожала, прекрасно понимая, что последует за этим заклинанием. Она закрыла глаза, стараясь подавить рвотные позывы от вида бесчисленного количества глубоких порезов по всему телу, из которых стремительно вытекала алая кровь.
О, Мерлин, что же они делают
— Нет! — закричала она и стала расталкивать Пожирателей. — Остановитесь! Сириус.
Беллатрикс дико захохотала, облизывая пальцы, на которых неведомым образом оказалась кровь, и девушка была уверена, что это кровь её кузена. Гермиону затрясло, когда она пробилась, наконец, к молодому человеку и опустилась перед ним на колени.
— Гермиона... — на выдохе пробормотал Блэк, и глаза его подёрнуло поволокой, он стремительно терял кровь, бледнея на глазах.
— Нет, пожалуйста, — заплакала девушка, снимая с себя халат и оставаясь лишь в пижаме. Но это сейчас не имело никакого значения. И как она могла забыть волшебную палочку. Хотя признаться, она не знала контрзаклятья, позволившего заживить раны. Она лишь могла сейчас окровавленными руками прижимать махровую ткань к ранам на теле Сириуса и безмолвно смотреть, как жизнь стремительно покидает его тело.
— Какая трогательная сцена, — мерзко захихикала Лестрейндж. — Грязнокровка и предатель крови.
— Что вам нужно? — вскинулась Гермиона. — Сейчас прибудет Дамблдор и вам всем не поздоровится.
— Ах, какая жалость, — пропела Беллатрикс, криво ухмыляясь. — А мне так хотелось пообщаться с тобой... как девчонка с девчонкой.
Девушка вздрогнула от этих слов, припоминая, что подобное ей уже приходилось слышать из этих противных уст. Она прижала к себе окровавленную голову Сириуса и зло посмотрела на Пожирательницу, мысленно, всё же, себя ругая ещё более яростно, понимая, что без палочки любое её сопротивление бесполезно. Иначе она обязательно костьми легла бы, но стёрла бы эту мерзкую ухмылку с не менее мерзкого лица.
— Но раз времени нет... увидимся ещё, поганая грязнокровка, — Лестрейндж рассмеялась леденящим душу смехом, от которого кровь застыла в жилах. — А вот с братиком боюсь больше не доведётся свидеться. — Женщина пожала плечами и навела на него свою волшебную палочку. — Авада Кедавра!
Гермиона видела всё будто в замедленной съёмке — зелёная вспышка, сорвавшись с палочки Беллатрикс, стрелой помчалась по направлению к израненному Сириусу. Всё происходящее казалось ненастоящим, ведь не могло же так случиться, что Сириус, её милый Сириус, погиб в прошлом. Нет, это всё не может быть правдой, ведь в будущем, его будущем, ему предстоит ещё много свершений. Или, быть может, она сейчас должна пожертвовать собой, чтобы он прожил ещё двадцать лет и спас её, женившись на ней?
Но девушка не смогла, точнее не успела ничего предпринять, как зелёный луч пронзил насквозь грудь юного Сириуса Блэка, заставляя его тёмно-серые глаза в миг застекленеть.
— Нет! — закричала Гермиона в тот момент, когда коридор прорезал истеричный смех сумасшедшей Лестрейндж.
Это не может быть правдой, — уговаривала себя девушка, прижимая к груди молодого человека, который теперь был безжизненной тряпичной куклой. — Что же теперь будет? Ведь так не должно быть... Я не вынесу...
Невидящим взглядом она смотрела в застывшие черты лица, и вот перед ней уже не молодой Сириус Блэк из прошлого, а тот, который сделал её своей, тот чьи губы касались её губ, её горячо любимый супруг. Девушка провела дрожащими пальцами по его щеке, переживая потерю во второй раз. Это было настолько невыносимо, что она обернулась к Пожирателям Смерти с мольбой во взгляде и пламенно воскликнула:
— Вы — чёртовы убийцы! Для вас нет ничего святого! Зачем вы это сделали? — она хотела их разозлить, чтобы принять от их рук смерть, чтобы больше никогда не видеть боли. — Вы ублюдки! Сумасшедшие ублюдки! Вы и мизинца его не стоите.
Но те, по непонятным причинам, просто развернулись и двинулись прочь. Они уходили всё дальше и дальше, оставляя зияющую дыру в душе у девушки, которая не могла никак смириться с тем, что не уберегла любимого. Слёзы потоком струились по её щекам, а сама она судорожно кусала в кровь губы, даже не чувствуя боли, потому что другая боль, боль потери, перекрывала всё.
