Тяжесть в твоих руках

Три года спустя.       Долгое время я считала, что счастье состоит в покое и равновесии. Возможно, если рассматривать этот тезис с разных сторон, то он, без сомнений, окажется верным. Но было бы преступлением скрывать, что моё мировоззрение кардинально изменилось за это время. Хотя бы потому, что покой нам с Джаредом теперь только снится…       До шести, а в нашем случае до восьми месяцев жизни ребёнка, пока он не научится, как минимум, переворачиваться со спинки на живот, ещё есть что-то отдалённо напоминающее спокойствие: малыш лежит, смотрит на окружающий мир своим несмышлёным взглядом, а у тебя есть хотя бы немного времени на себя — грубо говоря, где положила, там и нашла. После полугода надо было смотреть в оба, так как Скай могла с лёгкостью скатиться с нашей кровати, ибо вертелась как юла, когда ещё немного подросла. А когда начала ползать и вставать на ноги, я открыла для себя столько мест, в которые она потенциально могла залезть... Мусорный бак, стиральная машинка, большие плетёные ящики, в которых я хранила книги и диски с сериалами… Не успеваешь убрать одно, Скайлер тут же находит что-то другое.       Позже я уже бегала за ней по всей квартире, детским площадкам, паркам. Начинаю понимать, что не успеваю за ней… Когда у Джареда находилось свободное время, то я безумно радовалась тому, что могу лишние пару часов просто полежать, почитать роман или принять ванну с пеной. Мне передышка, а Джареду бесценное время общения с ребёнком. Кстати, первым словом Скай было именно «папа», когда она случайно увидела его по телевизору.       Сейчас ей чуть больше трёх лет, она полностью здорова, болтает без умолку, резво бегает и является полной копией своего отца.       Хотела бы я отмотать время назад и продолжать жить в качестве секс-куклы? Нет, ни в коем случае. Сейчас уже немного забавно и грустно признавать, с чего началась эта история. Но важней всего то, что благодаря этому у меня появился смысл жизни — моя семья.       Мы с Лето поженились. Это произошло где-то спустя полгода после того предложения. У нас не было никаких церемоний, гостей, цветов и подарков, даже несмотря на то, что Джаред предлагал это всё устроить. Но зачем? Вместо совершенно бесполезного праздника, который больше, собственно, для гостей, чем для нас, мы отправились в Лос-Анджелес.       Я до последнего не знала, возымела ли моя попытка поговорить с Шенноном какой-то эффект. Джаред ничего не говорил, а я не спрашивала, чтобы не навязываться. Однако по приезду братья общались как раньше, я не замечала никакой прохлады, озлобленных фраз и тому подобного. Констанс тоже не знала, благодаря чему это случилось, но, естественно, заметила потепление.       Что осталось неизменным — это отношение ко мне. Лето-старший по-прежнему сторонился меня и старался лишний раз со мной не говорить. Скайлер он избегать просто не мог, ибо если она здесь, то она везде, поэтому Шеннон стал относиться к ней как к чему-то неизбежному и, как ни странно, проникся своеобразной симпатией (подозреваю, что это из-за малого сходства со мной). Мне, конечно, было всё равно, это его выбор и бессмысленно что-то предпринимать, однако мне казалось, что вместо презрения я теперь видела что-то вроде смущения в его взгляде. Пока загадка, испытывает ли он чувство вины или что-то иное, но когда-нибудь мне удастся это разгадать...       После такого «медового месяца» я думала, что Джаред предложит мне перебраться туда, но нет, мы остались в Нью-Йорке. Лето признался, что вместе со мной он заново полюбил этот город. Только квартиру сменили, чтобы оставить плохие воспоминания позади.       Эльза, которая так помогала советами, составляла мне компанию и оказывала поддержку, тоже уехала. После предательства Хастингса она была немного не в себе и поспешила покинуть город. Мы стараемся поддерживать связь, но теперь это нелегко, потому что она переехала в Австралию. Там ей лучше, её графические новеллы имеют успех, и это самое главное.       А Хастингс так и продолжает работать. Репутация у него, конечно, не самая лучшая, за последние годы я слышала о двадцати исках, которые он либо выигрывал, либо отделывался штрафом. Джаред сказал, что сейчас его не рискуют брать на работу, потому что более-менее приличные редакции дорожат своими деньгами и репутацией. Нас он не трогает, и слава Богу.       Хотя мы сильно и не прячемся. Я иногда хожу с Лето на публичные мероприятия, он позволяет себе выкладывать наши фото в социальные сети, мы спокойно гуляем по городу. Да, фотографы нас преследуют, но уже опытным путём стало понятно, что проще не реагировать, чем скрываться. Парадоксально, но второе привлекает больше внимания.       Ведь тайное всегда становится явным.

