Сквозь вечность.

Как много можно сказать о человеке, который всегда возвращается к своим ошибкам, снова и снова повторяет тот самый момент, когда всё пошло совсем не так? Наверное, такой человек просто не может поверить в само существование своей ошибки, а потому без конца прокручивает этот момент в своей голове, чтобы ни в коем случае не осечься второй раз. Возможно, он пытается найти в этой ошибке намёк, который мог бы кардинально перевернуть ситуацию, вернув происходящее в привычное русло, чтобы всё вновь шло именно по его плану, а это допущенное из чистого любопытства недоразумение в конце концов обернулось тузом в рукаве..? Иль Рэ бы вполне устроил второй вариант, наверное, и именно поэтому снова и снова он возвращался к мальчишке. Или же просто слова Мотоми в содействии с виски дали такой неожиданный эффект, вернувший мужчину в комнату и усадив в то самое кресло, в котором брюнет проводил чуть ли не большую часть своего времени с тех пор, как пепельноволосый валялся здесь с кровоточащей дырой в груди и без сознания. Мотоми не спрашивал, что-то там думая себе, а Иль Рэ было плевать до тех пор, пока старик делал вид, что ничего не замечает. Сейчас Акира спал, а Шики думал о том, какого чёрта спящее лицо этого мальчишки настолько успокаивало его уже не в первый раз. Ещё в Тошиме он усмотрел за собой эту странность, которую после разговора с Рином он вполне открыто мог себе объяснить, но которая продолжала выводить из себя своей нелепостью и неразумностью. И винил он во всём, несомненно, именно пепельноволосого, чей слишком умиротворённый вид вызывал это глупое желание защищать маленького идиота, чтобы он мог без проблем спать вот так просто. Акира вообще странно влиял на Шики. С самого начала, ещё до того, как мужчина решил воспользоваться подарком судьбы, в которую он никогда не верил, но которая очень даже верила в него. Шики верил в расчёт. Но когда он подбирал брошенного посреди Тошимы щенка, он забыл об этом, решив сыграть с жизнью на интерес. На этого мальчишку, чей взгляд был совершенно иным, нежели у всех тех, кого он когда-либо видел: дерзкий, острый, словно шкура дикобраза, которая защищала Акиру от окружающих, и даже если во взгляде и мелькал страх, он не был ядовитым и мерзким. Он был осмысленным и логичным. Не перед кем-то - за кого-то. За свою жизнь, за жизнь друга. Этот страх имел за собой некое благородство, а не тот неконтролируемый инстинкт, который испытывали другие обитатели проклятого города. Шики хмыкнул, закинув ногу на ногу и чуть хмурясь. Как же сложно всё стало с тех пор, как он вернулся. Вернулся, потеряв чёртовы пять лет из-за очередной ошибки, поддавшись эмоциям. А теперь он не мог вспомнить, почему он поступил именно так. И почему теперь было так сложно разобраться в собственных желаниях, почему так сложно было вспомнить последние детали плана и почему было сложно вернуться к тем отношениям, что были в Тошиме. Шики тогда всё вполне устраивало.. а вот мальчишку, как теперь оказалось - совершенно нет. И так хотелось наплевать на этот факт, однако.. Мотоми был прав. В настоящее время ему было невыгодно вызывать в пепельноволосом ненависть к себе. Алые глаза впились в беззащитную расслабленную тушку, беззаботно спящую благодаря снотворному. Это тело было ему хорошо знакомо, и нельзя было не заметить, что мальчишка похудел ещё сильнее. Неужели опять из-за него? Наверное, Шики бы должен был ощутить укол совести за то, что так обходился с парнем, то отталкивая его, то приставая, вводя Падшего в ещё большее заблуждение и заставляя снова и снова испытывать свои нервы на прочность. Вот только неблагонадёжная глубоко дремала мертвецким сном, утверждая, что необходимости в ней нет и никогда не возникнет, чему Иль Рэ охотно верил. А потому никакого сожаления он не чувствовал. Даже за то, что позволил себе допускать ошибки. Он