Безумие.

POV Ева. Англия, Лондон, 2010 год, апрель. Такие люди, как я, видимо, не умеют быть счастливыми. Такие люди, как я, не созданы для счастья. Нужно постараться чуть больше, чтобы всё перестало казаться таким чужим. Таким сюрреалистическим. Ноги подкашиваются от выпитого спиртного. Раз. Он придвигается ближе ко мне. Противно. Два. Он шепчет мне какие-то пошлости на ухо. Три. Я хочу уйти. Четыре. Мне не надо было столько пить. Алексис, высокая длинноногая модель, отрицательно мотает головой и говорит, что мне не стоит уходить. В прочем, я даже не в состоянии нормально встать. Пять. Его жесты – методы насильников. Я отталкиваю его. Я помню, что тебе всегда нравились мои волосы. Понравилось ли тебе держать их, пока я выблевывала алкоголь? Как драматично. – Зачем ты ушла? – Ты спрашиваешь, как бы между прочим. Видимо, ты не знал, что я видела вас. – Она же твоя подруга. Розали искала тебя… – Она мне больше не подруга. – С кем ты была? – С Алексис. Мы немного выпили. – Это не называется немного. Я встаю и выхожу из комнаты. Между нами ничего нет. Только пробел. Ты не поймёшь меня, я не пойму тебя; и хоть в этом всё будет справедливо. Хоть в этом будет обещанная взаимность. Мы, как точки экстремума прерывающейся функции, которые никогда не будут располагаться на одной прямой. Кто минимум, а кто максимум? Ты всё рассказываешь маме. О моих приключениях с Алексис. Она сажает меня под домашний арест и просит тебя провожать меня в школу. И ты соглашаешься. Мы едим в школу на твоей машине. Молча. Ты иногда смотришь на меня через стекло заднего вида. Как концептуально. – Кто знает, что ты мой брат? Сводный брат. – Я никому ничего не говорил, если ты об этом. Я не знаю радоваться или плакать, но одно я знаю точно – у тебя талант создавать мне неприятности. Чертов манипулятор. Чертов Алек. Даже тогда умел создавать проблемы. На вечеринке ты сказал, что я твоя девушка. Розали знает, что ты мой брат. Потом ты целовался с Розали. За что ты меня так ненавидишь то? Если Розали проболтается, то это будет конец. Потому что встречаться с братом, пусть и сводным – это слишком. На этом моменте грань дозволенного прерывается. На этом моменте я пытаюсь вырезать сцену, где ты меня целуешь. Машина останавливается. Ты киваешь мне на дверь.Я выйду. Я гордая. Надо что-то предпринимать, пока все не узнали. Абсурдность. Надо придумать что-то. Надо нырнуть и постараться не утонуть. Сильно постараться. Тогда я не могла пожертвовать своей репутацией, рискнув собой, но, обезопасив Розали, чтобы с достоинством одержать победу над тобой. Все знали, что я – человек слова. Все знали, что то, что моё – только моё. И ничьё больше. А я знала, что ты плетёшь паутину, чтобы увидеть моё падение. Чтобы одержать надо мной вверх. Я закрываю дверцу автомобиля. Я распрямляю спину. Ко мне подбегает Силбер со своей свитой, громко шурша браслетами и цокая каблуками. Эти звуки сливаются для меня в один, в её голос и слова, которые она говорит с непередаваемой гордостью. Молодец Силбер. Умничка Силбер, непревзойдённая шпионка и мисс Лезть не в свои дела. – Ева, привет, ты вчера рано ушла, я не успела с тобой поговорить. – Нужно было завершить кое-какие дела. Силбер, сейчас у меня история искусств, у тебя мало времени. – Я раздражённо взглянула на часы. – Если мало времени, – Силбер переглянулась со своей свитой и достала из сумки мобильный. – то я думаю, тебе стоит посмотреть. Она протягивает мне телефон и я понимаю, что не одна увидела ваш поцелуй. Силбер улыбается, довольная своими шпионскими способностями и откидывает назад русые пряди. Я безразлично хлопаю ресницами в ожидании, когда сцена закончиться и мне искренне не надо будет делать вид, что мне чертовски интересно кого ты там целуешь, однако, на поцелуе видео не остановилось, оказывается мой уход послужил началом. Роуз берёт тебя за руку и тянет в спальную комнату. Достаточно. Останавливаю. – Молодец, Силбер, – Я возвращаю ей телефон. – только это для меня больше не актуально. – Но на видео твой парень и твоя подруга? – Силбер расстроена до глубины души, что её информация не оказалась мне необходимой и не вызвала бурю эмоций. А ведь эти безмозглые девицы так любят школьные концерты. Разборки. Драки. Сплетни. А если подруга переспала с парнем своей подруги, то это целый крестовый поход. Можно воевать, выбрать позицию кого-то на свой вкус и действовать, а