Но и сквозь страдания пробивались толики рационального мышления, заставляя задуматься над сложившейся ситуацией, отмечая все тонкие нити несоответствия в происходящем. В мозгу то и дело вспыхивали вопросы, на которые срочно нужно было найти ответы. Главной несостыковкой во всём этом, пожалуй, стало незаметное проникновение Пожирателей в Хогвартс, который всегда, даже в её время, был самым охраняемым местом. Она осмотрелась, и в голове зародилось непонятное понимание происходящего — всё это просто не могло быть на самом деле. Начиная с незнакомого коридора и заканчивая бездыханным телом Сириуса у неё на руках. Продолжая гладить супруга по спутанным волосам, девушка успокаивалась, осознавая, что это всё неправда. Как же это может быть правдой, коли на её руках теперь уже не молодой Блэк, а взрослый, тот, которого она помнила почти до каждой морщинки на его лице, которого любила самозабвенно. Прикрыв глаза, она стала чувствовать, как сон охватывает её, как дымка заволакивает всё вокруг, унося в царство Морфея.
***
Пробудившись ото сна, Грэйс ещё долго лежала, устремив взгляд в потолок. Она была в холодном поту, раскинувшись на смятых простынях, скинув с себя одеяло и почти порвав подушку. Хорошо, хоть она на ночь поставила заглушающие чары, а иначе подняла бы всех студенток в спальне своими криками. В том, что они были, Раймонд была абсолютно уверена, потому как и раньше просыпалась от них, видя невообразимые кошмары. Хотя, признаться, такого реалистичного и пугающего сна у неё не было ещё никогда. Всё внутри до сих пор дрожало, словно она находилась ещё там, прижимая к себе обескровленное тело любимого. Такого кошмара не пожелаешь и врагу. Шумно вздохнув несколько раз, девушка села на постели и провела дрожащими ладонями по лицу, скидывая с себя остатки сна, который пугающими картинами продолжал отражаться в её зрачках, преследуя таким натуральным запахом крови и яркими искрами истеричного смеха Беллатрикс Лестрейндж, голос которой теперь, видимо, будет преследовать её бесконечно долго. Посидев так какое-то время, девушка, всё же, поднялась и отправилась в ванную, чтобы смыть с себя весь ужас и все слёзы, что ещё были на ней, не желая отпускать. Мельком она глянула на тумбочку — часы показывали четыре часа утра. Но она совершенно точно знала, что не ляжет больше спать сегодня, а может и завтра примет на ночь зелье Сна без сновидений, чтобы наконец ощутить покой. Холодный душ кое-как поставил мысли Грэйс на место, и она даже почувствовала себя человеком, свободным от груза неизбежности. Разве что ещё сильнее утвердилась в том, что ей придётся очень постараться, чтобы в будущем исправить все ветви. Кто она? Крупинка — маленькая, незримая часть во всей вселенной. Не имеет значения, что именно у неё не будет больше счастья в этой жизни. Всё это не имеет значения, если ей взамен этого удастся перевернуть этот мир, стереть с лица земли Волан-де-Морта и сделать жизни других людей счастливыми, подарить возможное будущее тем, кто несправедливо был, а точнее будет лишён жизни. Именно поэтому девушка сгребла все свои растрёпанные чувства в кулак и засунула куда подальше, чтобы не беспокоили её по возможности никогда. Теперь она тут лишь для мести, лишь для светлого будущего. Поэтому быстро надев на себя мантию и схватив неизменную потёртую сумку, Раймонд поспешила в библиотеку, надеясь, что не попадётся никому, чтобы не лишить родной факультет баллов. Хотя на них с недавнего времени ей было практически наплевать, ведь были в жизни более важные материи, которые от этих нелепых баллов совершенно не зависели. Но далеко уйти не получилось, потому, как она нос к носу столкнулась с мародерами, тайком пробирающимися сквозь портретный проём. Больно стукнувшись носом о твёрдую грудь одного из молодых людей, девушка отскочила в сторону, потирая ушибленное место ладонью и сверкая недобрым взглядом. — Ба, какие люди, — хитро ухмыляясь, бросил Сириус, намеренно загораживая проход, чтобы она не смогла быстренько ретироваться от них подальше. — А разве тебе не сказали, что так поздно... — Он глянул на часы. — Вернее рано... в общем, это время покидать башню Гриффиндора никак нельзя. Комендантский час. Грэйс вспыхнула и часто-часто задышала, намереваясь сказать