Под прикрытием.

После того случая, я больше ночью по коридорам не шастал, тем более, когда узнал, что Костя дежурит там каждую ночь. Впору искать новый способ заснуть. Что ж, уже утро понедельника, а это может означать только одно – начало моей каторги. Я уже был заранее ознакомлен с местом нахождения класса, в котором должна будет пройти первая пара, а потому найти его мне не составило никакого труда. Хотя, то, что я буду работать в 11 «Б», классе Славы и Кости, никак не облегчало моей задачи. Угораздило же меня так пустить всё на самотёк вчера, что теперь даже и не знаю, как смотреть в глаза Косте. Утешает одно – он навряд ли кому-то об этом расскажет, ведь при свете дня этот мальчик – гордый и заносчивый засранец. Ну, понеслась. Захожу в класс со звучащим для учителя звонком, обвожу аудиторию взглядом и замираю на месте: никого кроме Кости здесь нет. Что за чёрт? Чувствую его пожирающий взгляд на себе и как бы между делом осведомляюсь у него, где остальные ученики. - Медкомиссию проходят, - ухмыляется парень. - Ну, что ж, наверное, можно отложить наше занятие до следующего раза. Ты можешь быть свободен, - со спокойной душой говорю я. Неужто всё так легко обошлось?! - Нет, не прокатит. Я же здесь, а значит уроку суждено состояться, - злобное торжество отчётливо слышится в его голосе. Чёрт, ну что за человек?! И кто ещё из нас после этого тёмный?! - Пф, ты верно шутишь?! Ну кому захочется с утра пораньше слушать мои долгие и занудные лекции о недостоверных событиях? – мой наигранно беззаботный тон. - Мне захочется. Я внимательно вас слушаю и конспектирую следом. Ну, вот ведь заноза мне в заднице! - Хорошо, раз ты так настаиваешь, то начнём. У тебя на правах самого усердного (читать: вообще единственного из всего класса) ученика есть возможность выбрать тему нашего занятия, - улыбчиво произношу я. - Раз так, то секс, - убивает меня своей серьёзностью Костя. - Вероятно, ты имеешь в виду «Место секса в древнем мире»? – не собираюсь уступать я. - Именно. Слово вам, учитель, - поудобнее устраивается за первой партой одиннадцатиклассник, требовательно буравя меня своими серо-голубыми глазами. Думаешь, тебе удастся смутить меня? Не на того напал. Ты даже не представляешь себе, насколько я осведомлён в этой теме. - Секс ещё с древних времён занимал отдельное место в жизни общества: это был не просто акт удовлетворения своих естественных потребностей, а обряд поклонения, дань божествам за их благосклонность, основа различных ритуалов. Причём секс, считавшийся высшим наслаждением, дарованным богами, практиковался во всех его возможных формах и всецело одобрялся на государственном уровне. Стоит отметить, что количество любовников, их возраст и пол не имел никакого значения, а потому частыми были случаи гомосексуализма. В некоторых греческих обществах это явление было институционализировано: подростку полагалось иметь «поклонника», который был ответственен за воспитание юноши и мог оштрафовать его в случае неповиновения. В ряде других древних обществ исполнение пассивной, «женской» роли могло привести к лишению высокого чина, ведь «отдавать своё тело» считалось унизительным и недостойным свободного гражданина. По подобным фактам можно судить о субъективности отношений к сексу и таким понятиям как «разврат» и «любовь». Вот почему впоследствии философами была выдвинута концепция «платонической любви». Но такой моральной проблемы не виделось в отношении неграждан и рабов: процветала мужская проституция, были востребованы мужские публичные дома. Однако, постепенно под влиянием римской, а затем и христианской моралей начинает происходить переоценка общественного сознания в отношении к различным формам любви, - заканчиваю я, как и начинал, учёным тоном. И опять этот твой фирменный хищный, плотоядный взгляд, которым ты буквально стягиваешь с меня костюм. - Это определённо было очень познавательно, но не предусматривает ли ваша лекция практических работ для большей наглядности преподаваемого? – начинаешь ты вести пошлую игру. - Практику, значит, тебе подавай? Я думаю, что мы ограничимся вчерашней «Лабораторной работой №1», - включаюсь я в действо, вспоминая ощущение его губ на моей плоти. - Повторенье – мать ученья! – остришь ты и, вставая со своего места, подходишь вплотную ко мне. - Какой упорный! Неужто на медаль идёшь?! – делаю последние попытки избежать планов Кости на меня. Но всё напрасно, ведь стоит ему преодолеть ничтожно малое расстояние между нами, как голову застилает пелена тумана возбуждения, и я, уже не в силах противиться его настойчивым губам, полностью сдаюсь на милость парня. «Интересно, что бы сейчас сказали древние римляне, считавшие неприемлемым целовать человека, который орально удовлетворяет своего партнёра?!» - От подобных мыслей в моей больной голове я вдруг начинаю давиться смехом, отчего Костя разрывает такой страстный поначалу поцелуй и с непониманием смотрит на меня, ища причину подобного моего поведения. - Что не так? – недоумевает парень. – Мне принять этот выпад на свой счёт? А я тем временем смеюсь всё громче и громче, да так, что из глаз начинают литься слёзы. Ну, спрашивается, кто заставлял меня представлять, как римляне косятся на такого гордого и заносчивого Костю, шушукаясь за его спиной о роде его занятий. И смех и грех, блин. Всё, у меня точно стартуют гуси! Нужно успокоить мальчика, пока он не заработал себе комплекс неполноценности, а оно мне надо?! Еле как удаётся утихомирить свой приступ, после чего я подхожу к уже восседающему на парте и несколько расстроенному Косте, становлюсь так, что тот обхватывает меня ногами за бёдра. - Прости меня. Всё было чудесно, малыш, - и я, сам офигевая от своих слов, приподнимаю лицо удивлённого не меньше моего парня за подбородок и оставляю нежный поцелуй на его влажных губах.