Боль - твой наркотик

Пробежка от особняка Мелларка до моей маленькой квартирке на окраине города прошла успешно. Я не попала под колеса, на светофорах горел исключительно зеленый, а сзади не было слышно погони. Я лишь облегченно вздохнула, когда за мной закрылась деревянная дверь и воцарилась тишина, которую в ту же секунду нарушил крик. Из маленькой кухоньки выбегает Прим, а следом за ней моя мама и Гейл. Мое светловолосое солнышко плачет на моей груди, а мама прижимает к себе, беззвучно рыдая. Только лишь Гейл с укором смотрит в мои серые глаза, которые я старательно отвожу в другую сторону. Я напугала их всех и правды сказать не могу. Как я могу им объяснить, что всю ночь пробыла в доме Пита, а на утро вообще очутилась его "невестой". Стыдная, но правда. Он решается подойти ко мне только тогда, когда моя семья уходит, работа не станет ждать. Его такие же серые глаза смотрят на меня с осуждением, а руки скрещены на груди в ожидании моего рассказа. Но я молчу. Мне не хочется ему ничего рассказывать. Даже то, что было вчера утром. Это моя тайна, с которой я вряд ли поделюсь. Мне не впервой держать все в себе, так даже легче. Нет упреков, нет поучений. Я все анализирую сама, и никто не лезет мне в душу. — Может ты все же хоть что-то мне скажешь? - Начинает брюнет. — Тебя не было всю ночь, а Шармоник рассказала, что после того как вы утром повздорили, ты ушла в неизвестном направлении и не вернулась. — Гейл... - Шепчу я и прижимаюсь к родной и сильной груди. Его руки обнимают меня, словно баюкая. Он все так же зол на меня, но не может отказать. — Все очень сложно. Просто забудьте все это. Словно я вчера как обычно пришла домой, а утро мы провели все вместе. — Так не пойдет, Китнисс! - Восклицает Хоторн, но не распускает объятия. — Скажи всю правду как есть! Ты просто обязана это сделать, ведь я же просто хочу помочь! — Нет. - также твердо отвечаю я и уже сама отхожу от парня. На столе стоит бумажный пакет, в котором, судя по запаху, бутерброды с рыбой — мамин обед. Да, ей не впервой забывает его дома, да к тому же у меня сегодня выходной день — отнесу ей все сама. Охотник смотрит на меня, словно прожигая здоровенную дыру — его иногда абсолютно бесил тот факт, что я могу доверять только себе и никому более, даже семье и лучшему другу, каковым мне являлся Гейл.

