Безумие.

POV Ева. Англия, Лондон, 2010 год, апрель-май. Просто услышь меня. Всё зашло слишком далеко. Я постараюсь бежать так быстро, чтобы обогнать время. И может быть тогда, я достигну своего, может быть тогда, мы будем вместе. По-настоящему. На моей планете уже давно не светит солнце. На моей планете нет добра, радости, люди на моей планете серые, безликие, вечно спешащие в неизбежность, занятые по горло. Эти люди – это те, кто прогнили в собственном эгоизме, в кривых улыбках, в бессмысленным существовании. Они окружают меня повсюду, они везде и от них не уйти. Не убежать. Не скрыться. Остановись, пожалуйста. Моё длинное белое платье развеивается ветром. Мои черные волосы больше не блестят в лучах солнца, которого уже давно нет. Мои глаза смотрят только вперед: они ищут тебя; и в них вселенская грусть, необъятная, душевная, слишком интимная, потому что единственное чего я хочу – это догнать тебя. Но ты далеко, до тебя не дотянутся, а я не могу опередить время. Я иду медленно, осторожно, как над пропастью. Лишь бы не соскользнуть. Лишь бы не утонуть, пожалуйста. Просто это единственное, что сейчас на самом деле важно, это единственное, чего я хочу. Отказаться от всего и бежать, бежать столько, сколько смогу в неизвестность, в неизбежность к тебе. И пока это имеет смысл. Пока это не стало вопросом времени. Ты только постарайся простить меня заранее, если сможешь, пожалуйста. Мои колени путаются в складках длинного платья. Ветер развевает платье Во все стороны и от этого не легче. Совсем не легче. А ещё кто-то толкает меня в спину. И я соскальзываю. Боже. Прости меня, ещё раз. Просто я не достаточно сильна. Я утонула. Платье быстро намокает и облепляет тело, как вторая кожа. Вода темная, настолько темная, что я не вижу неба. Она тянет меня вниз, она мешает двигаться она протекает сквозь. Она везде. Сначала я честно пытаюсь сопротивляться. Я активно работаю руками и ногами, я стараюсь не глотать много воды ртом. Движения хаотичные, не отточенные, не профессиональные и только выбивают из меня последние силы. Платье мешает двигаться. Руки устали. Мне всё равно не вынырнуть. И я сдаюсь. Я иду ко дну. На дне вода ещё более холодная и тёмная. Перед глазами полнейший мрак. Надо мной несколько тонн воды, которые давят на грудь, на живот, туго стягивают горло. Вода проникла в лёгкие, забила нос, уши, только уже поздно сопротивляться. Когда над тобой под десяток тонн воды, всё становится безразличным. Даже собственная жизнь. Я уже давно не дышу. Температура тела резко понижается до тридцати градусов по Цельсию. И только пока мой мозг выдаёт лишь один слабый сигнал, я имею право назвать себя живой. Только пока я в состоянии думать о тебе, я живу полноценно. Пожалуйста, пообещай одну важную для меня вещь: если мой труп найдут - тебя не стошнит на чьи-нибудь новенькие туфли от Jimmy Choo. Ты не отвернешься брезгливо от меня, как отворачивался всю жизнь. Пообещай. Прямо сейчас. Ты тихо прошепчешь слова благословения. Ты искреннее и про себя попрощаешься со мной. Ты целомудренно поцелуешь меня в холодный лоб. И тогда, даже если мертвые не бывают счастливы - я попытаюсь опровергнуть это на собственном опыте. – Что ты делаешь на моей кровати? Я резко распахиваю глаза. И вижу перед собой твоё недоуменное лицо. – Сплю. Спала, пока ты меня не разбудил. Встаю с кровати. За твоей спиной, в дверном проёме, стоит девушка, и я заостряю внимание на ней. Но ненадолго. У неё длинные светлые волосы, у неё зелёные глаза, но не такие яркие, как у меня. У неё странное выражение лица человека, который явно совершенно не там, где должен быть, кроме того, делает совершенно не то, что должен делать.Она слабо улыбается мне. Она делает шаг вперёд. И я уже придумываю, как выгнать её из этого города раз и навсегда. – Я – Салли, рада знакомству. У Салли противный голос. Как только ты не морщишь свой лоб от её писка. У Салли неоново-розовый лак на ногтях и очень тонкие запястья. – Не могу ответить взаимностью, – я мягко улыбаюсь. – Пожалуй, я пойду. Мне пора. У меня не всегда получалось просто развернуться и уйти. Чаще всего последнее слово было за тобой и это не могло оставить меня равнодушной. Именно поэтому, когда я уже вышла из комнаты, ты меня догнал. – Какого чёрта ты вытворяешь?! Послушай, сегодня вечером я познакомлю Салли с родителями и ты не должна всё портить… – И что же ты мне сделаешь, если я всё испорчу? – Удивлённо вскидываю бровь. И это как провокация, как вызов. Ты не можешь кричать, потому что за стеной твоя ненаглядная Салли, которой совсем бы