этому самодовольному наглецу всё, что она думает о нём. Но ведь он был в чём-то прав, и поэтому она сказала совсем другое: — Что же тогда вы делали не в постелях ночью? — девушка сложила на груди руки и вздёрнула нос кверху, показывая тем самым, что его слова на неё не произвели ровным счётом никакого впечатления. — А что же ты, сладенькая, сама не в постельке? Меня что ли ждала? — Блэк хохотнул. — Ну, коли так, то пойдём полежим. Грэйс задохнулась, пытаясь осмыслить сказанное, отмечая, как Джеймс Поттер закусил кулак, пытаясь не засмеяться, Римус даже уткнулся носом в сумку, что была в его руках и было видно, как плечи его сотрясались от беззвучного смеха. Петтигрю терялся за спинами друзей из-за своего маленького роста, но, по всей видимости, тоже был не прочь позабавиться над ней. Это так взбесило девушку, что она со скоростью кобры во время броска подлетела к нахальному гриффиндорцу, который посмел так пошутить и со всего размаха ухнула его своей тяжёлой сумкой по голове, пылая от праведного гнева. Всё в ней клокотало — она никак не могла поверить, что её любимый в молодости был таким мерзким гадёнышем, что мог таким образом высмеять практически незнакомую девушку. Это было таким неправильным и так не подходило к тому Сириусу Блэку, которого знала она, что девушка даже немного растерялась, так и продолжая стоять на месте, не в силах сбежать от последующей реакции на её такое "нежное" обращение к столь завидной персоне. Придя, наконец, в себя, девушка крепко сжала ремень сумки и рванула к выходу из гостиной. Она надеялась проскочить мимо парней, пока они удивлённо смотрели на неё. Но не тут-то было, потому как Блэк очень быстро сориентировался в ситуации и крепко ухватил её за локоть, больно вжимаясь в него своими пальцами и оставляя, без сомнения, отметины, которые впоследствии вполне могут стать синяками. Тем не менее, Грэйс даже не поморщилась, оставаясь всё так же с высоко поднятой головой. — Если бы ты была парнем, сладенькая, — процедил сквозь зубы Сириус, наклоняясь к её лицу практически вплотную. — Я бы тебе за такое твоё личико начистил, уж поверь. — В голосе его было столько яда, что его можно было практически пощупать на ощупь. — Но, какая жалость, что ты девчонка. — В этот момент он небрежным жестом оттолкнул её от себя и ухмыльнулся. — Так что иди гуляй, сладенькая, пока я не передумал. Он хотел что-то ещё сказать из разряда неприятных вещей, но в это время твёрдая рука Римуса остановила его за плечо. Девушка воспользовалась возможностью и быстро выскользнула через проём в коридор, припустив куда подальше. Она не понимала, почему она бежит, от чего или от кого, но просто не могла находиться там, вблизи с этим напыщенным индюком. Идиот! — распалялась Грэйс, нервно теребя край мантии и кусая губы. — Позёр! Несносный мальчишка! Это ж надо было такие вещи наговорить, а потом ещё и угрожать... наглый... мерзкий... надутый павлин! — Она с силой сжала кулаки и почти зарычала, продолжая яростно вышагивать по пустым коридорам замка, позабыв уже о своём сне и не видя препятствий для себя в разгуливании по безлюдным и тёмным помещениям. — Заносчивый чурбан! Просто невыносимый осёл! И как только его земля носит? Как можно быть таким противным?.. И это его отвратное "сладенькая". — Она даже зарычала от злости. — Бесцеремонный грубиян. Нахальный обалдуй!.. Девушка замерла на месте, осознавая, наконец, кому она придумывает столь нелестные эпитеты. И, почему-то, это разозлило её ещё больше, вызвав очередной приступ ярости, вылившийся в громкий хлопок по холодной каменной стене. Но сообразив, что же такое она сейчас сделала, Раймонд попыталась быстренько смыться с места преступления, а иначе быть ей пойманной Филчем или миссис Норрис. Скрывшись за дверью библиотеки, она всё же почувствовала себя несколько более умиротворённо, вдыхая запах пергамента и книжной пыли. Как ей были близки эти ароматы, как они успокаивали её, принося успокоение даже в самые, казалось бы, безвыходные ситуации. Прикрыв глаза и погружаясь в потаённый мир толстенных фолиантов, несущих в себе безграничные знания, к которым она всю свою жизнь стремилась, Грэйс почувствовала умиротворение и даже почти забыла о произошедшем. Почти, потому, что перед её взором