И из-за красоты бывают проблемы

Мартина лежала на кровати, смотря на потолок и тяжело вздыхая-выдыхая. Альба сидела рядом, наигранно-равнодушно смотря на шатенку. — Как ты? — Меня только что избила лучшая подруга, можно сказать, что единственная. Какого мое состояние? Морально — критические, физически — терпимое. — Знаешь, а я предупреждала тебя о них. Альба достает из сумки сигарету. Подносит к губам. Зажигает.       Затяжка.       Еще одна. На её губах появляется ухмылка. Непривычная. Чуть похожая на оскал. Похожая на стиль Факундо. — А с кем мне общаться? — Мартина сжимает руками белоснежную простынь. — С тобой что ли? Ты мне не ровня. Слова вырвались сами. Она не контролировала свою речь. Знает, что делает Альбе больно. Знает. Но знала бы Альба как больно ей — девочке, пережившей столько всего за короткий срок. И ведь Альба не узнает. — Может быть не ровня. — Рико выдыхает дым в её сторону, после наклоняет голову в бок. — Но ты не ровня Мерседес. Ты — живая проблема. Сама все рушишь. Я уверенна что из-за тебя убили Хавьера, ведь тогда тебя не тронули. Из-за тебя, сучка! — только на последний фразе, голос брюнетки выдал хоть малейшею эмоцию — раздражение. — Меня блевать тянет от твоей сладкой внешности, от голоса, от характера. От тебя. Ты строишь из себя жертву, не являясь ей. Мартина закрывает глаза, чувствуя еще один приступ головокружения. Приступ неожиданной боли. Приступ принятия правды, такой какая она есть. — Ты изменилась, Рико. Альба хмыкает, вставая со стула и туша сигарету о тумбочку. Один раз. Всего один раз она кинула на нее свой холодный, новый, взгляд. — Все меняются и я меняюсь. — Альба остановилась у двери, сжимая её ручку. — Только ты осталась такой же жалкой. — открыв дверь, брюнетка почти вышла из комнаты, как, вдруг, добавила — Хочешь выжить в этом мире — меняйся. Ты изменилась внешне, от чего пытаешься строить из себя шлюшку, или, может, это у всех девушек с обложки такие заскоки, но я хочу сказать, что тебе надо стать сильней. И прекрати, черт возьми, постоянно рыдать! Слеза предательски скатилась по щеке Мартины, когда Альба вышла.       Б-о-л-ь Знала бы она как жила Мартина Штоессель. Знала бы она её боль. Знала бы она её чувства. Знала бы она немного больше о ней.

***

— Что ты там устроила? Руджеро, прижимая Мерседес к холодной стене школьной кладовки, смотрел ей прямо в глаза.       Он не видел там ничего.       Он не ожидал что-то в них увидеть. Мерседес довольно улыбнулась. Как кукла. Как красивая игрушка.       Как умеет только Мерседес Ламбре. — Я указала зазнавшейся сучке на её место. А что? Тебе её жаль? — в тоне блондинки чувствовались, плохо скрытые, нотки ревности, нотки ярости. Паскарелли ласково убрал локон её золотых волос за ухо, а затем его пальцы коснулись её щеки. Почему она такая красивая? Почему именно она?       П-о-ч-е-м-у-? — Ничуть. — спустя минуту молчания, проговорил Руджеро, буд то только вспомнил что нужно ответить. Буд то только выбрался из омута её глаз. — Мне жаль тебя. — Меня? Ты не ошибся? — Мерседес заливисто смеется, на что Руджеро лишь слабо улыбается. — Мне жаль тебя, Мерседес, ведь ты лишилась подруги из-за своего парня. Ты лишилась Мартины. Как жаль, ведь только она, из всех девушек школы, не ненавидела тебя. — Не твое дело, Ру. Не твое. Мерседес, по привычке, поправляет золотые кудри и выходит из маленькой темной комнатки, оставив там влюбленного Руджеро и легкий цветочный аромат её духов.

***

Мартина ненавидела играть на пианино. Ненавидела эти черные и белые клавиши, которые издавали прекрасные мелодии. Ненавидела, когда все слушали её игру на пианино. Ненавидела. Но сейчас, чувствуя себя полностью разбитой и безнадежно сломанной, она играла на пианино знакомую мелодию. — Te quiero, te quiero. Ahora sé que la tierra es el cielo, Te quiero, te quiero. En tus brazos ya no tengo miedo, Te quiero, te quiero. Que me extrañas con tus ojos, Te creo, te creo. Que me extrañas, que me llamas,       Её голос был нежен.       Её голос был идеален.       Её голос был его наркотиком. — Te creo, te creo… Она допевала последние строки, как увидела что он стоит, опираясь о дверной косяк. Она резко захлопнула крышку пианино. — Диего, — начала шатенка, как он сделал несколько шагов в её сторону. Все оправдания вылетели из головы. — Знаешь, у тебя хороший голос. — Диего улыбнулся. Да-да, именно улыбнулся. От чего губы Мартины растянулись в улыбке, в ответ. — Спасибо. — кивнула она. — Извини что без предупреждения пришла к тебе. Мне хотелось увидеться. — Значит, я не зря отдал тебе запасные ключи. Знал что ты когда-нибудь придешь.       И тишина.       Она не знала что ответить. — Умеешь играть на пианино? Глупый вопрос от глупой Мартины. Все глупо. — Нет. — Тогда, зачем оно стоит у тебя прямо посреди гостиной? — Я надеялся что кто нибудь умеет и, придя ко мне домой, сыграет для меня.