You Give Me Love

      Четыре минуты и три секунды спустя Крюк появился на пороге кухни. И да, она считала.       — Вау, ты продержался почти целых пять минут, — сказала она, продолжая нарезать овощи, не поднимая взгляд. — Я впечатлена.       — Ты уделяешь мне так много времени в своем доме, — начал он, осторожно опускаясь на высокий стул. — У меня мало времени, и я не намерен тратить его впустую, позволяя тебе избегать меня.       Эмма начала рубить овощи более энергично, чем это было необходимо.       Я не избегаю его, — думала она, бросая на него испепеляющий взгляд.       Киллиан даже не позволил своей улыбке дрогнуть под её взглядом.       — Да, Свон, ты пытаешься избегать, — сказал он, будто читая её мысли.       — Это больше известно, как игнорирование, — сообщила она ему, делая большой глоток вина из бокала. — Я пока не достаточно пьяна, чтобы иметь с тобой дело.       — Что бы ни помогало тебе засыпать по ночам, лапочка.       «Что бы ни помогало тебе засыпать по ночам» — бе-бе-бе, — по-детски передразнивал разум Эммы.       Она снова собиралась съязвить ему, когда внезапно поняла, что делала слишком много для одного человека. Она нахмурилась, ведь никогда раньше так не поступала. Крюк, казалось, пришел к такому же выводу, что и она, поднимая бровь в немом вопросе.       — Мне нравятся остатки, — солгала она.       Его бровь поднялась ещё выше, как бы говоря «Неужели?». Черт бы побрал его проклятые брови.       — Если только… ты не голоден? — спросила она, как бы невзначай.       Другая его бровь присоединилась к первой, удивленно выгибаясь, прежде чем его улыбка стала скромной.       — Ты предлагаешь мне приготовить вместе с тобой ужин, Эмма? — тон его голоса настолько не совпадал со словами, которые он произносил… Как ему только это удается?       Этот мужчина был чертовым воплощением недосказанности, своим, что б его, флиртом намекая на то, что звезды сложатся удачно. Из-за этого ей хотелось выбить из него всё дерьмо, потому что, серьезно, это не справедливо!       — Нет, — быстро ответила она и уткнулась взглядом в разделочную доску.       Киллиан очень удивился, заметив, как порозовела её кожа на шее, убеждаясь в обратном. Теперь он всё понял.       — Ты всегда так забавно краснеешь, — заметил он, наклоняясь через стойку, — из-за таких невинных вопросов?       О, он сейчас сильно преувеличил, и слова вообще не имели значения, когда его голос каждое из них делал шелком.       — Окей, прекращай это, Казанова, — сказала она, пытаясь выглядеть настолько скучающей, насколько это вообще возможно.       Она отошла от него и высыпала нарезанные кубиками овощи с разделочной доски в глубокую разогретую сковороду*. Она бы посмотрела на него, если бы всё ещё не была такой чертовски красной.       Вино! Это всё должно быть из-за вина!       Сконцентрируйся на том, что делаешь, черт побери!       — Я не поддаюсь лести, — сказала она ему через плечо.       Как и невозможно чувственному голосу, манящим взглядам, или даже чертовым игривым бровям, если на то пошло!       — Ты слишком зажата, лапочка, тебе необходимо расслабиться.       — Для этого и нужно вино, — весело произнесла она, поворачиваясь и прислоняясь к столешнице, чтобы находиться напротив Киллиана, и отсалютовала ему своим бокалом, сделав ещё один большой глоток.       — Поверь моему опыту, ром гораздо эффективнее справится с этой задачей.       — Я сказала «расслабиться», Крюк, а не «впасть в кому», — ухмыльнулась Эмма, бросив щепотку соли из миски в сковороду.       — Эх, тогда это несерьезно, — подстрекал он почти игриво.       — Ха! — фыркнула Эмма, схватив веточку кинзы. — Смешно слышать это от тебя, — сказала она, измельчая руками листья и закидывая их туда же.       Он поднял брови.       — От меня? — повторил он.       — Ага, пирата, который смешал его с сиропом от кашля, — она показала ему большой палец. — Тот еще театр одного актера! Ты такой же хардкорный, как некоторые шестиклассники, которых я знаю.       — Ничего подобного, — обижено произнес он.       — Ты ткнул пальцем мне в нос!       — Тогда, насколько я могу судить, твой «сироп от кашля» просто сделал меня восхитительным, — он на мгновение задумался. — Должен признать, меня в этом не обвиняли уже… никогда.       — Что бы ни помогало тебе засыпать по ночам, — ухмыльнулась она, подходя к холодильнику и открывая его.       — Так каким же кулинарным шедевром ты предлагаешь со мной поделиться? — спросил он, заинтригованный её работой.       — Стир-фрай, и я не предлагаю, — резко ответила Эмма, вытаскивая заранее приготовленный пакет с замороженными кусочками курицы и захлопнув дверцу холодильника.       Она снова подошла к плите, высыпая содержимое на сковороду. Крюк соскользнул со стула и похромал к ней на кухню. Он что, физически не в состоянии просто остаться на своем долбанном месте?       — Стир-фрай, — повторил он, разглядывая специи, которые она приготовила, выставив их в линию на столешнице.       Она проигнорировала его, когда он большим и указательным пальцами открутил крышку шейкера** с греческой приправой.       — Никогда раньше о нем не слышал, — признался он, опуская палец в баночку и пробуя приправу на вкус.       Он скривился, будто вкус был для него неприятен.       — Серьезно? — спросила она, глядя на шейкер в его руке.       — Воды? — попросил он, всё еще морщась.       Эмма вздохнула и полезла в шкаф над ней, доставая стакан и наполняя его водой, пока Крюк продолжал говорить.       — Этот ваш мир — один из самых экзотических, которые я когда-либо видел, — сказал он Эмме, когда она поставила стакан на стойку перед ним.       Он взял его и быстро отпил, а затем поставил на место, принимаясь откручивать крышку другого шейкера.       — Без магии люди здесь вынуждены быть изобретательными и преуспевать только благодаря смекалке.       Он сунул палец в новую специю, наиболее приятную, судя по его виду, и перешел к следующей.       — Там, откуда я родом, потребовались бы годы и внушительное количество монет, чтобы собрать это множество специй, а не с помощью обычных средств и без магии.       — Захватывающе, — сказала она, как если бы это действительно было так. — Не возражаешь? — спросила она, явно раздраженная, закручивая обратно одну из крышек, что он открыл.       Он снова нахмурился, попробовав последнюю специю, и вручил её ей, будто ожидая, что она её выбросит.       — Нисколько, — сказал он, делая очередной глоток воды.       Окей, Эмма не собиралась мириться с этим пиратишкой сегодня, не в её кухне, — думала она, допивая своё вино.       — Может ты хочешь уйти с моего личного кухонного пространства, пока я не устроила на твоей заднице Адскую Кухню, Крюк.       Она не ждала, что он последует рекомендации, но действительно думала, наливая себя ещё вина, что намёк был предельно ясен. Крюк, конечно же, абсолютно не двинулся с места, но он, по крайней мере, продегустировал, кажется, все её специи.       — Странная угроза, — отметил он скорее сам для себя.       Эмма закатила глаза, возвращая свое внимание к сковороде, перемешивая шипящее жаркое, заполняющее кухню аппетитным ароматом. Откуда ни возьмись через её плечо потянулась рука Крюка, щедро высыпая в сковороду специю, которую он, очевидно, счел наиболее приятной. Эмма ударила по его руке лопаткой, и он с воплем её убрал.       — Какого черта? — рявкнула она, одаривая его недоверчивым взглядом, и наклонила голову, пытаясь увидеть, что же он только что бросил в её пищу.       — Это были хлопья жгучего перца?! — потребовала она, в ужасе смотря на огромное количество перца, кипящего сейчас вместе с остальной едой. Через секунду она почувствовала его дыхание позади себя.       — Слишком остро для тебя, Свон?       Ах, вон оно что!       — Для меня? — невинно спросила она, тут же заставив Крюка насторожиться.       Она потянулась к раковине и схватила форсунку, прежде чем одарить его злой улыбкой, глядя через плечо, от чего он отступил назад.       — Я не та, кому нужно остыть, — сказала она, повернув кран на самую холодную воду и направляя его на Киллиана.       — Свон… — это всё, что он успел сказать, захлебываясь под напором ледяной воды.       Он с минуту стоял с ошеломленным выражением на лице, пока вода впитывалась в его рубашку и капала с волос на пол.       — А ты был прав, мокрый вид тебе и правда идет, — сладко сказала она, улыбаясь от уха до уха.       Крюк на это ничего не ответил, хватая стакан воды, что она ему дала. Прежде чем она успела опомниться, он шагнул к ней, поднял стакан и вылил содержимое ей на голову.       — Хм, на тебе всё же смотрится лучше, — ответил он, пока она ахала и хлопала ртом, теперь такая же мокрая, как и он.       Они стояли так несколько секунд, просто глядя друг на друга: Эмма — шокировано, а Крюк с пиратским озорством во взгляде. Эмма попыталась снова его обрызгать, но он схватил ее за руку и попытался вырвать форсунку, чтобы она не смогла этого сделать.       — Брось эту затею, лапочка!       — Хрен тебе, джентльмен!       — Сказала хозяйка гостю, — засмеялся тот, продолжая бороться с ней единственной рукой.       — Сказал худший гость в мире! — парировала Эмма, пытаясь повернуть кран из удивительно сильной хватки Крюка в его сторону.       — Ты такая милая, когда злишься, дорогая, — искренне сказал он, и одновременно с этим забавляясь.       — А я думаю, что ты восхитительно безответственный, — пригрозила ему Эмма, хотя вопреки всякой логике одновременно с этим пыталась побороть улыбку.       В конце концов, их схватка закончилась тем, что форсунка оторвалась, забрызгав их обоих бурным потоком воды. Чертыхаясь, Эмма быстро подошла к раковине и выключила её. Они просто смотрели друг на друга, оба полностью промокшие.       У Киллиана было такое испуганное выражение лица, и вся эта ситуация была такой нелепой, с обоих на пол кухни капала вода, стир-фрай все ещё шипел на сковороде, и Эмма ничего не смогла с собой поделать и захихикала. Она прикрыла рот ладошкой, пытаясь сдержаться.       — Нет, черт возьми, — сказала она через мгновение, указывая на него пальцем, — Я злюсь на тебя, ты — заноза в заднице, — продолжила Эмма, отчаянно пытаясь удержать смех, грозящийся вот-вот вырваться.       — Я чертовски злюсь, — снова заявила она.       В её глазах плясали смешинки, даже когда она старалась выглядеть угрожающе. Он постоянно мешает и пытается её раздражать, и поэтому она была в ярости!       Киллиан начал ухмыляться, наблюдая за её попытками одарить его сердитым взглядом, и это заставило её губы подергиваться.       — Еще бы, — сказал он, вытирая воду с лица, и пригладил свои волосы. — Есть ли ещё угол, в котором ты хочешь постоять со мной ещё минут пять? — спросил он невинно.       После этого Эмма сдалась, маска серьезности спала, и она залилась смехом.       — Ты придурок, — сказала она, пытаясь привести своё дыхание в норму.       Она вздохнула, вытирая глаза, и кинула ему полотенце.       — Помоги мне здесь убраться.