был раздражён этим неприятным фактом, но не сожалел. Полуприкрытый взгляд красного цвета лениво скользнул по шее и ключицам, зацепляясь взглядом за бинты, крепко опоясывающие натянутую на скелет кожу юноши, столь чётко выделяющую строение тела. Скрывая где-то под собой огромную сквозную рану, которая была теперь напоминанием о глупости и невнимательности её обладателя, лицо которого сейчас то и дело покрывалось лёгкой испариной, свидетельствующей о жаре. Шики приподнял бровь, наклоняясь немного вперёд. Холодная ладонь коснулась лба мальчишки, подтверждая догадки. Огонь температуры горячими языками жадно вонзился в кожу, вынуждая мужчину недовольно цыкнуть, поднимаясь и намереваясь найти старика, чтобы тот разобрался с этой не слишком приятной ситуацией. Вот только.. далеко уйти ему не удалось. Горячей хваткой вокруг запястья обвилась змея пальцев мальчишки, который всё ещё спал, но, видимо, рефлекторно тянулся к чему-то прохладному, что могло остудить его хоть немного. Таковой как раз была кожа брюнета, чья температура тела была вполне ниже среднего. Удивлённо усмехнувшись, мужчина попытался вытянуть руку, но пепельноволосый только крепче стиснул её, ещё и пытаясь притянуть к себе. Иль Рэ остановился, задумавшись над сложившейся ситуацией. Стоило ли ему оставить это существо и сходить за стариком, или лучше будет остаться и понаблюдать за этим редким явлением? Вздохнув, Шики прикрыл глаза, едва улыбнувшись уголками губ. Такая до невозможного смешная и глупая ситуация, в которой он с лёгкостью мог бы кинуть этого мальчишку. Не слишком тревожась о том, какие неудобства он может доставить спящему, брюнет присел на край кровати, стянув обувь и забираясь на одноместную койку, придвигаясь к парню и опуская взгляд на открывшееся ему зрелище умиротворённого Акиры, который прижал ладонь Иль Рэ к горящему от температуры лицу. Если подумать... наверное, все его действия всегда были своего рода испытанием для Падшего. Шики будто пытался найти границу, за которой заканчивалось терпение Акиры и начиналась его ненависть, которая, если возникнет, должна будет поглотить его полностью, до такой степени, чтобы он не мог думать ни о чём другом, кроме Иль Рэ. Монополизировать все мысли и чувства мальчишки. Привязать его к себе и ненавистью, и любовью. Наверное, это то, чего желал мужчина? Свободная от горячих тисков рука приподнялась над бледным лицом, проводя по скуле пальцами, убирая прилипающие к коже волосы. Однажды Шики придётся вернуться к тем мыслям, которые не давали ему покоя до разговора с Мотоми. Придётся вспомнить о том, что он никогда не сможет покончить с этим чёртовым проектом, который в своё время занимал все мысли его отца. Он никогда не сможет закопать всё с ним связанное лишь потому, что одна маленькая деталь останется здесь, у него прямо под носом. Будет мирно спать, не подозревая, насколько серьёзные волнения она создаёт в океане. Иль Рэ в очередной раз усмехнулся, прикрывая глаза. И всё-таки даже если это так, он действительно не сможет избавиться от мальчишки. Хотя бы потому, что сам Акира, кажется, не хочет никуда уходить, а поскольку на самом деле в этом месте их желания совпадали, почему бы просто не поступить так, как он поступал всегда? Сделать именно то, что он хотел. Оставить так и не задаваться вопросами "зачем" или "почему". Поскольку это и не нужно было. Достаточно было и того, что Иль Рэ принял эти факты, наконец, разобравшись со своими чувствами. Разве что оставался последний вопрос, состоявший в том, что выразить их было всегда затруднительно, ведь Акира в последнее время совершенно перестал понимать намёки. Парню нужно было растолковывать всё словами, а красноглазый предпочитал действие пустой болтовне. Вот и получалось теперь, что возникали такие глупые разногласия, на почве которых у пепельноволосого просто срывало крышу.

