День шестой. Неожиданно.
6 декабря 2015 г., 10:58
За годы отработанные движения, на базе никакой паники. Каждый знает свое дело и место. Не раз были и ложные тревоги, но когда мы вместе с Михаилом пробрались в пункт управления, то оказалось что ни высокое начальство, ни сам полковник по его же словам не давал приказа о проверке.
Вот тогда-то я и понял что мне писец. Хотя нет. Понял я это тогда, когда мы рассматривали перегрызенные провода. Да. Попал.
Устранив поломку, все вернулось на круги своя, а я стоял перед начальством, понурив голову.
— Я понимаю, что твоей вины здесь нет, – наконец заговорил Михаил, когда тягостное молчание затянулось. – Но ты ведь понимаешь, что на этот проступок я не могу закрыть глаза, даже не смотря на нашу дружбу.
Дружбу? Стало стыдно. Он считает меня другом, а я… А что я? Запнулся о собственные мысли и устало вздохнул. Блин да я же ему письма писал! И хотя здесь нет ничего преступного, но все равно как-то неудобно и даже не смотря на то, что он мне ответил лишь однажды.
— Хорька нужно изолировать от общества, – снова проговорил мужчина, видя, что я не спешу вступать в диалог.
Честно сказать мне сейчас не до него. Я усиленно старался не выдавать лицом свои мысли, но судя по настороженному взгляду друга (как-то звучит не привычно «друг») не получалось.
— А ты же лишаешься своего увольнительного и завтра весь день будешь подле меня, – продолжил Михаил, а я поперхнулся воздухом.
— И все? – изумление сдержать не удалось, я слишком поздно зажал себе рот руками.
Слова вырвались и повисли в воздухе, а взгляд Михаила неожиданно потемнел, став похожим цветом на грозовую тучу.
— Не все, – мужчина перевел внимательный взгляд на бумаги что держал в руках. – Здесь список возможных отправителей, я проверил тех, кто последнюю неделю слишком часто приходил в почтовое отделение. Здесь пятеро, – Михаил протянул их мне. – Твоя задача проверить их лично.
Я не глядя взял листки, чем заслужил осуждающий взгляд и шумно вздохнул.
— Миш, зачем тебе нужен тот, кто писал письма? – я отвел взгляд. – Не уже ли это настолько важно? Я думаю, он и без твоей благодарности переживет.
— А вдруг я влюбился в него? – без тени улыбки произнес полковник, задумчиво рассматривая канцелярские предметы.
— К-как? – испуганно икнул я.
Что значит влюбился? Как такое возможно? Он ведь не знает, кто эти письма написал! Или знает? От страха и волнения мурашки побежали вдоль позвоночника, а ладони вспотели. Я не заметно потер руки о штаны.
— Кирь, – мягко произнес Михаил, поднимая на меня свой взгляд. – Тебе что рассказать, как влюбляются?
— Но ты же его не видел! Не знаешь! – не знаю почему, но я начал паниковать.
В кабинете повисла тишина, сквозь которую я слышал бешеные удары сердца, что набатом отдавались в ушах. Полковник же видимо обдумывал свой ответ, вертя в пальцах магнитную ручку. Я как кролик перед удавом, следил за каждым его движением. Вот он, наконец, вздохнул, отложил ручку и, сцепив пальцы в замок серьезно на меня уставился.
— Поначалу я думал, что его письма – издевка. И даже сжигал их. Но потом... Потом я понял, что он пишет искренне. Его совет и слова помогли мне. Поэтому сначала я хотел просто найти его и поблагодарить. Ведь он действительно оказался прав. Столько лет здесь служа, я не стремился с кем-то сблизиться. Постоянно был один, погрузился в работу и совершенно не замечал ничего вокруг. Не знал, даже, как солдаты гордятся мной. Не знал, что эта база стала своеобразной семьей для большинства.
Я стоял и удивленно рассматривал совершенно другого полковника. Сейчас он открылся с другой стороны. С удивительной и не менее теплой и искренней. Да, раньше Миша ведь ни с кем не общался, но, даже не смотря на это, солдаты любили его. Потому что он всегда защищал перед высшим начальством, хвалил, а если заслужил, то наказывал строго, но справедливо.
Нет, и здесь были те, кто его и ненавидел, но такие терялись в большинстве тех, кто уважал полковника. И сейчас наш командир это понял, и мне как-то не по себе от того, что он говорит, будто это мои слова подтолкнули его на эту мысль.
Мужчина говорил еще, о том, что он много узнал за эти шесть дней, но я его слушал лишь краем уха. Я уставился на него изумленно, словно только что увидел. И никак не мог понять, как я раньше не замечал, что помимо стального характера и отличной выдержки, мужчина все же одинок. У него ведь нет ни семьи, ни друзей. А тут неожиданное желание совершенно левого человека меняет его жизнь, да и не только его.
— …я влюбился в его строки, – закончил Миша и выжидающе уставился на меня. – Хотя это и глупо звучит.
— Нет, не правда. Это чудесно, – я улыбнулся, прижимая данные бумаги в груди. – Я помогу, обязательно найду того кто вам так помог.
Взгляд полковника потеплел, и он кивнул, а я судорожно вздохнул и, получив разрешение выйти, пулей вылетел в коридор. И пытаясь не сорваться на бег, поспешил в свою комнату. Мне нужно решиться, просто решиться. Но почему-то после его слов стало тяжелей.