потом через месяц забыть обо всём и выбрать кого-то нового для воин. – Алек больше не мой парень, – Я равнодушно пожимаю плечами. – а Розали, видимо, больше не моя подруга. Всё очень просто, девочки. – Вы расстались с Алеком? – Вики удивляется так, будто произошло нечто действительно шокирующее, а не расставание двух подростков, которые в самой сущности и не были вместе. – Вчера, ещё до этого. – Я голосом подчёркиваю «этого» с несвойственной мне брезгливостью киваю на мобильное устройство. – Ты его бросила или… – Я его бросила и ушла к другому, остальное вас волновать не должно. А сейчас я иду на урок, если Силбер, в состоянии пройти. На резких скулах Силбер вспыхивают вишневые пятна, и она отходит в сторону. Наверное, она не такая плохая девочка всё же, как кажется. Наверное, её глаза иногда не так пусты и глупы. Она была бы неплохой подругой, если бы не дружила ради статуса в обществе. Наверное, всё могло быть, если бы не было так, как сейчас. И жизнь сложилась бы по-другому. Точно, абсолютно. – Ева, а что нам делать с Розали? Тебе не кажется, что этой предательнице нужно преподать урок? Война? – Силбер никогда не любила Роуз. Хотя, если серьёзно, даже я, в тот момент её ненавидела. – Расслабьтесь, войны не будет. В школе многие не любили Розали. В школе многие не любили меня. В школе вообще мало кто кого любит и уважает. Почти все отношения строятся засчет взаимной выгоды и общих врагов. Это просто период. Везде всё одинаково, в большинстве случаев. Тривиального счастья добиться всегда просто, а за настоящее нужно долго бороться. Сплетни в нашей школе распространялись очень быстро, достаточно сказать одному человеку и вся школа только и говорит о новости. Чем грязнее, тем лучше. И Силбер об этом знала. Мы сидели в столовой, когда я увидела Розали. Помятую, заплаканную и жалкую. Будто разбившаяся пудра. Она неуверенно подходила к нашему столику, именно тому, за которым мы так любили сидеть вдвоём, а сейчас я сидела с Силбер, Дженной и Мелиндой. Так похоже на прежнюю меня. Так по-детски. Взгляды всех ребят в столовой обращены на меня и Роуз. Публика ожидает скандала. Публика жадно облизывает губы от нетерпения. Публика обожает мерзкие истории. – Можно тебя на пару слов? – Теперь взгляды устремлены только на меня. – Форд, Еве не о чем с тобой разговаривать и у тебя серьёзные проблемы... – Силбер противно улыбается, обнажая белые зубы. Розали никак не реагирует на брошенную девушкой фразу и ждёт действий от меня. Я встаю. Публика заинтригована. – Выйдем. Захватываю с собой рюкзак и мы выходим под прицелом взглядов. Я злобно смотрю на Силбер, всем своим видом пытаясь донести до неё, чтобы она не следовала за мной. И она остаётся сидеть. Мы выходим из здания школы, Роуз разворачивается ко мне лицом. Или ситуация такая комическая, или это мы такие абсурдно-нелогичные. Сначала мы молчим, Розали растеряна, а мне не о чём говорить. – Ева, что происходит? – О чём ты? – Я вскидываю бровь. До сих пор до конца не могу осознать, что ты переспал с Розали, чтобы насолить мне. Чтобы позлить, забавы ради. А теперь каждый божий день отвозишь и забираешь меня со школы, варишь кофе по утрам и каждую ночь заходишь ко мне, желая спокойной ночи. Тебя можно было бы назвать идеальным братом. С идеально приготовленным кофе. С идеальной улыбкой. С идеальным образованием. С идеальными объятиями на ночь. Просто идеальный брат, если бы только эти объятия не сопровождались неимоверно огромным стояком. Розали не отвечает так долго, что я уже думаю, что она передумала разговаривать. Что она сейчас скажет, что всё нормально и уйдёт. Или, что не ожидала от меня такого. Но Розали подыскивает слова, слишком много на душе того, что девушка не могла вылить в форму изложения адекватных фраз. – Сегодня утром какая-то девица вылила мне на волосы сок, Силбер при людно назвала меня шлюхой и пригрозила, чтобы я не подходила к тебе, вся школа смотрит на меня так, будто я ничтожество. Все только и шепчутся о том, что ты рассталась с парнем, а я воспользовалась этим и затащила его в постель, – Розали прерывается, ожидая от меня чего-нибудь, какого-то слова, движения, чего угодно, но не безразличия. Она берёт меня за руку и продолжает. – я не понимаю... Мы всегда были подругами и... – Мы были подругами до того момента, как я не узнала, что ты спала с Алеком. – Я выдёргиваю руку. – Я не понимаю тебя, Ева. Алек твой