Новый восход Вонголы

Тсуна сидел на ступеньках и несколько отрешенным взглядом смотрел на колыхающиеся на ветру веревки, на которые его мать давно-давно вешала мокрое белье. Вокруг носились неугомонные Ламбо и И-Пин, помогая женщине, чтобы потом получить вкусную награду. Какое-то время здесь провел и отец. Однако он крайне редко появлялся дома, так что Десятый мог по пальцам пересчитать их встречи в семейном кругу. Конечно, с тех пор как Тсуна занял место босса клана Вонгола, Емицу стал встречаться с сыном все чаще, однако либо это происходило в официальной обстановке, либо отец Тсуны обращался к нему только по делу, несмотря на то, что они ненадолго оставались наедине. Вечная спешка, вечная загруженность — все это навалилось на Десятого, так что поначалу на личную жизнь и семью у него катастрофически не находилось времени. Хотя потом Савада все же свыкся и начал открывать новые возможности больше видеться с мамой. Такая же судьба ждет и Тоши… Об этом думал Десятый. Где-то в душе он понимал, что начинает зацикливаться на этом, что не приведет ни к чему хорошему. К плохому, впрочем, тоже, но тогда от неприятного чувства, что постоянно преследует его, когда он совершает очевидные глупости, не так просто будет избавиться. Да и от Реборна еще придется выслушивать тонну упреков. Пусть Савада теперь и Десятый босс Вонголы, но киллер не собирался расставаться с возможностью поиздеваться над чувствами Тсуны. Хотя в какой-то степени это отрезвляло голову, и правильные мысли текли подобно жидкому меду. Сейчас Реборна нет. Но скоро он придет и обязательно выскажет все, что думает о Тсуне и его волнении. Десятый прекрасно знает это и ждет, когда в комнате позади него, а может, и откуда-то со стороны раздастся до звона в ушах знакомый голос бывшего репетитора. В этом случае не нужно было даже обладать гиперинтуицией — Савада знал это все просто по опыту. Теплая шерсть согревала руки, которые из-за холодного ветра, что все усиливался, грозя перерасти в настоящую бурю, сильно замерзли, но не выпускали из аккуратного хвата варежки с даже не побледневшими, все такими же ярко-красными цифрами 27. В них трепетала, билась жизнь — его собственная сила. Тсуна не смог удержаться и надел Х-перчатки. Чистое кристаллическое пламя Неба всколыхнулось на закрытом длинной челкой лбу и вспыхнуло в сжатом кулаке. Оно переливалось и блистало необыкновенной красотой, создавая резкий контраст с чернеющими грозовыми тучами. Десятый безотрывно смотрел на ярко-оранжевое, с золотистыми бликами пламя на своей руке и думал, насколько разрушительной может оказаться красота. Он думал о том, какова истинная мощь пламени Тоши. Думал, как этот парнишка сможет со всем справиться, хотя этот вопрос Савада задавал себе уже не раз и не раз на него отвечал. Однако, размышлял он, если у Тсуны получится воплотить в жизнь кое-какой замысел, то у парня все получится однозначно, — дополнительный бонус к еще не раскрывшейся мощи будущего босса Вонголы. — Ну и что ты задумал? — голос бывшего репетитора настиг алюминиевой пулей, насквозь пронзив разум. Тсуна погасил пламя и развернулся к киллеру. — О чем ты? — сложно строить из себя непонимающего, когда перед тобой стоит человек, способный читать мысли, и ты сам обладаешь сильнейшей интуицией. Десятый прекрасно понимал это, но все же хотел отсрочить раскрытие своих планов, насколько это было возможным. Вопрос получился глупым и почти выдавал намерения Савады. — Не притворяйся, будто ничего не понимаешь, — Реборн говорил тихо, глухо, уже высказывая своим тоном крайнюю степень презрения к тому, что собрался делать его бывший ученик. — Реборн, я больше не твой студент. Я могу и сам принять решение, — собрав всю свою мягкость в кулак и спрятав ее как можно дальше, сказал Тсуна. Эти слова дались ему нелегко. Да мало сказать! Он бы никогда не произнес подобного, но внезапно пробудившиеся злость и чувство ограниченности взяли верх над всеми принципами Десятого по отношению к бывшему репетитору. Такие слова, грубые, надменные, говорил не он — оба понимали это, правда, в разной степени. У Тсуны осознание скрывалось где-то глубоко