продолжали стоять тёмно-серые, почти чёрные в данный момент, глаза Сириуса Блэка. Этот яростный взгляд задевал её за живое, потому как эти очи были так знакомы, и, казалось, она готова была смотреть в них не переставая целую вечность, но в тот момент они были пугающими, и именно от них она так стремительно сбежала, боясь увидеть в них ненависть, иначе тогда её сердце просто не вынесло бы такой жестокости. И всё же, сейчас нужно было выкинуть из головы все ненужные мысли и поспешить к познанию, ведь времени было ограничено, всего каких-то пара-тройка лет и уже всё будет потеряно, потому как Волан-де-Морт не будет ждать, когда она соизволит найти нужные заклятья, чтобы его остановить. Уже семьдесят седьмой год, а это значит, что у неё осталось не так много времени. Может зря она решила остаться в Хогвартсе? Зря поступила на Гриффиндор, и теперь изо дня в день ей предстоит видеть Сириуса, её любимого супруга и разочаровываться, видя, каким препротивным он был в своё время, и, как хорошо, что он стал совсем другим в те годы, когда они стали жить вместе, когда она почувствовала, как любовь накрывает их.***
— И что это было? — нервно осведомился Блэк, когда новенькая выскочила из гостиной, как ужаленная, напоследок хлестнув по лицу каштановыми кудрями. — Похоже, не так уж ты ей и нравишься, — пожал плечами Поттер и задорно усмехнулся Люпину, на что тот закатил глаза и покачал головой. — Нет, ты видел, что она вытворила? — возмутился снова Сириус, плюхаясь на диван и раскидывая руки в стороны. — Она ударила меня по голове. Меня. По голове. — А ты чего хотел? — Римус прошёл мимо него к лестницам в спальни студентов. — Ты высказался непристойно о ней, вот она и ответила тебе тем же. — Тем же? — изумился сероглазый парень, тряхнув своими длинными почти чёрными волосами. — Я разве её ударил? Нет. Я всего лишь пошутил. Не моя вина, что она не понимает шуток. — У тебя порой слишком неправильный юмор, — покачал головой Люпин, и стал подниматься наверх. — Я отправляюсь спать и вам советовал бы, а иначе на Зельеварении будете носом клевать. — Нормальные у меня шутки, — пробурчал Блэк. — Конечно нормальные, — хохотнул Джеймс, плюхнувшись рядом с другом. — Кстати, Лунатик, отмажь завтра нас от Зелий, мы поспим немного хоть. Римус сокрушённо вздохнул, закатив-таки глаза. Питер закивал друзьям, но всё же поспешил за старостой мальчиков, намереваясь укрыться в постели, а потом показаться на занятиях. — Послушай, Джим, — начал Сириус, когда двое мародёров удалились на боковую. — Как думаешь, куда она намылилась? Для похода на завтрак рановато, да и для дополнительной подготовки к занятиям тоже. — Не знаю, — пожал плечами Поттер, — но мне показалось, что она была серьёзно настроена. — Давай поищем её на карте? — почесав складку на лбу, сказал Блэк. — Бродяга, да ты никак влюбился? — усмехнулся Джеймс. — Не говори глупостей, — отмахнулся тот. — Просто надо бы за ней проследить, вдруг она шпион. Ты же знаешь, время сейчас неспокойное. — Да какой из неё шпион? — покачал головой Джеймс и широко зевнул. — Кроме того, сейчас не время играть в детективов, спать пора. Идём, а то и правда нельзя Зелья пропускать. И он удалился, хлопнув перед этим друга по спине. Тот же нахмурился, прикрывая глаза и откидываясь на спинку дивана. Что-то в новенькой гриффиндорке было странное, и пока он не мог сказать, что именно. Единственное, что он точно понимал, так это то, что он ей нравился — он видел это по её глазам, хоть она и пыталась скрыться за напускной серьёзностью и злостью. Блэк хмыкнул, поднимаясь на ноги и потягиваясь. Он решил во что бы то ни стало добиться её расположения, во что бы то ни стало включить её в свою многочисленную коллекцию. А то, как она сопротивляется его обаянию, даже забавно, он всегда любил сложные задачки, а именно эта нравилась ему ещё больше тем, что сулила весьма приятные перспективы. Парень ухмыльнулся своим мыслям и последовал примеру друзей, отправляясь спать. Впереди просыпался новый день, а это значило, что скоро бой, скоро новая игра в отношения. Как же он любил подобные игры. Будет весело, я обещаю, сладенькая. Не пройдёт много времени, как аромат персиков, что исходит от тебя, окажется в моих руках. И ты не сможешь мне отказать.