***

      Ранняя весна в Лос-Анджелесе — сезон премий и наград, по крайней мере, так казалось мне. В это время почти каждый день к нам приезжали курьеры — дарили приглашения, а телефон Лето буквально разрывался от бесконечных звонков.       В марте мы приезжали сюда из Нью-Йорка на месяц или два, чтобы Джареду было удобнее. На какие-то мероприятия я даже ходила с ним, в таком случае Скай оставалась под присмотром бабушки.       Поначалу я чувствовала себя некомфортно, да и, чего греха таить, сейчас тоже… Но пересиливает всё это ощущение нового и чего-то неизведанного. Я встречаю новых людей, больше слушаю и никому не доставляю неприятностей. К счастью, мне ещё не доводилось встречаться с людьми из моего прошлого, что, конечно же, к лучшему.       Сегодня вечером должен состояться Оскар. Джаред идёт уже не в качестве гостя, его номинировали на главную мужскую роль. Он не волнуется и не надеется, но я всё-таки замечала, как он поглядывает на коллекцию наград в его старом доме на голливудских холмах. Естественно, хочет выиграть, но никому и никогда этого не покажет. — Наверное, это волнительно — номинироваться во второй раз, — отметила я, завязывая галстук-бабочку у него на шее. Я перевязываю этот чёртов узел трижды, потому что не всегда получается ровно и правильно, я так и не научилась этому как следует. — Не менее волнительно, чем ожидать второго ребёнка, — усмехается он.       Я думаю, даже более чем… Признаюсь честно, это очередная неожиданность. Мне казалось, что после той тяжести я уже не смогу надеяться на то, что забеременею вновь, однако у нас получилось. Целенаправленно мы к этому не шли, секс у нас случался время от времени, за защитой уже сильно никто не следил… Всё началось так же, как было в первый раз, и, пока у меня не начался настоящий токсикоз и задержка, я не верила, что снова в положении. Я снова была до смерти перепугана, но на этот раз уже боялась не за себя, а за малыша — что не смогу выносить его, доходить полный срок.       Сейчас у меня седьмой месяц; ничто не предвещает беды. Я бы не сказала, что мне сложно... Только порой приходится просить Скай немножко притормозить, ибо мама уже не может так быстро бегать, как раньше. Живот в этот раз уже довольно крупный, и привычные движения даются с большим усилием. Правда, не меньших усилий стоило объяснить трёхлетнему ребёнку, что со мной происходит и откуда берутся дети. — Готово! — наконец узел мне поддаётся, и я отхожу на пару шагов назад, чтобы оценить свою работу. — Спасибо, — Джаред торопливо смотрится в зеркало и вновь переводит взгляд на меня. — Тебе невероятно идёт это платье. — А по-моему, я выгляжу как колобок, — засмеялась я, обхватывая руками округлый живот. — Хорошо хоть туфли удобные.       Да, я прекрасно знаю, что мне их носить нежелательно, но несколько часов, из которых большую часть я проведу сидя, не навредят. В любом случае, у меня есть крепкое плечо мужа, который всегда меня поддержит. — Ты выглядишь лучше всех, Фейт, — он подходит ближе и заключает меня в крепкие объятия. — Я люблю тебя. — И я тебя, — чувствуя, как изнутри толкается ребёнок, я прикладываю его руки к животу. — Я всё-таки уверен, что это будет мальчик, — улыбается Джаред. Пол нам так и не сказали, на УЗИ не удаётся рассмотреть, поэтому мы пока гадаем, кто родится. — В прошлый раз ты был так же уверен…       Не успеваю договорить, как в дверь спальни влетает Скай, цепляясь за мою ногу. — Ма-ам, опять вы уезжаете, — она смотрит на меня своими большими глазами и молчаливо пытается уговорить нас взять её с собой. — Вы с бабушкой Констанс не будете скучать. Время пролетит быстро, солнце моё, — говорит Джаред, поднимая Скайлер на руки. — Почему вы берете его, — она указывает пальцем на живот, — А я здесь остаюсь? — Эм… — в такие моменты не знаешь, как объяснить, но в то же время отвертеться от ответа нельзя. Сейчас она в том возрасте, когда дети задают миллионы вопросов, на которые надо непременно ответить. — Ребёночек должен всегда находиться в моём животе пока не подрастёт, иначе он не сможет выжить. — Так пусть тогда мама останется! — Скай, тебе придётся сейчас посидеть дома и вести себя хорошо, — сказал Лето, — Зато завтра мы проведём целый день вместе, идёт? — Ладно, — она кивает и немного удручённо вздыхает. Я тихо смеюсь, целуя её в щеку, и Скайлер спрыгивает с рук отца и вновь убегает, громко хлопнув дверью. От Джареда ей досталось гораздо больше, чем от меня — она прирождённая актриса. Воображает и рисуется постоянно… А иногда из её уст проскальзывают такие фразы, что любой философ бы позавидовал.       Джаред поправляет костюм и сверяется с часами. Ровно семь тридцать вечера. Машина ждёт у входа, и мы, попрощавшись с Констанс и Скай, уезжаем вперёд навстречу ярко-красному закатному солнцу.       На жизненном пути мы пережили многое, и немало ещё предстоит, но всё же есть одна вещь, которая останется неизменной.       Я ни о чем не пожалею.