в душе, а вот Реборн чувствовал бывшего ученика куда лучше его самого. Это говорили в нем заблудшие со стороны эмоции, которых никогда ни прежде, ни в данный момент Савада не испытывал. — Тогда занимайся всем сам, — твердо и строго сказал киллер и направился в сторону выхода. Десятый опешил. — Реборн! — окликнул аркобалено Савада, но тот продолжил идти, как будто ничего не произошло. Тсуна стоял, не в силах поверить в серьезность слов киллера. Вся напускная надменность быстро улетучилась, призвав на свое место растерянность и подбирающееся мелкими шажками отчаяние. Парни могли остаться без репетитора. Конечно, Десятый мог бы и сам тренировать Шина и Тоши, но все же против опыта, знаний и мастерства Реборна, того, что мог дать сильнейший из семи проклятых младенцев, Тсуна мог выставить совсем немного. Да, его учил Реборн. Да, он может быть репетитором не хуже, чем Дино, однако что-то подсказывало ему, что лучше будет доверить все Реборну. А он ушел. И говорил он столь серьезно и без единого намека на шутку, что не поверить ему было просто невозможно. Савада догнал киллера уже за поворотом. Как и предполагалось, Реборн не мог далеко уйти от дома, и Тсуне повезло быстро найти его. Десятый остановил бывшего репетитора и признался, отведя взгляд в сторону: — Я хочу отдать Тоши Х-перчатки, — наконец признался Савада без тени вины в голосе, но с оттенком какой-то обеспокоенности. — Так и знал, — без каких-либо эмоций произнес Реборн. — Ты дурак, Тсуна. Десятый сжал кулаки и с вызовом глянул на киллера. Но не успел даже рта раскрыть, чтобы возразить бывшему репетитору, как тот повернулся к нему лицом и, глядя прямо в глаза, пояснил: — Пойми, Тсуна. Х-перчатки — индивидуальное оружие. Ты не можешь передать их Тоши. Он получит свое собственное оружие, когда придет время. А Х-перчатки ты должен оставить себе. Вспомни: на руках Примо были такие же перчатки с символом «I», что говорит о принадлежности к Первому поколению Вонголы. А на твоих перчатках в самом начале был символ «Х», то есть Десять. Эти перчатки были созданы только для тебя. Несмотря на все слова киллера, которые, к слову, Савада находил не слишком убедительными, босс не отступал. — Реборн! Подумай, как он будет тренироваться без оружия? У него ведь совершенно ничего нет. К тому же совсем скоро встреча с Первыми. Кто знает, вдруг они захотят увидеть силу новых Хранителей, а те окажутся не готовы к такому? Что тогда? — Не недооценивай их. Я уже говорил: они сильны. — Реборн развернулся и пошел дальше, но буквально через несколько шагов остановился и глянул через плечо. — Вспомни Занзаса, глупый Тсуна, и тогда найдешь ответ на свой вопрос. И еще: будь готов к завтрашнему дню. И, словно забыв все, что говорил до сего момента, Тсунаёши удивленно спросил: — Что будет завтра? — Увидишь, — в своей обычной манере ответил Реборн и отправился дальше. Десятый не стал догонять его. Во-первых, ему было не очень приятно продолжать разговор с киллером, а во-вторых, мозг теперь терзала задачка, данная бывшим репетитором. Как могут быть связаны Занзас и Тоши?.. Начал накрапывать мелкий противный дождик, поэтому Тсуна поспешил домой. Переодевшись, он начал рассуждать. Занзас когда-то был кандидатом на пост босса Десятого Вонголы. Но тогда кольцо отвергло его и главой семьи официально был признан Савада. Тоши — кандидат на пост Двадцатого Вонголы. Причем он, по словам Реборна, является родственником Тсуны, что дает мальчику право на наследование клана и кольца Вонголы. Тоши силен, как и Занзас. Занзас… Он пользуется пистолетами и может концентрировать пламя в своих руках. Неужели это умеет и Тоши? Нет, пока что не умеет, но у него есть способности. И их нужно развить, чтобы он мог управлять своим пламенем, как босс Варии. Успокоенный, Савада вдруг почувствовал сильную усталость. Загадочное «завтра» блестело хитрым взглядом бывшего репетитора и не обещало ничего хорошего. Так всегда случалось, когда Реборн делал что-то без предупреждения или не объясняя сути. Раньше это сильно пугало Тсуну, а теперь лишь немного напрягало. Он еле-еле добрался до кровати и провалился в тяжелый сон.

