Под прикрытием.

Ну, это только у меня может случиться такое: стал учителем в школе светлых, пошёл на экскурсию по её зданию, заблудился. Итого: я не могу никого позвать, ведь как-то некрасиво новому учителю кричать, да и ни к чему мне создавать вокруг своей тёмной персоны шум, не могу воспользоваться магией, которая у меня тоже соответственно чёрная и всё по той же причине - не быть замеченным. Отлично, придётся выбираться при помощи старого доброго метода проб и ошибок. Что ж, для начала нужно выбрать одну из четырёх дверей и, возможно, по картинам на стенах или вазам на изящных столиках, я узнаю путь, которым шёл сюда. Решил я начать с самой крайней двери, подошёл к ней, приоткрыл, заглянул за неё и понял, что, скорее всего, это не она, ведь вдоль одной из стен стояла статуя то ли мальчика, то ли ангелочка, которую я не припоминал. Я подошёл к следующей двери, но за ней тоже не увидел ничего даже смутно знакомого. Третья дверь была и вовсе заперта. Ну, кэп, последняя дверь твоя. Но только я хотел было открыть четвёртую дверь, как меня с ног снёс белоснежный ураган. - Ой! А Вы кто? – произнёс мальчик, оказавшийся причиной этого урагана, хлопая длинными ресницами. - Я… Я… А в каком ты классе? – так и не сказав ничего внятного, задал встречный вопрос я. - В 11 «Б». – недоумевал мальчик. - Ну, тогда я твой… - чёрт, а кто я, собственно говоря? Лучше попытаться вспомнить своё алиби, пока я чего не ляпнул. - Вы мой… - как бы помогал мне русоволосый одиннадцатиклассник. - Я ваш… - ну что у меня опять не так?! - Вы наш? Ну, тогда я полагаю, что Вы наш новый учитель на замену? – изрёк с лукавым огоньком в глазах мальчишка. - Да! – как за спасательный круг ухватился я за его слова. – Я - Марк Глебович, новый учитель 11 «Б»! - Здравствуйте и простите, что снёс вас с ног, просто я очень спешил на студсовет. А почему вы здесь? Вы заблудились? Где вас поселили? Я могу помочь вам дойти до комнаты. Кстати, я – Станислав Беляев, – затараторил ученик так, что ещё не отошедший от падения на пол я почти половину из сказанного им не понял, отметив для себя лишь то, что его зовут Слава и что он поможет мне добраться до комнаты. Отлично. Именно это мне и нужно. Постаравшись дать ему как можно больше информации о том, где меня поселили, да и вообще, как я здесь оказался, я был приятно удивлён находчивостью и прозорливостью мальчика, который выслушав психа меня, понял, о чём я. Оказалось, что дверь я выбрал не ту (да уж, хреновый из тебя, Марк, кэп). Нужной была вторая, показавшаяся мне ничем не приметной. Мальчик шёл быстрым шагом, то там, то тут поворачивая, да так, что отставание от него мне грозило тем, что я снова потеряюсь. - Ну, вот и ваши покои! – довольно заявил одиннадцатиклассник и сделал поклон, заложив руку за спину. - Спасибо, Станислав! Завтра ещё увидимся, ведь первой парой у вас стоят мои уроки, – улыбнулся я ученику. Слава кивнул мне и исчез. Ну что у них здесь в школе за манера незаметно появляться и также незаметно исчезать?! Я зашёл к себе и, не раздеваясь, не разуваясь, плюхнулся на большую кровать с балдахином лицом вниз. Всё! Не беспокоить меня до утра! Эх, мечты, мечты. Встать мне пришлось уже через час, когда ко мне пришли оповестить об обеде. С большой неохотой я встал и, решив привести себя из негляжа в более или менее сносный внешний вид, поплёлся в ванную комнату. Сначала я было подумал, что всё ещё сплю, но протерев глаза на сотый раз почти до дыр, меня стукнуло по голове осознание реальности: да у них ванная комната, как зоопарк! Вся туалетная мебель была выполнена в виде всевозможный животных: туалетный столик – кудрявый барашек с розовой ленточкой и колокольчиком на шее, зеркала – стайки поблёскивающих птичек, раковина – лебедь, изящно изогнувший свою длинную шею и льющий струю воды из клюва, стеллаж для полотенец и прочих принадлежностей – слон, а вешалка для белых махровых халатов – длинноногий жираф! Вся эта картина выполнена в светлой, жизнерадостной гамме, а с потолка на стены спускается радуга. Боже милостивый, ну за что? (ааааа, я уже схожу с ума, какой ещё Боже?!) На мои крики паники, с которыми я выбежал из ванной, с той стороны двери моих покоев отозвались сразу несколько голосов, осведомляясь, всё ли со мной в порядке. Нет, чёрт всех их побери, не в порядке! Я попал в АД на земле, причём это ещё не приступая к выполнению своих обязанностей учителя! Нет, я точно лишусь последнего ума здесь! Зашториваю большие окна в пол; плотная