Под прикрытием.

Прошло две недели моего пребывания здесь, а я всё никак не могу насладиться морем и теми ощущениями, которые оно дарит: умиротворение, спокойствие, одиночество, грусть. Только море учит тому, что одиночество – это не вынужденная безысходность, а грусть может быть светлой. Оно учит мудрости и душевому равновесию, вводит в состояние, когда начинаешь осмысливать всё пройденное на жизненном пути и воспринимать как должное все его изгибы. Кажется, что я уже никогда не вернусь к тому, с чего когда-то начинал, никогда не стану прежним. В один из вечеров я как обычно шёл в своё убежище и вдруг увидел ЕГО. Он не спеша прогуливался с какой-то миниатюрной брюнеткой, держал её за руку, иногда склоняясь к ней, чтобы что-то сказать на ухо или поцеловать. Всё моё спокойствие начало давать трещину. «Ну, здравствуй, чувство обманутости. Давненько не виделись» - подумалось мне. Но непозволительно устраивать разборки, а потому я просто прохожу мимо них, замечая как Костины глаза сначала делаются совсем узкими от сомнения, а затем и резко распахиваются, когда он узнаёт в прохожем меня. Что? Удивлён такой моей перемене? Да, теперь я уже не тот «новенький учитель». Стрижка определённо придаёт жёсткости моим мягким чертам лица. С того случая прошло два дня, и я благополучно о нём забыл. Хотя, кого я обманываю?! Я просто отложил мысли о нём в долгий ящик, но они так и норовят вырваться оттуда, принося с собой нежеланные воспоминания, и накрыть меня с головой. Поражаюсь своему контролю. Сегодня я принёс с собой на пляж корзину с едой и выпивкой, пусть расслабится тело и очистятся мысли (читать: напиться и забыться). Выкладываю всё на сооружённое мною подобие стола и усаживаюсь на песок, не ожидая никого здесь увидеть. Но вдруг из-за кустов выходит ОН и направляется ко мне твёрдым быстрым шагом, в считанные секунды преодолевая расстояние между нами и усаживаясь напротив. Мы сидим так некоторое время, но он прерывает гнетущее молчание: - Поговорим?- непривычно слышать от Кости такой неуверенный тон с нотками мольбы. - О чём? – мой голос ни на грамм не меняет своего обычного тона. - Обо всём, что было за то время, пока мы… не виделись… – чувствую, как ему непросто всё это говорить. - Зачем? – обыденность сменяется пассивностью. - Я просто хочу знать это… - ещё удручённей произносит Костя. - Нет! – я непреклонен. - Но почему? – всё тише и тише лепечет парень. - Тебе не было ни малейшего дела до меня почти месяц, так с какой радости я должен что-то тебе рассказывать? Тем более я вижу, что тебе и без меня есть кем заняться,– слышу я свой голос и не узнаю: в нём лишь арктический лёд. Его глаза умоляют дать шанс объясниться, губы раскрыты в немой просьбе, со щёк сбежали все краски, тело начинает пробивать мелкая дрожь. Глядя на его болезненный вид, моё сердце останавливается. Я мягко дотрагиваюсь до бледной щеки Кости, он отнимает мою руку, берёт её в дрожащие свои и медленно подносит к губам, бережно целуя, как самую большую в мире ценность. Зачем же ты это делаешь? Издеваешься? Хочешь принести боль? - Прости меня! Я такой идиот! Я делал это специально, стараясь зацепить тебя, вызвать хоть какие-то эмоции, чтобы понять, кто я для тебя! Прошу, прости! – горячо шепчет Костя. Возможно, если бы не следующая его реакция, я бы никогда не позволил ему объясниться. Его глаза моментально покраснели, и вот уже первая слеза скатывается по щеке, оставляя на ней мокрый след, и падает на мою руку. Он плачет. А я резко притягиваю его лицо и слизываю влагу, сам не замечая как, дойдя до губ, сначала облизываю их, а затем и запускаю язык ему в рот. Парень всхлипывает с облегчением, а слёзы сильнее бегут из его глаз. Дрожь в теле всё никак не прекращается и приходится разорвать поцелуй, чтобы усадить его к себе на колени. Касания губ, поглаживания пальцев, убаюкивающие покачивания из стороны в сторону - как это всё когда-то было мне чуждо… Теперь я держу в руках, наверное, самое дорогое, что когда либо имел. «Ты – лучшее недоразумение, что происходило со мной за всю мою жизнь. И, кажется, это уже не просто привязанность».