***

Тсуна проснулся от настойчиво-молчаливого взгляда Реборна, который стоял над ним, по-видимому, уже достаточно долго, судя по выражению его глаз. Как только Десятый открыл глаза, ему крепко прилетело по носу. — Хватит спать! — крикнул киллер, спускаясь с кровати. — За что ты ударил меня, Реборн? — с ноткой ностальгической мягкости в голосе спросил Савада, поднимаясь и потирая ушибленный нос. — Ты не меняешься, Тсуна. Пора вставать, иначе опоздаешь. Уже на кухне, завтракая приготовленными на скорую руку бутербродами, Десятый решил поинтересоваться об одном волнующем его со вчерашней ночи моменте. — Ты так и не сказал, куда мы идем, — заметил он. — Сегодня устраиваем выходной, — хмыкнул аркобалено, отпивая чай из стакана. — Я решил, что неплохо будет погулять всем вместе. К тому же именно сегодня в Намимори устраивают ярмарку — там, должно быть, очень интересно. Я и их позвал. В эту же минуту, как по мановению волшебной палочки, в дверь позвонили. В голове Тсуны начали быстро формироваться догадки и образы тех, кого позвал киллер. — Простите за вторжение! — конечно же, гораздо более взрослый, нежели раньше, голос. В нем уже нет столько дерзости и вспыльчивости, он стал мягче и спокойнее, и, хотя капля недовольства все так же присутствовала в нем, все-таки это тот самый голос, принадлежащий только одному человеку — Гокудере. — Привет, Тсуна, — сияющий добродушием и радостью, голос Ямамото так же оставался в числе самых узнаваемых. Оба Хранителя уже через полминуты оказались на кухне и приветствовали Реборна и Тсуну. — Так вот кого ты позвал, — ничуть не удивившись, выдал Савада, поднимаясь тем временем из-за стола. — Не только их. Рёхей присоединится позже, а вот за Шином и Тоши надо будет зайти, — киллер с легким стуком поставил стакан и обратился к Хранителям: — Вы уже видели других? — Нет, малыш. Встреча сорвалась по непонятным причинам, — пожал плечами Ямамото. — Что? Вы должны были встретиться с другими Двадцатыми Хранителями? — Десятый вопросительно посмотрел на Реборна, который о чем-то усердно думал. — И к тому же, мы идем с Тоши и Шином? Но зачем столько людей? — Тсуна, ты задаешь слишком много вопросов, на которые и без того знаешь ответ. Не прикидывайся дураком и не возвращайся к своему подростковому состоянию. Или твоя голова работает, только когда на твоем лбу горит пламя Посмертной Воли? — аркобалено был явно недоволен бывшим учеником. Тот пристыженно молчал. Чтобы немного разрядить обстановку, Гокудера почесал затылок и относительно весело (до уровня даже взрослого Такеши ему было далековато) сказал: — Джудайме, не волнуйтесь об этом! Завтра мы все равно с ними так или иначе увидимся. Они знают, куда и когда надо прийти, так что все в порядке. А сегодня мы просто идем расслабиться. Да и этим ребятам надо отдохнуть — у них были трудные тренировки. Успокаивающее действие слов Гокудеры и ободряющая улыбка Ямамото подействовали как нельзя лучше. Десятый улыбнулся своим Хранителям и спросил Реборна: — Ну что, идем? Киллер чуть приподнял уголки губ, его глаза хитро блеснули. Тсуна заметил это, но ничего не сказал. Наверное, впервые за столь долгое знакомство с Реборном, он не пугался этого блеска, осознания того, что тот что-то замышляет или знает, что наверняка что-то произойдет. Савада не просто был готов (по крайней мере, предполагал, что готов), но и, пожалуй, ждал этого. Он чувствовал, что его самого и его Хранителей это вряд ли коснется, чего нельзя было сказать про Шина и Тоши. Ребята ждали на перекрестке, откуда можно было быстро дойти до дома Савады. Ямамото издалека приметил их. Однако помимо парней, он заметил еще одну фигуру, важно что-то вещающую. Острое зрение мечника не подвело Такеши. Когда вся компания приблизилась, Тсуна увидел