материя не даст проникнуть в спальню назойливому обеденному солнцу, начинаю, нервно подёргиваясь всем напряжённым телом, нарезать хаотические круги по комнате. - Ну, что на этот раз? – из приоткрытой не распакованной сумки насмешливым тоном вопрошает мой хранитель. - И ты ещё спрашиваешь?! Я в этой чёртовой обители всеобъемлющего добра и вселенской радости! – почти вою я. – Ну, всё! Собираемся и, пока ещё меня не хватились, укатываем отсюда к чёртовой матери! - Ну неужто тебе здесь настолько не нравится, что ты готов пуститься во все тяжкие и повидаться со своими родителя? – прыская со смеху книга. - Бедный и несчастный я… Ни капли сочувствия и понимания даже со стороны никчёмной обшарпанной книжонки… Эх, ну что за жизнь у меня такая?! – бубню я скорее для себя, продолжая бесцельно наматывать круги. Но сеанс очередного порицания моего жалкого существования прерывает стук в массивную, цвета белёного дуба, дверь, заставляющий мою книгу замолкнуть. - Кто там? – мой голос звучит, как ни в чём не бывало. С той стороны чувствуется смятение пришедшего, но, спустя минуту, в приоткрытый дверной проём просовывается русая голова уже знакомого ученика, а по совместительству и моего недавнего спасителя, Славы. - Марк Глебович, извините за беспокойство, но обед подан, – несколько смущённо и несмело пролепетал мальчик. - Да, да. Уже иду. Надеюсь, что ты проводишь меня до обеденной залы, а иначе предстоит мне плутать по вашему замку и ждать ещё одного доброго самаритянина, – усмехаюсь своим же словам и начинаю быстро соображать, во что бы мне переодеться. - А, чуть не забыл, – так же робко бормочет Станислав. – Вот, это форма нашей школы-интерната. Принимаю из его рук кремовый свёрток и, удостоверившись, что ученик закрывает дверь, разворачиваю его. «Фак! Опять этот надоедливый белый цвет! – обречённо вздыхаю я про себя». Мой учительский костюм – это некое подобие формы, что я видел ранее на учениках: прямые светлые штаны, которые неожиданно неплохо подчёркивают мой подтянутый зад, алая рубашка с длинным рукавом и пиджак в тон с брюками. Единственное разительное отличие от ученической формы – это серебряная оторочка на манжетах и полах пиджака костюма. Что ж, моё отражение в громадном настенном зеркале получается не таким уж и ужасным, как мне думалось поначалу. Остаётся лишь распустить высокий хвост и заплести свои прямые глянцевые волосы, удачно оттенённые рубашкой, в тугую французскую косу. Собираюсь с мыслями, настраиваюсь на блестящее исполнение своей роли, но не без предательски роящихся в голове, словно маленькие и норовящие ужалить пчёлы, сомнений выхожу из комнаты. Однако стоит мне переступить порог, как я созерцаю перекосившуюся в немом возгласе «О» физиономию Станислава. Стремительную перемену десятков различных эмоций на его лице уловить почти невозможно, если бы не его лихорадочно бегающие по мне глаза и беспомощно открытый рот. - Какой же ты красивый… - непроизвольно с выдохом срывается с губ Славы, ещё не осознавшего свой комментарий. Я впадаю в секундный ступор (да что уж там, я в полнейшем нокауте от сказанного им), но вида не подаю. Чёрт, а ведь мне никто за всю мою жизнь не говорил подобного… Бывало всякое: и Маруся, и выродок, и изгой, да даже тоже похотливое животное, но чтобы так… Признаюсь, я поражён до глубины своей тёмной души… - Ну, что?! Пора отправляться на обед! – как можно бодрее провозглашаю я, как бы пропуская всё мимо ушей, чтобы не ставить мальчика в неловкое положение. А тем временем, отошедший от гаммы захлестнувших чувств Слава начинает меняться в цвете своего лица, поочерёдно принимая все краски от красной до белой, при этом почти сливаясь со своей формой. Я оптимистично прошагиваю мимо мальчика-тени в предполагаемом направлении обеденной залы, краем глаза наблюдаю за его полуобморочным состоянием. Хм, ну, подумаешь, назвал нового учителя красивым, да ещё и на «ты». Знал бы он, какие вещи я говорил своему наставнику Лютеру, помер бы на месте. Я почти интуитивно, правда, не без участия своего учуявшего что-то приятное обоняния, дошёл до больших дубовых ставней (У этих светлых что, какая-то мания на природные материалы и различную живность? Тоже мне Дети Солнца, блин!). Слава уже более или менее оклемался и сообщил в приоткрытую им тяжёлую створку о моём прибытии, а затем, по уже ощутимому здесь обычаю, незаметно удалился, оставляя меня одного перед светлыми магами, сидящими за овальным, ну и как же без этого, белым, деревянным столом.