You Give Me Love

      — Клянусь Богом, — сказала Эмма, когда Киллиан взял ее за руку и повел в сторону гостиной. — Если ты ведешь меня в мою же комнату, я вырублю тебя бейсбольной битой Генри, — предупредила она.       — Я даже не буду спрашивать, что за дьявольская штука эта бейсбольная бита, — ответил Крюк с долей развлечения, — и просто поверю, что этот опыт был бы не самым приятным.       Крюк остановился перед своим любимым креслом и легонько толкнул ее за плечи, чтобы она села. Затем проковылял к дивану напротив и сел сам. Она одарила его насмешливым взглядом и, по правде говоря, не понимала, зачем он установил такое большое расстояние между ними. Только если в рамках его маленькой «игры»?       — Окей, мне уже любопытно, — сказала она, наклонившись вперед и положив локти на колени.       — Удивлена, я полагаю? — спросил он, демонстрируя ей ложное выражение шока.       — Ну, в какой-то степени я ожидала, что ты предложишь сыграть в пьяный твистер или что-то в этом роде.       Он нахмурился, глядя на неё с любопытством.       — Твистер?       — Тебе бы понравилось, игра включает в себя алкоголь и запутывание телами с другими участниками.       Она видела, как он сглотнул, будто желая оттянуть воображаемый воротник, который стал вдруг слишком тугим. Эмма рассмеялась, почти фыркнула на самом деле. Боже, она сейчас так пьяна.       — Не красней, Крюк, это разрушит твою репутацию.       — Я считаю, что получу твое объяснение, что это за особое развлечение, в другой раз, — сказал он с веселой улыбкой.       Почему им обоим надо будет снова напиваться? Ох, черт, это не важно, решила Эмма, собираясь отвлечься от волнений — решение, которое, она подозревала, было слегка подпитано вином.       — Итак, мы сидим очень далеко друг от друга — что дальше? — спросила она, все еще немного хихикая.       — Я буду угадывать какие-нибудь вещи о тебе, и если я буду прав, то ты должна приблизиться ко мне.       Озорной блеск в его глазах, когда он бросил на неё взгляд, был таким игривым и мальчишеским. Эмма насмешливо подняла одну бровь, подражая ему.       — А если неправ? — спросила она.       Он сделал снисходительный ленивый жест по направлению к двери. Видимо, вино также негативно сказывается и на нём.       — Тогда ты шагаешь ближе к двери, и если дойдешь до неё — я выпровожу сам себя и уйду гораздо быстрее, — он поднял указательный палец вверх. — Однако, если ты дойдешь до меня, я выигрываю добровольно дарованный поцелуй.       Он раскрыл ладонь, указав на неё — немой вопрос относительно того, согласна она или нет на эти условия. Эмма, казалось, глазами измерила расстояние между ними, прежде чем пренебрежительно покачать головой, усмехнувшись.       — Ты не согласна?       — О, я согласна, — сказала она, — просто я не думаю, что ты сможешь сделать это до того, как у тебя закончится время, — она вздохнула, изо все сил стараясь не ухмыляться, но терпя неудачу.       Крюку очень понравилось эта расслабленная, нечестиво игривая женщина перед ним, и он не припоминал, чтобы она когда-либо чувствовала себя так… уютно в его присутствии. Эмма также постоянно удивлялась и ему, он словно хотел показать ей, что преследовал её не только потому, что думал, что она красива, а ещё потому, что ему нравилось кем она была.       — Тогда я благодарю богов, что ты не установила никаких правил. Возможно, я смогу, как говорится, «обмануть время».       Эмма театрально подняла руку, чтобы посмотреть на свое запястье.       — Ну, согласно моим часам…       — На тебе нет часов, Свон.       — …у тебя есть только десять минут, — громко сказала она, игнорируя его проницательное наблюдение. — И тебе лучше поторопиться.       Крюк подался вперед, положив одну руку на колено, чтобы он мог опереться подбородком на костяшки пальцев, и взгляд его холодно-голубых глаз прошелся по ней, впитывая все, будто он читал какой-то мелкий шрифт, скрытый в изысканной живописи.       