***

Когда далеко не первые лучи солнечного света настойчиво и уверенно пробились к лицу пепельноволосого, тот, открыв глаза, не сразу поверил в то, что действительно проснулся. А всё лишь по той причине, что прямо перед глазами находилось мраморное лицо мужчины, чьё размеренное дыхание мягко согревало кожу, вызывая вполне ощутимую дрожь по телу, поднимающую волосы на загривке. Наваждение не проходило довольно долго. Достаточно для того, чтобы Акира понял, что он проснулся на самом деле, а лежащий рядом Иль Рэ - настоящий. Уставившись на спящего брюнета, мальчишка просто лежал. Лежал, думая о том, насколько "нормально" может выглядеть Шики. Ведь сейчас он выглядел очень обычно. Будто на его руках не было крови десятков, если не сотен людей. Словно не он был жестоким и эгоистичным созданием, которое всегда достигает поставленной задачи, каким бы путём не пришлось к ней идти. Не он заставлял тело мальчишки сгорать в огне собственной страсти когда-то, заставляя забыть не только о Тошиме, но даже о том, кто он есть. Лицо загорелось от воспоминаний и мальчишка плохо понимал, почему эти мысли возникли именно сейчас. Хотя.. на самом деле было глупо отрицать, что Шики был чертовски привлекательным, пусть и был мужчиной. Он не сразу осознал, что что-то было не так. Не сразу понял, когда эти глаза цвета свежей крови начали смотреть на него с пульсирующим чёрным зрачком, то сужающимся, то расширяющимся. Когда осознал, попытка извлечь какой-либо звук провалилась с треском. Как рыба он лишь открыл рот, не найдя подходящего звука и тут же его закрыв, с нарастающей непонятной паникой внутри, пялясь во всё ещё сонное лицо. Ощущение, словно он был пойман на месте преступление за чем-то невероятно.. постыдным. Хотя это было глупо. Если вспомнить, насколько постыдные вещи заставлял его делать Шики когда-то. Вторая попытка оказалась немного удачнее. - Какого.. ты здесь..? - выдавил Падший сипло, словно на пути у его голоса оказалась плотно закрытая железная дверь. Если говорить откровенно, подобные моменты парень ненавидел больше всего. Когда не знаешь, что произойдёт дальше, но представляешь, что ничего для тебя хорошего. Хотя, кажется, сегодня и сейчас красноглазый ублюдок решил обойтись без сюрпризов. Правда, лучше бы он обошёлся без этого взгляда. Спокойного, совершенно ничего не отображающего взгляда, по которому нельзя было понять, что думает Иль Рэ, но от которого появлялось такое странное ощущение, что эти глаза... раздевают его, оставляя полностью обнажённым и незащищённым от человека, находившегося слишком близко. Прикрыв глаза, Акира позволил воздуху медленно выйти из лёгких, ощущая, как при этом болезненно сузились рёбра, отзываясь острым уколом в ране. - Серьёзно, зачем ты опять пришёл? Если ты не понял, то я не хочу тебя сейчас видеть, Шики, - настолько, насколько это было возможно в данной ситуации, спокойно произнёс пепельноволосый, поднимая синий взгляд на брюнета, не особо рассчитывая на понимание. Но попытаться стоило, так что парень рискнул. Правда, вышло совершенно не так, как он хотел. Но и не так, как можно было ожидать от Шики. Так что было трудно с точностью сказать, был ли Акира в выигрыше или ему не стоило даже пытаться отвоевать личное пространство. Во-первых, красноглазый усмехнулся. Вполне ожидаемая реакция, если не учитывать, что усмешка была совершенно не характерной для Иль Рэ. Поскольку, хотя в ней и проскальзывало откровенное веселье, оно не вызвало желания исчезнуть как можно дальше. Во-вторых, он поднялся с кровати, надев сапоги и сделав пару шагов, чтобы взять с тумбочки бутылку воды. Открутив крышку, он приложился к горлышку, делая пару глотков, после чего повернулся к мальчишке, приподнимая насмешливо бровь, после чего очередной смешок вырвался из груди, когда глаза весело сузились на озадаченной физиономии пепельноволосого, который думал