вместе с Шином и Тоши Рёхея, который, как говорил Реборн, обещал присоединиться позже. Что ж, это означало, что все, кого пригласил киллер, собрались, а значит, можно спокойно выдвигаться. — Старший брат! — Десятый так и не смог избавиться от привычки называть Сасагаву братом, но тот совершенно не возражал, хотя они и были уже достаточно взрослыми. — Савада! — обрадованно воскликнул Рёхей, вскидывая одну руку в качестве приветствия, а затем обратился к мальчикам: — Я же говорил вам, что они скоро придут. — Травяная бошка, ты что тут забыл? — как обычно недовольно спросил Гокудера, скрещивая руки на груди. — Осьминожья бошка, меня позвал малыш! — указал в сторону Реборна Сасагава. — Савада-сан, — Тоши осторожно обратился к Тсуне, — он всегда такой? — мальчик явно имел в виду Рёхея, как всегда вспыльчивого и упрямого. Десятый только улыбнулся, наблюдая за спором, разгорающимся между его Хранителями. Навевало далекие воспоминания. Не дав боссу отдаться им, Реборн вскочил на плечо к Ямамото и скомандовал: — Если мы будем стоять здесь, то так никуда и не дойдем. Пошли! Гокудера и Сасагава мигом прекратили спорить и кивнули киллеру. Все дружно двинулись в сторону Торговых рядов Намимори, где должна была устроиться ярмарка.

***

Пару часов провели, просто прогуливаясь. Кое-где останавливались, повинуясь неутомимому азарту и жажде победы двух спортсменов. Игровые лавочки, как и в любой праздничный день, опустели, а все призы забрали Ямамото и Рёхей. Тсуне в этот раз тоже повезло, и он выиграл небольшого льва, которого подарил Тоши. Мальчик с благодарностью принял игрушку — для него это было как новая ступень на пути сближения и Десятым боссом, которую он перешагнул. Остальные Хранители Савады тоже понравились парнишке. Каждый из них был по-своему уникален, но тесные семейные узы, которые связывали их с боссом, приводили Тоши в радостный восторг. Мальчик нашел, что эта прогулка была организована не просто так, и он начал понемногу понимать, почему. Побродив некоторое время вместе, компания затем разделилась: Гокудера, с самого начала прогулки присматривавшийся к Шину, схватив паренька в охапку, утащил его куда-то в сторону книжного магазинчика, где пестрели новинками прозрачные витрины. Ямамото вместе с Реборном пошел в кофейню, чтобы угостить киллера чашечкой эспрессо. Тсуна остался вместе с Тоши и Рёхеем. Старший брат неугомонно тянул своих спутников то в одно место, то в другое, поэтому пришлось успевать за экстремальным рвением Хранителя Солнца. Тем временем Гокудера и Шин выходили из книжного со счастливыми лицами и полные эмоций и впечатлений. Однако, пока юный кандидат на роль Хранителя Урагана бурно рассуждал о только что купленной книге любимого автора, Хаято изменился в лице, явно о чем-то задумавшись. — Гокудера-сан, с Вами все в порядке? — поинтересовался Шин, с особой застенчивой осторожностью заглядывая в глаза своему спутнику. Тот помотал головой, затем развернул мальчика к себе и с непривычной для него серьезностью сказал, крепко сжав его плечи: — Я хочу, чтобы ты унаследовал мое оружие. Шин с выражением полного непонимания во взгляде смотрел на Хаято. У того в глазах было столько стремления и уверенности, что невольно парень поддался этому непонятному влиянию. Гокудера ощутимо тряхнул Шина, чтобы тот внимательно слушал и вникал. — Рано или поздно придет время, когда тебе придется защищать своего босса. Когда-то мне очень помогло то оружие. И хочу, чтобы оно помогло и тебе. Прямо сейчас, конечно, я его не отдам — нам запретили отдавать вам коробочки и кольца Вонголы… — Гокудера быстро поймал на себе многозначительный взгляд Шина и понял, что сболтнул лишнего. Он отпустил его плечи и отвел глаза в сторону: — Пока рано. — Почему? — перебил его паренек. Он