не понравились такие сильные эмоции не в её сторону. Ты берёшь меня под локоть и отводишь в сторону, приближаешь лицо совсем-совсем близко, так что я чувствую тепло исходящее от твоей кожи и неровное дыхание, и шепчешь прямо в ухо: – Уверяю тебя, я найду рычаг давления. Ты ещё меня очень плохо знаешь и все мои способности. А как же. Я разворачиваюсь и иду к себе в комнату. До вечера мне нужен был безупречный план, чтобы эта белобрысая больше не ослепляла своей улыбкой наш дом. Обычно, в таких ситуациях меня выручала Роуз, но сейчас её не было рядом. Совсем. Нигде. И пришлось додумывать самой. Но долго додумывать не пришлось. С мыслями о Розали я невольно вспомнила тебя и омерзительное видео, снятое Силбер, и всё сложилось по моему нраву само собой. Оставалось только правильно преподнести удачный кадр маленькой лучезарной Салли, чтобы всё пошло именно так, как хотела я. Сейчас, я с ужасом думаю, о том как умела манипулировать всем, что только попадалось мне под руку. Просто я хочу сказать одну вещь. Я очень тебя любила. И не хотела, чтобы блеклая Салли ломала моё несуществующее счастье, а впрочем, ты и сам знаешь. – Силбер, сделай одолжение пошли мне то видео, которое показывала мне недавно. С Алеком. Скоро начнётся всё самое интересное. Я терпеливо ждала вечера, накрасила ногти бордовым, подвела глаза. Одела тесное черное платье от Anna Sui, завила лёгкие локоны.В такие моменты я очень стараюсь выглядеть превосходно, чтобы моя жертва после полного унижения чувствовала на фоне меня себя совсем ничтожно, совсем ущербно. Эта мысль придавала мне непередаваемое ощущение собственного превосходства над другими. В такие моменты я думала, что я особенная. Только это неправда. Во мне нет ничего, чем можно безразмерно восхищаться. Ни-че-го. У меня не блестящие волосы. У меня непонятные зелёные глаза – как у всех. У меня нет длинных ног, тонкой талии, красивой груди – у меня обычная фигура, как у всех. Я не из тех девушек, о которых пишут романы, не из тех, из-за которых совершают необдуманные поступки. Я – не они, извините, если ожидали от меня большего, извините, если разочаровала. Я живу в дисгармонии с собой. С окружающими, даже сейчас. И знаешь, это очень тяжело, потому что дисгармония – это всегда несчастье. Это всегда больно. Я не могу отдавать то, что получаю, даже мизерную долю. А истинное счастье, подлинное, не пятиминутное, не запечатленное в отфильтрованные изображения, не ограниченное 140 символами – это есть абсолютная взаимность. Хотя, если абсолютно откровенно, то я и не всегда в состоянии принимать то, что мне отдают добровольно, открыто и безвозмездно. Это корень всех моих проблем. Наверное. То, что Салли ушла ты понял не сразу. Весь вечер ты провел в её поисках и в попытках до неё дозвониться. Судя по всему, беловолосая долго не поднимала трубку. очень долго. вплоть до самой ночи. Потом она позвонила сама, сказала пару слов и отключилась. И стало очень тихо. Салли больше никогда не возвращалась. Я зашла в твою комнату, бесшумно прикрыла за собой дверь. – Всё нормально? Я искреннее думала, что ты не догадаешься, надеялась, что она тебе не скажет, что всё выйдет, как случайность. Так, будто она ненужная вещь, которая не подошла и её необходимо отправить назад. От нервного напряжения я начала заламывать пальцы. – Убирайся. – Ты повернул на девяносто градусов своё искаженное гневом лицо в мою сторону. – Ты выгнала единственного человека, который меня любил из этого города, ты выгнала единственную, к которой я был привязан. Зачем? Неужели тебе не всё равно? Означает ли это, что у тебя ко мне есть чувства? – У меня не может быть к тебе чувств. После того, что ты сделал... – Я замолчала. – Ты мне мстишь? Больше я не проронила ни слова. Всё пошло совсем не так. Ты задел тему, которую задевать не стоило. – Ты мстишь? Знаешь, что это всё означает Ева? Что теперь мстить буду я, а это означает только одно – война. И я не успокоюсь, пока не отниму у тебя всё, что есть. Убирайся, Ева, я больше тебя не знаю. Ты убрался первым: я даже не успела повести плечами, как ты хлопнул дверью. Я поднялась к себе в комнату. Сняла платье. Смыла косметику с лица. Закрывая глаза я слышала, как за стеной мама говорит, что зря приготовила ужин. Слышала, как Марк говорил, что зря отпросился с работы на пару часов раньше. Все сожалели. Все. Даже я, в какой-то степени. Парадокс. Тогда я набрала Дэвиса. Мне нужен был кто-то. - Привет,я знаю, что поздно, но ты не мог бы за мной заехать? Это важно. Я прошу тебя,хоть ты, не бросай меня. Мне не к кому пойти.