не столько о том, какого хрена изображает сейчас брюнет, сколько о том, как сильно он сам хотел пить. И Шики это прекрасно осознавал, поскольку закрытое крышкой горлышко бутылки наклонилось в сторону парня, служа в качестве указателя. - Напоминает то время, когда я притащил тебя к себе в ту ночь, чтобы ты не отправился вслед за той шавкой, которую ты называл "другом", - даже в голосе была слышна эта ненормальная весёлость, которая всё больше и больше вводила пепельноволосого в заблуждение. - Я тогда даже не думал, что ты продержишься так долго даже будучи сломлен. И пока ты продолжал мне сопротивляться, это было так.. В серо-синем взгляде было смятение, негодование, возмущение.. Поскольку Падший совершенно не понимал, к чему весь этот разговор. С чего бы красноглазому заявиться с подобными заявлениями. Неужели крики Акиры были услышаны и таким образом брюнет решил исправить своё положение? Или же он снова был пьян? - .. забавно. Зная, что у тебя не осталось никого, кто бы ждал тебя, понимая, что ты не сможешь сбежать от меня в твоём состоянии, видя всю безнадёжность собственного положения - ты продолжал так упорно мне сопротивляться, - с наслаждением в голосе протянул мужчина, опуская алый взгляд на всё так же озадаченного паренька. Этот косой взгляд, честно говоря, пугал. Пугал тем, насколько беззлобным он казался, насколько непривычным он был. - Шики, ты.. - Ты потерял много крови, - медленно протянул мужчина, задумчиво крутя бутылку в пальцах. - У тебя обезвоживание. Ты ведь наверняка хочешь пить? Прерванная фраза так и повисла в воздухе, когда синий взгляд с раздражением уставился на Иль Рэ, который совсем не вовремя решил сыграть в одну из своих игр. Как глупо, всё-таки, было ожидать от него чего-то другого. Стиснув зубы, пришлось принимать эти правила. - Да, я хочу пить, Шики, - сквозь зубы ровно произнёс парень. Память услужливо предоставляла картины. Такие давние, такие живые, такие.. яркие. Тогда он тоже спросил мальчишку, желает ли он воды. Помнится, тогда в этой игре Акира был собакой. И собака должна была пить из рук хозяина, если хотела выжить. К сожалению, Акира всегда хотел жить. Иначе всё сложилось бы совершенно иначе. Тихий смешок напомнил, что сейчас ситуация была ничуть не лучше прежнего. Акира так же хотел жить. Но теперь у него совершенно не было необходимости унижаться так же, как в прошлом. И хотя после тех дней в Тошиме его уже ничто не могло смутить, как он считал, дальнейших действий красноглазого он ожидал с опаской. Иль Рэ подошёл обратно к кровати на те несколько шагов, которые сделал ранее, чтобы взять эту чертову бутылку. И в памяти вновь всплыла картина, когда брюнет открыл крышку, вытянул руку и попросту вылил живительную жидкость на пол на глазах у мальчишки, чьё горло тогда уже горело от сухости. - Ну так пей, - с усмешкой произнёс Шики, заставляя ушедший в себя взгляд сфокусироваться на протянутой воде. Пепельноволосый моргнул пару раз с глупым видом пялясь на пластиковую упаковку, что горлышком ожидающе торчала в его сторону. Глаза недоверчиво поднялись выше, впиваясь в горящие весельем красные огоньки, опускаясь обратно. "Вот так просто?" - не мог он понять подвоха. Возможно ли, что игра заключалась лишь в том, чтобы породить эти сомнения внутри парня? Думать долго было глупо. Поэтому, не дожидаясь, когда брюнет передумает, парень с трудом приподнялся, принимая более менее сидячее положение, пытаясь не отвлекаться на горящее лёгкое где-то в груди. Боль причиняла каждая попытка движения, так что лицо то и дело искривлялось, не в силах игнорировать ощущения. И когда он, стиснув зубы, собирался протянуть руку, чтобы взять бутылку, мужчина остановил его. - О, позволь, я помогу, - как-то уж слишком оживлённо предложил Шики, наклоняясь вперёд, чтобы приложить бутылку к губам Акиры, который, кажется, только что пытался