Эмма была удивлена тем, как сильно он был сконцентрирован, просто глядя на нее, и она чувствовала себя немного… уязвимой под этим взглядом.       — Ты, — сказал он наконец-то серьезным голосом, чтобы просто заставить её немного поволноваться, — блондинка.       Эмма уставилась на него, а затем залилась смехом, поднимаясь на ноги.       — Это было так дёшево, что я могла бы купить это в корзине с распродажами в супермаркете.       — Тебе следовало сделать правило, — пожал он плечами, сгибая пальцы и подмигивая ей.       Это просто не в человеческих силах владеть такой сексуальностью, какой владел он. У неё ещё, тем не менее, была трезвая сила воли, чтобы внешне игнорировать его, и она покачала головой.       — Нетушки, — сказала она, — я смирюсь с этим, но шаг от меня ты не получаешь, юнга.       — Ну же, Эмма, сегодня мы зовем друг друга только по именам, — отчитал Киллиан.       Он огляделся вокруг себя, отмечая всё что видел.       — Я подумаю над этим, — ответила она, смотря на него.       — Ты вела кочевой образ жизни, — сказал он через мгновение, — постоянно двигаясь по карте, и никогда не задерживалась надолго в одном месте.       Эмма моргнула, удивляясь глубокой проницательностью его ответа. Он терпеливо ждал, чтобы посмотреть, подойдет ли она ближе к нему или двери. Эмма огляделась, пытаясь заметить вещи, которые привели его к такому выводу.       — Одного поля ягоды, лапочка, — сказал он, когда она снова на него взглянула.       Эмма медленно шагнула вперед, и он широко улыбнулся.       — Ещё ничего не выиграл, Шерлок, — напомнила она ему.       — Ты должна сделать ещё один шаг из-за того, что грубо перепутала мое имя.       Её познание в сфере поп-культуры как обычно растрачивалось на Крюке, но она отказывалась сдаваться, потому что ей было весело, чёрт побери!       — И это мне говорит пират, который постоянно прибегает к ласкательным именам? — спросила она, закатывая глаза.       — Словам нежности, дорогая, они нужны, чтобы очаровывать, — возразил он, выглядя немного обиженным.       Окей, как в таком кошмарном положении он умудряется так кокетливо надувать губы?       — Ну, тогда твое лицо может начинать очаровывать ими мою руку, — пожала она плечами.       — После такого ты должна подойти немного ближе. Когда ты волнуешься, то начинаешь вести себя довольно враждебно.       Эмма стиснула зубы и с трудом подавила желание пригрозить ему физическим насилием, но это бы только подтвердило его слова, но всё-таки сделала к нему ещё один шаг.       — Ты считаешь меня привлекательным, — сказал он с хитрецой.       — Даже если и так, юнга, я бы не раздула твоего самомнения, признавая это.       — А, а, а, — покачал он пальцем, — если ты действительно хочешь выиграть, то давай без уклончивости или лжи, — сказал Крюк, внимательно за ней наблюдая. — И меня зовут Киллиан, повтори за мной, лапочка.       Эмма проигнорировала это и, когда она стрельнула на него взглядом и сделала шаг вперёд (хотя он был таким маленьким, что это едва можно было расценить как движение), он обнаружил, что ухмыляется от уха до уха.       — Эй, сделай хотя бы ещё полшага!       — Никаких правил — это касается и меня. Ты входишь в тройку лучших, кстати, — она пожала плечами, явно пытаясь его поддеть и сгладить свое признание его правоты.       Мысль о том, что есть какие-то два других, заставила его ревновать, но он вынудил себя оттолкнуть это.       — Тройку лучших? — непоколебимо спросил он с кривоватой ухмылкой и высоко поднятой бровью. И к его крайнему неудовольствию, она сделала шаг назад.       — Ай-ай-ай, какой ты не догадливый, — самодовольно сказала Эмма, уклоняясь от вопроса.       — Никаких правил — это ещё не значит, что я не могу задавать вопросов.       — Но и не значит, что можешь, — ответила она самодовольно.       Сначала нахальство, потом игры с огнем, но Эмме удавалось совмещать и то, и другое. Будучи пиратом, он не любил делиться многим, в том числе комнатой. И он поклялся, что, когда выиграет эту маленькую игру, то поцелует её с такой страстью, которая выжжет из неё воспоминания или даже мысль о ком-то другом. Эмма была признательна ему за повод сделать шаг назад, так как пространство между ними сокращалось тревожно быстро, настолько быстро, что она все еще не была уверена, хочет ли она, чтобы он выиграл или нет. Крюк решил, что теперь настало время, чтобы использовать одно наблюдение, которое он отложил в своем сознании.       — Очень хорошо. Тебе нравится быть матерью.       Следующий вдох Эммы был немного прерывистый — настолько личной была природа его проницательности. Неужели он так хорошо её знает? Действительно ли пытался узнать её во время всех этих махинаций между ними? Ничего не предпринимая, Эмма решила прощупать почву этого вопроса.       — Я сделаю два шага вперёд, если скажешь мне почему.       Он слегка поджал губы, задумавшись.       — Потому что он любит тебя, позволил укорениться, нашел тебе дом и семью, он дает тебе повод остаться.       Тишина. Эмма не двигалась в течение долгого времени. Затем без слов, она сделала два щедрых шага к Крюку, своими коленями практически касаясь его. Он вытянул шею, чтобы посмотреть на нее, опираясь спиной об спинку дивана.       — Следующее предположение, — подсказала она, когда ни один из них ничего не сказал и не сдвинулся с места.       — Я не предполагаю, Свон, и я не думаю, что ты можешь оказаться еще ближе, чем сейчас.       Эмма уже признала, что ей нравится эта игра, и не только та, в которую они играли. Она наслаждалась всей динамикой, которая была между ними. Он всегда удивлял её, заставлял смеяться и сводил её со своего чертового ума, но никогда не был скучным.       Она вспомнила ночь, когда он сказал ей, что любовь предполагает веселье, он практически делал слова взаимозаменяемыми, когда был с ней. Это было тем, чего не хватало в ее жизни, и он спросил ее, наслаждалась ли она этим.       И прямо сейчас в его глазах снова читался искренний вопрос — тебе весело? И если ответ будет «нет», она знала, что он, без сомнений, уйдет.       Но ответ не был «нет».       — Хочешь проверить теорию? — спросила она.       Она поклялась, что увидела, как ускорился его пульс, когда она задала вопрос, и его глаза вдруг загорелись чем-то, что граничило с весельем, печалью и умилением.       — Тебе никогда не будет так же весело ни с одним другим мужчиной, кроме меня, — сказал он.       Эмма придвинулась ближе, садясь на его колени. Он обернул руку вокруг её талии, притягивая к себе, оставляя всего несколько сантиметров между ними, чтобы смотреть друг другу в глаза. Он почувствовал запах клубничного красного вина в её дыхании, а она — в его; их губы почти соприкасались, но не достаточно…       И вот тут открывается дверь.       — Мам! — пронзительно крикнул Генри, рассеяно входя в квартиру и пыхтя, словно он бежал по лестнице.       «Чертовски вовремя!», — подумал Крюк, когда Эмма выпучила глаза и тут же попыталась слезть с его коленей.       — Я забыл свою… — Генри замер, когда он увидел, как Эмма скатывается с колен Крюка и падает на пол, а затем отчаянно пытается подняться.       Крюк попытался встать и помочь ей, но лишь присоединился к ней, издав полувскрик-полуворчание, так как оказал слишком сильное давление на свою больную ногу и свалился прямо на Эмму. Генри все еще тупо смотрел на них, когда им наконец удалось встать на ноги.       — Неа, в твоем глазу ничего нет, Крюк! Вообще ничего! — сказала Эмма чрезмерно громким голосом, явно чертовски взволнованная, и поправила свою майку.       — Э… да, хорошо, — сказал Крюк, желание её подразнить было почти непреодолимым. — Я был… обеспокоен.       Он выглядел, словно пытался сдержать ухмылку, потому что последнее слово он произнес так, будто он говорил нечто совсем другое; совершенно неисправим. Быстрый взгляд, которым она его одарила, сказал многое, фактически, он просто означал «я убью тебя, и никто не найдет твоего тела».       — Генри, малыш! — сказала Эмма, звуча, будто тоже бежала по лестнице, как и он, и только сейчас его заметила.       Как только она это произнесла, то поняла, как по-идиотски это прозвучало, так как все и так было прекрасно понятно, что здесь происходило, и ей просто захотелось треснуть себя по лицу.       — Почему ты сидела на Капитане Крюке? — спросил Генри, выглядя одновременно сконфужено и обеспокоено. — Здесь есть практически весь свободный диван и еще одно кресло.       — Генри, что ты здесь делаешь? — спросила Эмма, надеясь, что её лицо не было слишком красным.       — Я забыл зубную щетку… Извини, но мне всё еще непонятно, почему ты сидела на Крюке? — снова спросил он, глядя на Киллиана с подозрением.       — Как я только что сказала, я проверяла, есть ли что-то в его глазу, — повторила Эмма, запинаясь.       Она услышала, как Киллиан усмехнулся себе под нос, и задержала ногу над его больной ступней, угрожая наступить на неё, если он ещё раз осмелится посмеяться. И он тут же успокоился.       — Ага…       Боже, даже её одиннадцатилетний сын думает, что она несет чушь. Генри несколько раз перевел взгляд с Эммы на Киллиана, прежде чем спросить:       — У пиратов проблемы с глазами?       — Постоянно необходимо проверять, — серьезно ответил Крюк.       — Вы должны сходить к окулисту, — порекомендовал Генри.       — Тогда мне бы пришлось перестать видеть твою маму.       — Ну что ж! Пошли, найдем твою зубную щетку! — весело сказала Эмма, быстро указывая Генри следовать за ней. — Давай, не заставляй своего друга ждать!       Казалось, Генри решил, что Эмма права, и пропрыгал мимо Крюка по залу вслед за ней. Крюк наблюдал за тем, как Эмма нашла парню то, ради чего он пришёл, и как она снова все перепроверила, чтобы убедиться, что он больше ничего не забыл; и даже несмотря на то, как их нежелательным образом прервали, ему было приятно наблюдать, как она вела себя рядом с Генри.       И когда она была уверена, что у него было действительно все, что нужно, Эмма проводила его обратно до двери, проносясь мимо Крюка и волоча за собой Генри. Киллиан ухмыльнулся парню и отсалютовал ему двумя пальцами.       Однако Генри не ответил ему дружелюбием, вместо этого указывая на свои глаза и затем на Крюка.       — Надеюсь, что вы заметили это, с вашим-то плохим зрением, — достаточно громко сказал Генри, чтобы Крюк мог услышать.       Крюк изо всех сил сдерживался, чтобы не засмеяться. Казалось, сын унаследовал её оберегающую натуру — мальчик определенно был Прекрасным. Генри обнял Эмму перед уходом, и его быстрые шаги эхом раздавались в коридоре, пока он бежал. Крюк засмеялся, когда Эмма с глухим стуком ударилась головой о закрытую дверь.       — Этот милый малыш чуть было нас не спалил, — шумно вздохнула Эмма.       Крюк приблизился к ней, почти прижимая спиной к стене у двери и смотря ей в глаза.       — Я начинаю думать, что цель души каждого члена вашей семьи состоит в том, чтобы прервать нас.       — Может быть, это знак, мы оба вроде как пьяны и уже поздно, — вздохнула Эмма.       Она понимала, что говорила ерунду, потому что нет, сейчас было не так поздно, и алкоголь, на самом деле, на данный момент практически выветрился из её организма. Её заявление всё еще заставляло Крюка хмуриться.       — Единственные знаки, которые я получаю — это небо, под которым я плыву, или девушка, с которой я сейчас нахожусь.       