***

Все также шумно и многолюдно в больнице, где вот уже двадцать лет работает моя мать. Она отдала этому месту свои лучше годы, раз за разом спасая человеческие жизни и одновременно калеча свою психику напрочь. Она видела то, что обычный человек вряд ли сможет вынести — жуткие раны от мин, отрывающих сразу же целые конечности, крики женщин, которые потеряли ребенка в результате периодических восстаниях в дистриктах, плач стариков, вынужденных хоронить свои младых детей. Я ненавижу это место всем своим сердцем. Нет, мне не чуждо сочувствие и сострадание. Просто, когда ловлю взгляд больного ребенка, не осуждающий, а отчаянный, мне становится тошно от самой себя, что я абсолютно здорова и имею в запасе драцогенные лет десять-двадцать, тогда как эти малыши должны познать жизнь за ничтожный год. Мама в очередной раз сидит у себя в кабинете, без перерыва принимая пациентов. Она вся бледная, осунувшаяся, под глазами синяки от недосыпа. Некогда прекрасный цветок, вызывавший восхищение у таких же обычных парней в общей школе, постепенно вянет, отдавая всю свою красоту и силу дочерям, в особенности младшему ангелу. Прим, в отличии от меня, здесь гость частый. Она с детства мечтала стать самым настоящим врачом, иметь возможность помогать людям и приносить пользу. Чистая и невинная. Стань она врачом — место в раю ей обеспечено. Мама выпроваживает последнего больного и берет перерыв, когда к нам присоединяется утенок. Мы вместе жуем сухие бутерброды из ржаного хлеба и соленой рыбы, пьем горячую воду с лимоном, а Прим делится новостями и событиями, произошедшими в корпусе для стажеров. Я искренне улыбаюсь, когда узнаю о ее повышении. Мы с мамой никогда не сомневались в том, что Примроуз одаренная. Бывают моменты, которые ты хочешь просто напросто заморозить, чтобы никогда их не потерять. Я хотела бы вот так всегда — сидеть с семьей, улыбаться и обнимать сестренку. Чувствовать любовь близких и отвечать им взаимностью. Мечтаю, чтобы рядом с нами еще оказались мой отец и Гейл. Это был бы слишком счастливый день для меня. Но удача — та еще шлюха. Минуту назад она была со мной, а сейчас все рушится, словно карточный домик. — Так, так, так, - дверь с грохотом распахивается, и в помещение входит Мелларк со своими телохранителями. — Ты меня еще не поняла? Я сказал сидеть дома и не сметь никуда высовываться! Он зол настолько, что я впервые в жизни по-настоящему пугаюсь и начинаю отступать назад. Мне страшно, мне ужасно неприятно. Он нашел меня там, где я бы предпочла затеряться. — Я не твоя собственность, чтобы ты мне указывал, - мой голос затухает, но я все также уверенно смотрю Питу в глаза. — И никогда ею не стану. — Не будь дурой, мы все обговорили еще утром. Контракт, - он кивает охраннику, и он перебрасывает его мне. — Лучше прочти и вызубри хорошенько, пока я тебя не прибил. Судорожно листаю страницы, но вовсе не затем, чтобы найти там графу о свободе. Договоры никогда не заключаются без пунктов расторжения. И в этот раз он обязан быть тут. А то вдруг нашему властелину мира захочется отказаться от новоиспеченной жены? Как мне кажется, он учел абсолютно все. Здесь даже есть глава о родственниках и их посещениях. Строго по графику так, чтобы не мешало мероприятниям мужа. Глава об отношениях... Ее я прочту позже, если не удасться выпутаться. — Вот! - Восклицаю я и разворачиваю на предпоследнюю страницу. — Условия расторжения! Договор может быть расторгнут при обоюдном согласии или же по прошению в Верховный суд, где дело будет рассматриваться с точки зрения г-на Меллака... Что?! Чтобы развестись с тобой, я должна еще и суды выйграть?! По-моему, я тебе не рабыня, чтобы еще твое согласие получать! — Читать надо было, любовь моя,-сладко пропел Пит, теперь уже поворячиваясь к моим "застывшим" родственникам. — Миссис Эвердин, рад познакомится. А ты, должно быть, младшая сестра Китнисс. Он подходит к моей Прим и наклояется так, чтобы его голубые глаза были напротив глаз девочки. Он улыбается, но я вижу холод. Он играет со мной, стараясь сломать с помощью родственников. — Милая девочка. Ты же убедишь свою сестру не делать глупостей? А... - он краем глаза смотрит на нашивку на халате, - Примроуз. Иначе что будет с вами, даже представить себе не могу. — Не подходи к ней, - сквозь зубы рычу я, огибая старый деревянный стол. — Еще шаг — и я убью тебя, Мелларк! — Заткнись! - рявкает он и подходит ко мне. — Я давал тебе слово?! — Чертов ублюдок, — шепчу я. В ту же секунду меня подхватывает его охрана, но я выбираюсь и с гордо поднятой головой выхожу. Я получу развод если мы поженимся. Пока что у него все козыри — он управляет мной через семью. Но Пит связался не с той девушкой. Если он хочет войны- будет ему война. В машине он прижимает меня так, словно на мои чувства ему плевать — похабно, собственнически и грязно. Бесстыдо водит по бедру широкой ладонью, изредка сжимая ягодницы, щекочет дыханием мою шею и проводит горячим языком по пульсирующей венке на шее. Ему нравится контролировать ситуацию, а у меня жуткое желание проблеваться прямо в его дорогущей машинке. Ну ничего, сыграем еще.