You'll be sorry when I'm gone

В тот момент Джим понял, что ненавидит себя. Ненавидит за то, что начал тот разговор, за то, что не остановил тогда Себастьяна, за то, что так равнодушно отнесся к его уходу. Конечно, через полчаса после ссоры, когда эмоции начали стихать, и здравый смысл взял над ними верх, парень заметил погоду за окном, куртку и шлем блондина, которые так и остались висеть в прихожей. Тогда юноша попробовал дозвониться до Морана, но все его попытки оказались безрезультатными. Телефон молчал и уже тогда Джеймс начал волноваться, как оказалось, не напрасно, ведь спустя ещё полчаса раздался тот роковой звонок, который, заставил все нутро и психику парня перевернуться с ног на голову. Позже выяснилось, что позвонили ему не врачи скорой помощи, а водитель синего Фиата, проезжавший мимо и ставший одним из виновников аварии, который по телефону звучал таким уверенным, а на деле же винил себя в случившимся не меньше Мориарти, хотя тогда на его месте мог оказаться кто угодно. Джим даже не помнил как приехал туда и как после оказался в больнице, но в его памяти хорошо отложились шесть часов ожидания под дверьми реанимации, где врачи буквально вырвали Себастьяна из костлявых лап старушки Смерти, и грустные глаза его мамы, которую парню пришлось успокаивать в одиночку, переступая через собственные чувства. Его отцу же и дела не было до собственного сына, впрочем, никто из семьи Морана этому бы не удивился. Тогда блондину наложили около двадцати швов, гипс от бедра до самой пятки и даже вставили спицу в одну из ключиц. К этому времени на парне остался лишь гипс и спица, а медики даже сказали, что он родился под счастливой звездой, ведь будь его состояние чуть хуже, его пришлось бы подключать к аппарату жизнеобеспечения, что не сулит за собой никаких радужных перспектив. А водитель синего Фиата ещё раз дал о себе знать, когда прислал огромный букет цветов, в который вложил открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления для блондина. - Себастьян, - чуть громче окликнул юношу Джим, когда тот распахнул глаза и сжал его руку. Аппараты вокруг начали нестерпимо пищать, в палату ворвалось трое врачей, которые тут же принялись фиксировать показания и попросили Мориарти отойти от блондина. " Кто ты?" - этот вопрос повис над Джеймсом чёрным облаком. Неужели он не помнит? Неужели самые страшные опасения воплотились в реальную жизнь? Конечно, брюнет знал о том, что Моран может потерять память, но он и подумать не мог о том, что это таки произойдёт. Все врачи уже давно ушли, а юноша так и сидел в кресле в другом конце палаты и просто думал, смотря в сторону кровати Себастьяна. За эти две недели Джим закрылся абсолютно от всех: от семьи, от друзей и знакомых. Парень не отвечал на звонки, сообщения, смс, даже не приехал на день рождения младшего брата, хотя ещё месяц назад обещал, что приедет. Все внутри будто сжималось и одновременно рвалось наружу. Этот ураган чувств и эмоций будто уничтожал Мориарти, медленно и мучительно, как и полагается самому лучшему яду. Мог говорить он лишь с Себастьяном, который, вероятно, половины и не слышал, но парня успокаивала мысль о том, что он все же может с кем-то поделиться своими переживаниями. А сейчас... Сейчас он просто не понимал что делать, как жить дальше. Что, если он правда не помнит эти два с лишним года? Это все равно, что потерять Морана. Того Морана, которого он любил больше, чем кого-либо в этом мире. Который всегда был рядом, помогал, оберегал и поддерживал, для которого хотелось свернуть горы и переплыть океан.