Эмма повернула голову так, чтобы ее щека была прижата к двери, и одарила его искренней кривововатой улыбкой.       — К сожалению, Капитан, мы на пороге — и твое время истекло, — сказала она отступая и потянула за ручку двери, открывая её.       Она смотрела, как удивление растекалось по его лицу, и он взглянул на нее. Как она смогла так его провести? И он не был уверен, восхищался ли он ею за это или злился.       — Ты не единственный, кто играет нечестно, — пожала она плечами.       — Точно, — сказал он, — я запомню это для следующего раунда.       Так близко…       — Возможно, наша следующая встреча пройдёт без каких-либо помех, — улыбнулся он, выходя в коридор.       — Киллиан.       Он чуть улыбнулся, когда она произнесла его имя, и повернулся на пятках, чтобы оглянуться назад и немного кокетливо пожелать ей «до свидания». Но он не успел договорить, слова застряли в горле, так как ее лицо находилось всего лишь в нескольких дюймах от его собственного.       — Не забудь свой выигрыш, — прошептала она.       Она хотела только легонько его поцеловать, но, хорошо, ладно, — это получилось не так, как она планировала. Она начала целовать его, и совершенно неожиданно она просто… забыла, как остановиться. Его рука скользнула по её щеке, и почему-то это легкое прикосновение заставило ее рот приоткрыться, и она почувствовала, как он прикусил её нижнюю губу.       Киллиан позволил своим глазам закрыться, прежде чем его дыхание все учащалось и учащалось, и он почувствовал головокружение; можно было подумать, что он никогда раньше не целовал женщин. По правде сказать, он никогда не целовал кого-то так, как её.       Они разорвали поцелуй, но всё ещё стояли на пороге, смотря друг на друга и вбирая ртом воздух. Сердце Эммы колотилось в груди, пока она крепко держалась за дверную раму, чтобы скрыть тот факт, насколько слабы были её колени. По-настоящему слабы, что было чертовски нелепо — такого не бывает в реальной жизни.       Думала она, после того, как только что целовалась с Капитаном Крюком.       Боже, какая же все-таки у меня иногда сумасшедшая жизнь.       — Это было… — начал Крюк хрипловатым голосом.       — Мне… нужно идти спать, — сказала Эмма, надеясь, что она звучит немного спокойнее, чем ей казалось, и чувствуя себя глупой, потому что нет, конечно же она не собиралась идти сейчас спать.       — Конечно, — он откашлялся, всё еще выглядя потрясенно, — до следующего раза, — попрощался он, поворачиваясь немного медленно, чтобы уйти, когда она закрыла дверь.       И Эмма сразу же прижалась к ней спиной, пытаясь привести свое дыхание в норму.       Черт…       Она откинула голову назад, нахмурившись от того, как тихо было теперь, когда он ушел. Почему она всегда отталкивала его, когда на самом деле не хотела, чтобы он уходил? Эмма прижала ладонь к векам и покачала головой.       — Ты просто делаешь это и всё, — сказала она пустой комнате.       Сейчас остались только часы, громко тикающие на кухне, и шум вентилятора в её… Эмма подскочила от того, что кто-то прерывал её мысли, постучав в дверь. Она распахнула её прежде, чем осознанно решила это сделать.       Там стоял Крюк, удивительные голубые глаза были немного расширены, с каплей неуверенности в них.       — Кажется, не было правил о том, когда будет следующий раз, да?       — О, слава Богу, — сказала Эмма, не отдавая себе отчет в том, что говорит, слова в некотором роде просто вылетели из её рта.       Он улыбнулся большой, озорной, очаровательной, самодовольной, солнечной улыбкой.       — Я Киллиан. И был здесь всего мгновение назад, Эмма.       — Заткнись и поцелуй меня уже.       Он наклонился к ней, подчиняясь, и своими губами прижался к её губам. И мир растворился, когда её руки обернулись вокруг его кожаного плаща. Эмма притянула его внутрь квартиры, а Киллиан своей больной ногой захлопнул за собой дверь.