сводный брат. Вы ведь не вместе? – Нет разницы, вместе мы или нет. Силбер права – нам не о чём разговаривать. Разворачиваюсь и ухожу, планируя на вечер серьёзный разговор с тобой. Тот день проходил чертовски медленно, то ли из-за того что целый день я думала о предстоящим разговоре с тобой и что именно я тебе скажу, то ли потому что каждые пятнадцать минут я смотрела на часы, так желая чтобы день наконец закончился и все перестали шептаться. Роуз сидела одна и через ряд от меня. Я испытывала смешанные чувства: мы с Роуз всегда сильно отличались характером, и это вполне свойственно для людей, это вполне нормально; но в одном мы были уверены точно – никогда ни один парень не встанет между нами, и даже, если подобная ситуация возникнет, то мы обе откажемся от него. Так было всегда, а в тот день всё изменилось. Я не знала, как разобраться с тем, что произошло на вечеринке, я не знала, как разобраться с тем, что ты объявил себя моим бойфрендом и что самое ужасное, у меня было чувство, что я отчаянно хочу, чтобы это было правдой, а не пустым звуком. Ждать – это самое ужасное. Особенно, когда то, чего ты ждёшь не свершается. – Алек, ты умер? – Да, и в аду сеть не ловит. Сестрёнка, я не смогу за тобой заехать и послал к тебе своего друга. Вешаю трубку. Все мои планы рушатся прямо на глазах. Силбер машет мне худощавой рукой, думает, что мы теперь подруги, раз я поссорилась с Розали, но мне не до неё. Разговор с Алеком откладывается на неопределённое время и за мной должен заехать его друг. Причём, я понятия не имею как этот друг выглядит. – Ева? – Извините? – Я оборачиваюсь. Машина останавливается прямо передо мной. – Садись, я от Алека. – Когда я сажусь в салон, парень продолжает. – Я Дэвис. Я игнорирую протянутую им руку. У Дэвиса добрые, большие глаза, виноватая улыбка и странный акцент. Он кажется таким незапятнанным, таким искренним, таким, каким ты никогда не сможешь стать. Дэвис – это воплощение всего, чего я любила в людях пока не встретила тебя. Дэвис – это почти тоже самое, что и Розали, только в мужском виде. У Дэвиса русые волосы, отросшие почти до плеч, которые он заправляет за уши. Тонкий нос с небольшой горбинкой. И чертовски приятный, мягкий акцент. – Ты ещё учишься? – Он первый начинает разговор. – Я в выпускных классах. Ещё год остался. – Чем займёшься в будущем? – Хочу поступить на журналистику. Ещё не определилась точно, – Отвечаю, слегка нахмурившись. Тема с поступлением вызывала споры с мамой, и, наверное, поэтому при любом разговоре о будущем мне становилось стыдно. – А ты чем занимаешься? – Учусь на юриста, в Канаде, вместе с Алеком. Ещё занимаюсь фотографией... – Фотография – это интересно, конечно, а что вы тогда делаете в Англии, если учитесь в Канаде на очном? – Программа обмена студентов, что-то типа такого. Я киваю головой. Разговор исчерпал сам себя. Я всегда была не лучшим собеседником, слишком замкнута и зацикленной на себе, чтобы слушать кого-то другого. Интересно, кто следующий добавится в мою могилу собственных разочарований? Ты, Дэвис, Розали или ещё кто-то другой? Держать запястье так, будто хочешь прощупать пульс, которого нет. Потому что кровь не циркулирует. Потому что жизнь не течёт по венам. Потому что счастья, на самом деле, нет. – А где сам Алек? – А разве он тебе не сказал? Он поехал покупать подарок своей девушке, она вот-вот приедет из Канады. Хочет познакомить её со своей семьёй, говорит, что всё серьёзно, но я ему не особо верю, сама понимаешь... Иногда молчание ломает судьбы. Меня же оно исцелило бы целиком и полностью. Только похоже не в этот раз. Дэвис останавливает машину. – До свидания, милая Ева. Приятно было познакомиться. – Ты славный парень, Дэвис. Заходи как-нибудь к нам, буду рада тебя увидеть. И это было правдой. И тот вечер был слишком откровенно-правдивым. И тот день был весь подвергающий в шок и удивляющий. Решаюсь дождаться твоего возвращения. Сколько же ещё раз я буду нервно смотреть на часы, ожидая тебя. И сколько раз ты не будешь возвращаться? Заваривать ромашковый чай на ночь с добавлением собственного эгоизма. Говорят успокаивает, так ведь? Я ждала тебя до шести утра. Ровно до ноль шести утра. И тишина ночи казалось такой интимной. И молчание между нами казалось таким интимным. Я заснула ровно в ноль шесть утра в твоей комнате. Мы так и не поговорили. Но не потому что – я заснула. Просто ты не пришёл.