возразить. Не успел, поскольку вода уже полилась в горло, смачивая сухую пустыню на языке и дальше, так приятно охлаждая, оживляя почти погибшие рецепторы.. и мальчишка с жадностью позволил себе наслаждаться щедрыми глотками, пока у него была такая возможность. И когда горлышко начало ускользать, из груди послышался возмущенный выдох. - Нет, нет, это уже моё, - послышалась задорная насмешка. И не успел парень до конца осознать, в чём дело, красноглазый мудак потянулся за "своим", опираясь коленом на край постели и слишком быстро оказываясь напротив. Акира почти сразу потерял последнюю свою возможность трезво мыслить, когда почувствовал, как сквозь ещё прикрытые губы проникает скользкий, будто змея, язык, настойчиво и грубо заполняя собой не только все мысли в голове. Нависая, будто упавший потолок, брюнет агрессивно впился в эти влажные от воды губы хозяйским поцелуем, то нежно проводя по нёбу, то болезненно прикусывая чувствительную кожу. Если бы парень стоял, у него наверняка бы подогнулись колени, так что отчасти он был рад своей привязке к постели в данной ситуации. И поцелуй не был концом этой игры. Напротив, складывалось впечатление, что это только начало. По крайней мере, пепельноволосый отчётливо чувствовал, как становится настойчивее чужой рот, желающий сожрать его как минимум. Проглотить, словно змея, а затем в течение нескольки недель переваривать, неподвижно смакуя добычу. И добыча уже успела потерять бдительность, забыться в этом разгорающемся пламени и даже ответить, слыша как отдаёт в ушах собственный подпрыгнувший пульс. Вот только отрезвляющая острая боль вырвала его из гипноза искусителя, заставляя громко зашипеть, морщась, когда мужчина слишком сильно налёг на больного. Шипение будто разбудило Иль Рэ. Мужчина отстранился, как-то отвлечённо уставившись в серо-синие глаза, не сразу, кажется, справляясь с собственным желанием, которое так явно сейчас светилось в кровавых блюдцах. Привычное: "Тц", - после которого давление заметно ослабло. - Не думай, что сбежишь в следующий раз, - угрожающе предупредил брюнет с раздражением глядя в оторопевшее лицо, поднимаясь с кровати. И в этот момент, когда такие близкие глаза начали отдаляться, Акира внезапно ощутил необычный порыв, случавшийся с ним опять же в прошлом, вновь вызывающий яркое воспоминание о том, как много лет назад он остановил это движение, цепляясь за плечо мужчины. Тогда красноглазый выглядел даже более удивлённым, чем сам пепельноволосый. А теперь... он просто не смог остановить этого отдаления, поскольку начатое движение руки было грубо прервано острой болью. И пока Акира оправлялся от ощущения, дверь уже успела громко захлопнуться, оповещая о том, что черноволосое недоразумение, наконец, покинуло помещение, кажется, задержанное кем-то у самого входа. И в самом деле, стоило Шики уйти, появился Мотоми, кажется, сбитый с толку. Он даже не задал мальчишке ни единого вопроса, который бы не касался самочувствия Падшего. Обработал рану, сменил повязку, дал несколько таблеток, чтобы не дать инфекции шанса появиться и развиться в организме, дождался, пока пепельноволосый съест тарелку с супом. А пока тупая боль при перевязке медленно приводила в себя, мальчишка всё ещё пытался понять, что думал провернуть Иль Рэ, что, честно говоря, слишком утомляло. До боли не только в груди, но ещё и в голове. К счастью, думать долго ему не пришлось - старик в очередной раз вколол снотворное, которое сейчас действительно было лучшим решением. В конце концов, он не уснул бы сам, а именно сон нужен был ему для выздоровления. Да и думать о чём-то в таком состоянии у него плохо получалось - мысли почему-то пытались выставить красноглазого в лучшем свете, чем, как был уверен Падший, он был на самом деле. Так он и отключился, не понимая, почему вдруг красноглазый стал настолько.. другим. Наверное, оно было и к лучшему.