так настойчиво смотрел на Хаято, что тот не удержался: — Пообещай, что никому не проболтаешься о том, что я тебе рассказал, хорошо? — мальчик кивнул, а Десятый Хранитель Урагана вздохнул. — Сначала вы должны как следует овладеть пламенем Посмертной Воли и научиться его контролировать. Неукротимое пламя, во много раз усиленное оружием, — Х-перчатками Джудайме, например, — может нанести непоправимый урон, если не привести к серьезной катастрофе. У нас на это ушло гораздо больше времени, которого у вас, к сожалению, нет. Но вы, Двадцатое поколение, превосходите нас по силе, поэтому отдавать коробочки и кольца вам сейчас — просто безумие. К тому же еще неизвестно, кто и какие они — новые Хранители Двадцатого. Шин выслушал все и задумался. Гокудера во всем был прав. И Шин (а возможно, и Тоши тоже) понимал это. А тут еще очень к месту вспомнился Орфео — странный парень, которого нужно опасаться: неизвестно, что у него на уме. — Гокудера-сан? — Чего? — отозвался Хаято. — Зачем Вы сказали мне про оружие сейчас? — мальчик поднял голову и мотнул головой, убирая лезущую в глаз бордовую прядь. Гокудера лишь усмехнулся. — В свое время мне пришлось долго просидеть с ручкой и бумагой, пока я понял, как работает мое оружие. Я хочу, чтобы ты тоже дошел до этого сам, — гордо произнес он, искоса глядя на Шина. И, не дав ему возможности сказать хоть слово, всучил аккуратно сложенную, но довольно старую бумажку. — Что это? — спросил парень, разворачивая загадочный листок. — Это — мое оружие, которое унаследуешь ты, — Гокудера едва ли не светился от счастья и гордости. Конечно, расстаться вот так просто со ставшей почти родной Ури и коробочками он не мог, но он чувствовал, что должен сделать это ради того, чтобы увидеть, насколько сильными станут ребята и как этому обрадуется Джудайме. Пожалуй, это была самая главная причина сего поступка. Гокудера был предан Тсуне и видел такую же преданность и святую нерушимость дружбы между Шином и Тоши. Это восхищало его. К тому же Шин сильно напоминал Хаято его самого в шестнадцать лет. Только этот паренек менее вспыльчивый и более рассудительный. В нем нет такого яркого рвения во что бы то ни стало прорваться вперед, как в Гокудере, — все это тщательно и умело скрыто внутри. Однако стоит чему-нибудь нарушить этот порядок — и наверняка обрушится буря. Спокойный и рассудительный мальчик станет настоящим Ураганом, бушующим и сметающим все на своем пути. — Можешь не торопиться, — ободряюще сказал Гокудера. — У тебя задача сложнее, чем моя. В отличие от тебя, у меня была коробочка. Но все же кое-какие наметки лучше иметь, чтобы не терять времени потом. Шин снова кивнул и спрятал листок в карман джинсов. — Пойдемте, Гокудера-сан. Все наверняка нас уже ждут. По счастливой случайности около того магазина, до которого дошли Хаято и Шин, «прогуливались» Рёхей, Тоши и Тсуна. Старший брат настолько замотал своих спутников, что те уже валились с ног. И теперь они все вместе искали Реборна и Ямамото, чтобы забрести в какое-нибудь кафе и основательно подкрепиться. Однако их поиски затянулись и оказались довольно проблематичными, но зато нашлись Гокудера и Шин. — Вы Реборна и Ямамото не видели? — несколько взволнованный, Тсуна быстро подошел к Хранителям Урагана. — Нет, Джудайме, — отрицательно мотнул головой Хаято и оглянулся. — Вот они! — воскликнул Тоши, указывая куда-то за спину Рёхея. — Реборн! — Тсуна недовольно посмотрел на киллера. — Где вы были? — Идем. Здесь неподалеку есть неплохое кафе. Я проголодался, — Реборн сидел на плече у Такеши, который, улыбаясь, выслушивал недовольные речи Гокудеры о том, что он заставил Джудайме ждать. Тсуна же продолжал укоряюще смотреть на бывшего репетитора. — Идем, я расскажу кое-что об остальных Двадцатых.